Андрей Евгеньевич Бондаренко 
Утренний хоббит

Тёмная таверна – 1

Аннотация

...С одной стороны, он осознавал себя Томасом Моргенштерном, студентом первого курса Университета австрийского городка Клагенфурта. С другой же стороны, являлся обыкновенным хоббитом Томасом Утренником, родом из заштатного посёлка Землеройска. Совпадало только одно: в обоих случаях ему было восемнадцать лет с крохотным хвостиком. Причём, он почему-то был твёрдо уверен, что это "восемнадцать с хвостиком" имеет самое прямое отношение к происходящему...

От компьютерных игр — до игр в реальный мир — всего один шаг.
Игроманы люди странные. А богатые игроманы, ко всему прочему, и очень опасные. Опасные — в первую очередь — для обычных людей…
Что наша жизнь? Игра! Вот только кто из нас — полноценный Игрок? А кто — обычная скучная пешка на шахматной доске, подвластная чужой воле?
И, главное, кто же — в конечном итоге — выиграет?

Андрей Бондаренко
Утренний хоббит

От автора

От компьютерных игр — до игр в реальный мир — всего один шаг.
Игроманы люди странные. А богатые игроманы, ко всему прочему, и очень опасные. Опасные — в первую очередь — для обычных людей…
Что наша жизнь? Игра! Вот только кто из нас — полноценный Игрок? А кто — обычная скучная пешка на шахматной доске, подвластная чужой воле?
И, главное, кто же — в конечном итоге — выиграет?

Автор .

Пролог

На экране монитора две тёмные фигурки приближались к конечной точке маршрута. Неторопливо так приближались, очень уверенно и целеустремлённо.
"Осталось обойти дракона, потом по тайной пещере скрыться от гоблинов, на склоне спрятаться за валуном, дождаться, когда появятся орки, застрелить их из лука…. Всё, путь открыт! Совсем скоро храбрый хоббит Фродо бросит проклятое Кольцо в огненное море Ородруина…. Ничего хитрого!", — подумал Томас. — "Да, перевелись достойные соперники! Сперва Отто Кошатник решился сменить виртуальный мир на реальный, теперь и Мари Бер последовала за ним следом. Как она тогда, в Вене, меня целовала…. Скоро, совсем скоро и я пройду тем же Путём! Увижу Арнор и Гондор, заберусь на вершину Заверти, попробую на вкус воду из Великого Андуина…".
Неожиданно на экране появилась крохотная алая капелька, за ней вторая, третья. Капли медленно стекали вниз, оставляя за собой неровные, грязно-розовые полосы-дорожки. Томас взял в руки замшевую тряпицу и попытался очистить монитор, но у него ничего не получилось.
— Это, наверное, в игре что-то произошло, — неуверенно предположил молодой человек. — А красно-алые капли — кровь…

Глава первая
Зелёная Луна и следопыт Олмер

За массивным, щедро залитым прокисшим красным вином столом, икая и раскачиваясь из стороны в сторону, горько плакал старый одноухий гоблин.
Он плакал об ушедшей навсегда молодости, о былой любви, затерявшейся где-то, об удачах, обернувшихся позором, о несбывшихся мечтах и вещих снах, оказавшихся пошлым обманом.
И, словно бы вторя старику, сочувствуя и соглашаясь с ним, по трактирному залу летела, будто бы живя собственной жизнью, грустная баллада:

Былой отваги времена
Уходят тихо прочь.
Мелеет времени река,
И на пустые берега
Пришла хозяйка-ночь…

Гоблин изредка всхлипывал и в такт песне стучал оловянной кружкой по столу, разбрызгивая пролитое вино во все стороны.
"Сюрреализм какой-то! Антураж компьютерной игры, данный нам в реальных ощущениях…", — подумал Томас. — "Язык совершенно незнакомый, а я почему-то всё понимаю. И слова, определённо, уже где-то слышанные…. Гёте? Шиллер?".
Он больно ущипнул себя за ляжку, но странное видение не пропало. Вот же он, гоблин, нестерпимо воняющий чесноком, жадно слизывает со стола винную лужицу. Слизывает и глумливо скалится, многозначительно подмигивая фиолетово-аметистовым глазом…
Томас обернулся по сторонам и от досады прикусил губу: и остальные посетители трактира оказались необычными. Какие-то смуглые и низкорослые личности, похожие на японцев, но с собачьими ушами и приплюснутыми чёрными кожаными носами, пировали за соседним квадратным столом. Около тёмно-серой стены о чём-то жарко спорила парочка бородатых гномов — в железных кольчугах, с бронзовыми шлемами на головах. У барной стойки — на высоких стульях — расположились ещё какие-то, невиданные досель, мрачные и печальные.
Да и сам кабачок выглядел до нельзя странно. Крохотные овальные окошки, затянутые полупрозрачными пластинами слюды, таинственный полумрак, редкие свечи на столах, массивные топоры и мечи, развешенные по стенам. Над холодным оружием размещались головы диких кабанов, медведей и ещё каких-то незнакомых клыкастых существ — свирепых и несимпатичных. Приоткрытые пасти лохматых голов скалились в многообещающих кривых оскалах, стеклянные глаза блестели откровенно недобро и плотоядно.
— Классические декорации к сериалу про мрачное средневековье, — пробормотал себе под нос Томас. — Мракобесие и вселенская тоска, намекающая на кровавые ужасы и медленное сумасшествие…
Молоденькая особа — симпатичная даже, если бы не большие круглые уши жёлто-лимонного цвета, густо обросшие рыжей шёрсткой — небрежно касалась кончиками пальцев клавиш старенького рояля и, томно прикрыв глаза, самозабвенно выводила:

И никого со мной в ночи.
Кругом — лишь сизый дым….
И в мире больше нет причин
Остаться молодым…

Томас сосредоточился и попытался мысленно проанализировать сложившуюся ситуацию. Впрочем, это абсолютно ничего не прояснило. Более того, он с ужасом осознал, что болен, а болезнь эта называется — раздвоение личности.
"Если смотреть правде в глаза, то я, кажется, сошёл с ума", — честно признался сам себе молодой человек.
С одной стороны, он осознавал себя Томасом Моргенштерном, студентом первого курса Университета австрийского городка Клагенфурта. С другой же стороны, являлся обыкновенным хоббитом Томасом Утренником, родом из заштатного посёлка Землеройска. Совпадало только одно: в обоих случаях ему было восемнадцать лет с крохотным хвостиком. Причём, он почему-то был твёрдо уверен, что это "восемнадцать с хвостиком" имеет самое прямое отношение к происходящему.
Звуки баллады стихли, и незнакомый грубый голос поинтересовался:
— Утренний хоббит, не желаешь ли выпить? Эй, я к тебе обращаюсь, недомерок!
Только когда по затылку хорошенько прилетело яблочным огрызком, Томас сообразил, что голос обращался именно к нему. А ещё он понял, что прямо-таки умирает от жестокой и колючей жажды, да и в голове что-то громко стучит и звенит.
Он вылез из-за стола, аккуратно отодвинул в сторону тяжёлую дубовую табуретку и, неуклюже косолапя, прошёл к высокой барной стойке.
"Что это такое с моими ногами?", — подумалось. — "Такое впечатление, что они стали гораздо короче. Куда, кстати, подевались кроссовки? С каких таких пирожков подгоревших я разгуливаю босиком? И этот звон-стук в голове…".
За барной стойкой располагался человек, что уже радовало. Здоровенный такой мужик, широкоплечий, светловолосый, кареглазый, с недельной щетиной на щеках и подбородке.
— Что, уважаемый Утренник, пить хочешь? — насмешливо поинтересовался здоровяк.
— Очень! — честно признался Томас.
— Меня зовут Самуэль Фергюс, я хозяин "Тёмной таверны", — сообщил мужик, выставляя на серо-жёлтую столешницу большую глиняную кружку, до краёв наполненную каким-то пенным напитком. — Глотни, толстячок, сидра! Тебе понравится…
"Что-то определённо знакомое — "Тёмная таверна". Это же…", — подумал Томас, осторожно касаясь губами края кружки. — "Кажется, так назывался сайт, который я, Томас Моргенштерн, и создал когда-то…".
Напиток оказался волшебно-вкусным, с приятной лёгкой горчинкой, холодным и слабо-газированным. С каждым глотком грохот-звон в голове постепенно затихал, организм наполнялся бодростью, по спине — вдоль позвоночника — пробежала горячая, очень приятная волна.
"Какой ещё — Моргенштерн? Что за — Клагенфурт?" — искренне удивился про себя Томас.
— Зеркало висит в правом углу, возле окна, — любезно сообщил Самуэль Фергюс.
Томас поставил опустевшую кружку на столешницу барной стойки, благодарно кивнул головой и уверенно, безо всякой косолапости, прошёл к слюдяному окошку.
Зеркало — старинное и непривычно тусклое — висело на закопчённой стене, между оконной рамой и посудным шкафом. Томас, помедлив с минуту, боязливо заглянул в него. Из таинственных зеркальных глубин робко и насторожённо выглядывал хоббит: светленький такой, щекастый, ростом не выше полутора метра.
— Конечно же, хоббит, — пробормотал Томас. — Было бы странно, если бы в зеркале отразился кто-нибудь другой. Тролль, к примеру, или же, наоборот, гном. А так-то всё нормально: хоббит смотрит в зеркало и видит там хоббита…. Я — Томас Утренник, родился восемнадцать с небольшим лет тому назад в Землеройске, там у меня родственников — без счёта. Конкретно сейчас — нахожусь в старинном посёлке Пригорье, что расположился на Западном Тракте, восточнее Брендидуимского моста. А, если быть скрупулезно точным, то в старинном трактирчике "Тёмная таверна". Ничего себе кабачок, заслуживающий уважение, с очень хорошей кухней…. Ростом не выше полутора метров? А вот это, как раз, и не факт. Может, так просто кажется — на фоне низкой и приземистой мебели?
— Новенький! Утренний хоббит! — напомнил о себе грубый голос трактирщика. — Сам с собой разговариваешь? Нехорошо это…. Заканчивай! Лучше подкрепись немного.
Томас, лукаво подмигнув на прощание собственному зеркальному отражению, вернулся к столу. Одноухий гоблин — вместе с винными лужицами — куда-то исчез, а Самуэль Фергюс как раз заканчивал расставлять на чистейшей светло-серой скатерти разномастные миски, горшочки и ёмкости для напитков.
— Эй, бездельник! — повернув голову в сторону, прогудел густым басом трактирщик. — Уснул там, что ли? Вино тащи для нашего гостя! И яблочного сока прихвати.
Распахнулась низенькая дверь, ведущая, очевидно, в кладовую, и оттуда показался…. Кто, собственно, показался? Да, непростой такой вопрос! Туловище, явно, человеческое, по комплекции — подростковое, или юношеское. Облачённое, опять же, в самые обычные человеческие одежды: ярко-салатная рубаха, бежевая жилетка, серые брюки, заправленные в низкие замшевые сапоги. А вот, голова…. Голова принадлежала коту: светло-серая шёрстка, розовый нос, характерные треугольные уши, длинные усы, тёмно-зелёные глаза.
Странное существо, приветливо кивнув кошачьей головой, выставило на стол две высокие стеклянные бутылки — тёмно-синюю и светло-розовую — после чего развернулось и удалилось, гордо продемонстрировав окружающим пышный, светло-рыжий хвост.
— Угощайся, Утренник! — любезно предложил Фергюс. — Оголодал, наверное, в дороге. Твоего пони уже расседлали, вещи отнесли в комнату. Отдыхай, подкрепись! Господин Олмер прибудет ближе к полуночи, просил обязательно его дождаться.
Томас был очень голоден, поэтому не стал донимать кабатчика глупыми вопросами, мол: — "А кто он такой, этот господин Олмер? И что ему, собственно, надо от бедного хоббита?", а лишь благодарно кивнул головой и принялся за еду.
Но смутные сомнения его не покидали. Всё, вроде, вокруг было знакомым и привычным, но каким-то очень уж неудобным, честное слово. Не родным, выражаясь проще.
Вот Томас плеснул в оловянную кружку вина из светло-розовой бутылки, и тут же поймал себя на мысли, что оловянные кружки предназначаются для яблочного сока и пива, а вино надо пить из стеклянных бокалов. Принято тут так, и точка. Он пригубил вина, поморщился: вкус был странным, с заметной кислинкой.
"Вот в Клагенфурте — молодое красное вино! Не чета этому пойлу…", — шустрой мышкой пробежала в голове странная и отрывочная мысль.
С едой наблюдалась та же история. Бульон, заливное мясо, овощи, тушенные с грибами, ветчина, сыр, хлеб — всё это было непривычным на вкус, пресным и абсолютно несолёным. Он поискал на столе склянки со специями — посолить, поперчить — но ничего похожего не обнаружил.
— Что-то потерял, милейший Утренник? — поинтересовался бас.
Томас обернулся, за его спиной стоял широко улыбающийся Самуэль Фергюс с глиняной кружкой в руках. А вот глаза трактирщика были очень внимательными и слегка напряжёнными.
— Вино и пиво нынче — так себе, — непринуждённо заявил Фергюс. — А вот грушевый сидр — высший класс! Пей, Утренник, я угощаю! Собственный авторский рецепт.
Отпив из предложенной кружки треть, Томас подумал: — "Какая такая — соль? Какой ещё — перец? Нет в Хоббитании, да и во всём Средиземье ничего подобного! Да и не было никогда…. И, вообще, пора прогуляться немного, вдохнуть свежего воздуха. Душно здесь…".
Он поднялся из-за стола, достал из кожаного кисета, висящего на поясе, старенькую вересковую трубку, не торопясь, набил её табаком и направился к низкой входной двери.
— Эй, Утренник! — окликнул хозяин таверны, — Погулять собрался? Не отходи только далеко, а то господин Олмер волноваться будет.
"Олмер? Конечно же, Олмер!", — вспомнил Томас. — "Следопыт местный, хорошо известный в Хоббитании. Знаменитая личность, даже легендарная. А грушевый сидр у Фергюса знатный, просто замечательно восстанавливает память…".

Он вышел на крыльцо, аккуратно прикрыл за собой дверь и спустился по каменным ступеням во двор. Вокруг было тепло, безветренно и бесконечно уютно. В траве успокаивающе щёлкали сверчки, громко стрекотали цикады. Приближалась ночь, солнце уже скрылось в тёмных облаках, висевших на западном краю неба. На востоке показался зеленоватый серп.
— Это что же — Луна? — вслух удивился Томас. — Но почему же она зелёная, чёрт меня побери?!
Луна никак не отреагировала на его эмоциональный вопрос, так и не поменяв цвета, а вот серебристый девичий голосок лукаво поинтересовался:
— Какая же ещё? Конечно, зелёная!
— Луна, она жёлтая, — хмуро сообщил Томас.
— С каких это ещё грибов раздольских — жёлтая? — возмутился голосок. — Зелёная! Это знает любой карапуз…. Ты, Утренний хоббит, наверное, дальтоник. Мне один знакомый маг рассказывал, мол, бывают такие — люди, хоббиты, тролли, орки, да и гномы — которые жёлтого цвета не могут отличить от зелёного.
Томас прикурил, пощёлкав кремниевым кресалом, вересковую трубку, выпустил в небо струю ароматного дыма, и только после этого повернулся на девяносто градусов.
Жёлто-малиновые отблески костра отражались от водной поверхности прямоугольного пруда, обложенного по периметру диким камнем. Пруд был густо покрыт изысканными узорами тёмно-зелёных водорослей и бело-розовыми розетками кувшинок. Что ещё? Ах, да! Две тени — то, сжимаясь, то, снова вырастая — приплясывали между кувшинками.
У костра…. Не было никакого костра! Возле пузатой стеклянной банки, наполовину заполненной жёлто-малиновыми светлячками, на дубовых трактирных табуретах сидели, э-э-э…, две уже знакомые личности.
Во-первых, та девушка, певшая в таверне печальную балладу. Длинное платье — всё в оборочках и рюшечках, выпуклые щёчки, задорные голубые глаза. Ну, и круглые лимонно-жёлтые уши, щедро покрытые толстыми и кучерявыми волосками. Симпатичными такими, цвета благородного янтаря…
"Где-то, определённо, я уже её видел! Причём, не в трактире", — решил Томас. — "Только вот, где конкретно? Когда? Не вспомнить…".
Во-вторых, существо с кошачьей головой, являвшееся, очевидно, трактирным служкой.
Томас постучал погасшей трубкой, выбивая не до конца догоревший табак, о собственную правую пятку и решил, что твёрдые хоббитанские пятки — вещи сугубо полезные.
"А если такой каменной штуковиной вмазать — обычной мавашей-гири — в лоб подлого врага?", — тут же подумалось. — "Да, искренне не завидую получившему…".
Он запихал курительную трубку обратно в кисет, задёрнул шнурок, подошёл вплотную к банке со светлячками и, приподняв над головой круглую хоббитанскую шляпу, вежливо представился:
— Томас Утренник. Он же — Утренний хоббит. К вашим услугам, высокородные господа и дамы!
— Кот, — охотно отозвалось существо с кошачьей головой. — Просто — Кот. Ничего другого не могу сказать о себе. То есть, объяснить…. Так вот получилось. Сам не в курсе. Но рода я, определённо, мужского.
— Мари! — приветливо улыбнулась девушка. — Мари Медвежатница. В том смысле, что родилась на Медвежьих Холмах. Семнадцати лет от роду. Природная хоббитанка, — помявшись пять-семь секунд, едва слышно добавила: — Невеста, то бишь, будущая жена хоббита по имени Томас Утренник.
— Это как? То есть…
— То есть, это мне так предсказал знаменитый Серый маг. Давно уже, недели полторы назад…. Собственно, я и не настаиваю. Предсказали…
Кот, недовольно помотав ушастой мордочкой, возмутился:
— Что значит — "не настаиваю"? Предсказания Серого мага — это вам не балаганные шутки! Они всегда сбываются!
— Так уж и всегда, — недоверчиво усмехнулась Мари. — Вот, Серый маг уверял прилюдно, что, мол, Синего Дракона непременно убьют к Празднику Яблок…. И что же? Дракон жив до сих пор! Говорят, что недавно сжёг в Раздоле ещё одну деревню.
— Что из того? — не сдавался Кот. — Серый маг не предсказывал же, мол: — "Синего Дракона убьют к этому конкретному Празднику Яблок!". Может, он следующий имел в виду?
— Ненавижу казуистику!
— Прекращай бросаться умными словами! Ты же не эльфийская принцесса, а обычная хоббитанская деревенщина.
— Что из того? Всё равно не люблю, когда начинают передёргивать карты и вилять из стороны в сторону.
— Кто это передёргивает?
— Ты и передёргиваешь, кошачья морда…
— Вы только не подеритесь! — шутливо посоветовал Томас. — И, вообще, какой смысл спорить из-за ерунды? Тем более что я и не отказывался жениться. Ведь предсказания Серого мага — дело серьёзное…
"Шутки шутками, а Мари — девица весьма симпатичная", — подумалось между делом. — Кроме того, умненькая и весёлая, за словом не лезущая в карман, сантиметра на три-четыре ниже меня…. Да и не было у меня никогда невесты! Ни в этом мире, ни в том. Или, всё же, была? Что-то вертится такое — на уровне подсознания…. И Мари — знакомое имя. Мари Бер, что жила в Вене? Нет, не вспомнить…".
Девушка неожиданно обиделась и объявила:
— А я и не собираюсь выходить за тебя замуж, Утренний хоббит! — после короткой паузы добавила, уже не так уверенно: — Пока — не собираюсь…
— Что ж так?
— Я решила, что выйду замуж только за настоящего героя! Когда станешь одним из героев, про которых слагают баллады саги и легенды, вот тогда и поговорим.
Кот оглушительно захохотал и, схватившись за живот, свалился с табурета.
— Эх, сидра бы глотнуть! — мечтательно прищурился Томас. — Славный грушевый сидр у трактирщика Фергюса. После него и мысли в голове вертятся веселее.
Тут же став бесконечно серьёзным, Кот поднялся с земли и, тревожно посмотрев на Томаса, заявил — с предостерегающими нотками в голосе:
— Я бы не торопился — петь дифирамбы этому мутному напитку. Здесь всё очень непросто! Мутному — во всех смыслах…
— Дифирамбы? — прыснула Мари. — Обыкновенным котам не пристало выражаться так цветисто! Коты, они не имеют ничего общего с эльфийскими принцессами. Их кошачья планида — мышей ловить.
— Планида? Ну, и кто из нас выпендривается?
Томас громко хмыкнул, прерывая очередную пикировку новых знакомых, и задал Коту конкретный вопрос:
— Итак, уважаемый, что ты имеешь против грушевого сидра? Даже странно слышать эдакое — от персоны мужского пола.
— А то, ты сам не знаешь? — Кот скорчил недоверчивую и презрительную гримасу. — В Землеройске, что же, новостей не знают? Теряются они по дороге, не иначе!
— Почему — теряются? Запаздывают…
— Про Вирус-то слыхали?
Томас, повесив на лицо маску туповатой задумчивости, ответил неопределённо:
— Рассказывают что-то такое, мол, Вирус….Но, неопределённо так, только в общих чертах. Землеройские бабушки — такие сплетницы. Им верить — себя не уважать…
— Ты ничего не знаешь про Вирус? — оживилась Мари. — Да, ладно, хватит заливать!
— Честное слово, не знаю! — Томас осторожно присел на табурет рядом с девушкой. — Так, только домыслы всякие, версии — насквозь противоположные…. Расскажи, если тебе не трудно. Понравится, так и поцелую.
— А ты до рассказа поцелуй! — последовал неожиданный и лукавый ответ. — Просто так…
Поцелуй оказался долгим и сладким.
"Первый раз — вот так", — прошелестела одинокая мысль. — "Или, второй? Ведь уже было что-то похожее в Вене…. Или — не было?".
— Эй-эй! Прекращайте, голуби белокрылые! — заволновался Кот. — Успеете ещё. Раз пророчество было. Серый маг, он не обманывает. Вроде бы…. А, вообще, вы здорово смотритесь вместе. Картинка маслом: — "Счастливая хоббитанская парочка, готовая — в срочном порядке — подарить миру с десяток маленьких хоббитов…". Ладно, шучу! Так как, рассказывать про Вирус? Мне про него господин Олмер поведал, месяца четыре назад, когда я первый раз посетил "Тёмную таверну"…. Где я обретался до этого? Не знаю. Амнезия проклятая, она же потеря памяти…. В том смысле, что Вирус и вызывает амнезию, тут ею все страдают. Или — почти все…. Вирус пришёл из-за Сирых гор. Первый признак заболевания — потеря памяти: полная или частичная. Второй признак — страшные припадки.
— Припадки? — уточнил Томас. — Можно поподробнее?
Мари, так и не выпустившая — после завершения поцелуя — из своей ладошки его ладонь, пояснила, зябко передёрнув плечами:
— Сперва наваливается жажда. Колючая такая, душащая…. Потом в голове начинает безостановочно стучать и звенеть, руки и ноги подрагивают, приходит слабость, тошнота, выступает пот. Потом…. Нет, не буду рассказывать! Очень уж страшно….
— Короче говоря, только целительный сидр Фергюса помогает во время припадка, — доходчиво пояснил Кот. — Если его не глотнуть вовремя, то всё, копыта отбросишь. Или там лапы, ноги, крылья, ласты….А ты, Утренник, побледнел слегка! Что, уже мучила «колючка»? Поздравляю, нашего полка прибыло!
— И много надо пить грушевого сидра? В смысле, чтобы не помереть?
— Приступ полностью снимается тремя кружками. Но надо организм регулярно поддерживать в тонусе. Одной кружки хватает примерно на неделю. Естественно, плюс-минус сутки для каждого конкретного индивидуума. Причём, выпивать эту недельную кружку надо не сразу, а по нескольку глотков в день.
— Только лечебный сидр надо отрабатывать! — сообщила Мари с тревожными интонациями в голосе.
— Отрабатывать? Это как?
— Исполнять всякие поручения следопыта Олмера и Серого мага. Они здесь главные…
— Ерунда! — надулся мыльным пузырём Кот. — Фергюс — самый главный! Даю на отсечение собственный хвост!
Справа замелькали тускло-жёлтые огоньки, послышался приглушённый говорок.
— Кого это черти носят, на ночь глядя? — поинтересовался Томас, ненароком приобнимая Мари за плечи.
Девушка и не думала отстраняться, поворочалась немного, устраиваясь поудобнее, и пояснила:
— Может быть, это эльфы идут на запад. Зачем? Я не знаю, но обратно они никогда не возвращаются…. А, может, это обоз гномов направляется к Синим горам — искать несметные сокровища, чтобы выкупить родственников из тюрем Мордора.
— В Мордоре что-то случилось?
— Да, там нынче опять поселилась какая-то нежить, похожая на троллей. Только гораздо злобнее и сообразительнее. И в нашем Лихолесье появились всякие нехорошие, с заметной чертовщиной…
Словно бы подтверждая последние слова девушки, из ночной темноты прилетел громкий вой, до самых краёв наполненный лютой ненавистью и кровожадной тоской.
— В этот раз он совсем близко подошёл, зараза! — Кот зло сплюнул в сторону. — Нет на него, монстра, управы!
— Кто подошёл?
— Да оборотень, вурдалак, так его! Нижняя часть туловища человечья, верхняя — волчья. Вурдалаки, они обожают — пить свежую кровь…
Со стороны таверны послышался неясный шум, забряцало оружие, распахнулись ворота конюшни, и оттуда выехало порядка десяти вооружённых всадников с горящими факелами в руках. Компания была разномастной: люди в зелёных камзолах, орки с собачьими ушами, два бородатых гнома на низкорослых пони. Раздался лихой посвист, дружно и весело зацокали копыта, всадники поскакали в сторону, откуда прилетел вой вурдалака.
— Каждый вечер — одно и тоже! — презрительно усмехнулся Кот. — Свистят, улюлюкают…. А всё без толку! Так ни одного оборотня и не добыли. Ухари, одно слово…

С противным скрипом приоткрылась трактирная дверь, в проёме показался чей-то высокий силуэт.
— Господин Олмер, — уважительно шепнула Мари.
Дверь закрылась, и вскоре рядом с банкой, наполненной светлячками, подойдя совершенно бесшумно, присел человек в тёмно-зелёном охотничьем костюме: лет сорок с хвостиком, смуглое лицо, чёрные волосы до плеч, светло-голубые усталые глаза.
— Здравствуйте, друзья! — вежливо поздоровался черноволосый человек. —
Томас Утренник, если я не ошибаюсь? Рад видеть! Смотрю, ты торопишься выполнить пророчество Серого мага?
Томас чуть засмущался, но руку с плеча Мари не убрал и ответил вежливо, соблюдая достоинство:
— И вам, господин Олмер, долгих лет жизни! Говорят, вы искали меня?
— Да, искал! Мне сообщили, э-э-э…, письмом, о твоём прибытии. Что же, очень вовремя! Намечается одно важное и трудное дело, а послать было некого…. Тебе, Утренний хоббит, уже рассказали о коварном Вирусе? Не обижайся, но лечебный напиток надо отрабатывать! Закон такой. Ничего не попишешь.
— Тайное задание? — криво усмехнулся Томас.
— Тайное! Но я буду говорить при Мари и Коте, так как они составят тебе компанию. Хватит им уже отираться в Пригорье и заниматься разной никчемной ерундой.
Олмер достал из кармана сюртука сложенный вчетверо лист пергамента, развернул, поднёс к банке со светлячками и принялся объяснять:
— Это — грубый план Земли Бри и прилегающих к ней окрестностей. Выйдете через западные ворота и проследуете по Главному Тракту до посёлка Арчет. Конечно же, на пони…. Возьмёте с собой необходимый запас продовольствия, надёжную палатку, прочее походное снаряжение. Ваше путешествие может затянуться.
— А как же грушевый сидр? — заволновался Кот. — Я ещё жить хочу!
— Каждому будет выдано по три литра, то есть, месячный запас, — успокоил Олмер. — До Арчета дойдёте за трое суток. В местном трактире оставите пони, дальше пойдёте уже на своих двоих. На Главном Тракте — в двух часах ходьбы от Арчета — расположен орочий сторожевой пост. Только это не наши мирные орки — с собачьими ушами — а уроженцы Южных Степей. Они злые, и уши у них волчьи…. Короче говоря, мимо них без пропуска от Саурона ни проехать, ни пройти. Могут и зашибить, гады! Вот по этой тропе, в обход поста, пройдёте через лес Четвуд, переберётесь через Комариные Топи. Ребята вы лёгкие, поэтому я и решил послать именно вас. Понимаете? Людям и оркам через Топи не перейти, утонут. Да и гномы чрезмерно тяжелы…. Дальше всё просто: за болотами, на востоке, увидите цепочку холмов. Самый высокий из них называется Заверть. На его вершине встретите Серого мага. Отдадите ему эту шкатулку…. Что в ней? Тайна! Шкатулка заперта, а ключ находится у Серого мага. Он, кстати, скажет, что вам делать дальше…. Томас Утренник назначается полномочным командиром отряда. Если вопросов нет, то надо ложиться спать. Я вас
разбужу на рассвете. На завтрак и сборы уйдёт часа полтора.
Они поднялись на ноги, Олмер рачительно высыпал светлячков из банки под куст боярышника, вокруг стало темно.
— Мари, хватайся за мой хвост! — предложил Кот. — Я отлично вижу в темноте. Остальные пусть пристраиваются за тобой…
Томас, положив ладонь на тёплое плечо девушки, повернул голову в сторону: в густых ветвях ближайшего дерева загадочно поблёскивали два крохотных, ярко-красных огонька.
"Это, случаем, не инфракрасные ли камеры ночного слежения?", — зашевелились в голове странные мысли. — "Кстати, а с Мари я точно уже встречался! В австрийском городе Вене…. Интересно, а где мы сейчас находимся? Новая Зеландия? Южная Канада? И, похоже, я ростом стал ниже — сантиметров так на двадцать пять…. Ерунда какая-то!".

Шедший сзади Олмер неожиданно забеспокоился и спросил:
— Утренник, а ты сколько кружек сидра выпил сегодня?
— Две, а что?
— Надо ещё одну! А то может начаться приступ…

Глава вторая
Вурдалаки

Олмер сдержал обещание и поднял их на ноги ни свет, ни заря: на востоке из-за линии горизонта высовывался крохотный малиновый ломтик солнца, а на западе бледнел, постепенно утончаясь и исчезая, светло-зелёный серп Луны.
Завтрак был обычным для Средиземья: варёные куриные яйца, мягкий пшеничный хлеб, тёмно-жёлтое масло, янтарный сыр, буженина, черничный пирог, сырая морковь, дикий мёд в сотах, сливовый мармелад, подогретый яблочный сок…. Мари, улыбаясь приветливо и загадочно, на отсутствие аппетита не жаловалась. Кот же усиленно налегал на буженину, игнорируя все другие продукты и всерьёз огорчаясь отсутствием сметаны.
Потом они паковали всё необходимое для путешествия в тюки и вещевые мешки.
— Обязательно возьмите с собой сапоги! — настоятельно советовал Олмер. — Я понимаю, что у хоббитов это не принято, но в Комариных Топях встречаются ледяные источники. Запросто можно простудиться…. Мари, переоденься в мужской походный костюм, хоббитанский, конечно же. Ещё прихватите горчичную эссенцию, она здорово отпугивает всяких кровососущих насекомых…
— А что у нас с оружием? — спросил Томас.
— Классический хоббитанский набор! — пояснила Мари. — Охотничьи кинжалы, луки, пращи.
Опять Томаса одолели смутные и неприятные сомнения. Во-первых, пони. Ну, не представлял он, как надо правильно обращаться с этими низкорослыми лошадками: куда садиться, за что дёргать, как управлять….А, во-вторых, теперь ещё добавились луки и пращи — вещи, знакомые ему сугубо теоретически. Но Томас не стал впадать во фрустрацию: незаметно вытащил из горлышка объёмной кожаной фляги тугую деревянную пробку и сделал несколько крупных глотков.
— Всё просто, неказисто и элементарно, — пробормотал он себе под нос. — Грушевый сидр — наше всё…. Пару глотков и проблем больше нет. Давайте ваших пони, поскачем с ветерком, метко стреляя на ходу из лука…
— Что ты там бормочешь? — засмеялась Мари. — Молитвы читаешь? Напрасный труд! В Средиземье молитвы не помогают. Что характерно, совсем. Здесь надо надеяться только на себя, да ещё на верных друзей.
Наконец, они, попрощавшись с Олмером и трактирщиком Фергюсом, тронулись в путь. Первыми ехали Томас и Мари, за ними следовал Кот, сжимающий в ладони левой руки длинную уздечку четвёртого пони, нагружённого всякой разностью.
Пригорье состоял из трёх с половиной десятков неказистых домиков: в основном бревенчатых, крытых камышом и соломой.
— А из книг великого Толкинена следует, что в Пригорье располагалось несколько сотен домов. Причём, многие из них были сложены из камня и кирпича, с черепичными крышами, — неожиданно объявила Мари и тут же испуганно прикрыла рот ладошкой.
— О чём это ты? — удивился Томас.
— Сама не знаю…. Наверное, приближается приступ. Надо будет на привале отхлебнуть из фляги сидра.
Дорога пересекала широкий и извилистый овраг, через который был переброшен надёжный деревянный мост. За мостом обнаружилась высокая изгородь с солидными, оббитыми железными полосами воротами.
— Куда следуем, недомерки? — презрительно поинтересовался худой и небритый стражник.
Томас гордо ткнул пальцем в большой серебряный медальон, одетый при прощании ему на шею Олмером, и веско пообещал:
— Ещё раз вякнешь непочтительное слово — навсегда останешься без живительного сидра и сдохнешь в страшных муках, прикусив язык и захлебнувшись собственной слюной. Понял меня, урод высокорослый? А, если понял, то живо отворяй ворота! Не жуй сопли.
— Какой ты у меня, однако, — с непонятными интонациями в голосе шепнула Мари. — Героический такой и строгий…
— Как же иначе? Мне надо срочно выбиваться в легендарные герои и попадать в баллады. Сама же велела вчера. Мол, иначе не пойдёшь замуж…. Да, пока этот неуклюжий деятель возится с воротами, ты хлебни-ка, пожалуйста, целебного напитка. Приступ в дороге нам совсем ни к чему.
Километра два с половиной просёлочная дорога вела строго на восток.
"Хорошая такая дорога, наезженная", — отметил про себя Томас. — "В низинах, которые весной и во время сильных дождей, очевидно, заливаются водой, даже вымощенная булыжниками".
Потом Тракт свернул налево, огибая солидный холм, поросший хвойным лесом, с голой тёмно-бурой вершиной.
— Холм именуется — Бри, — сообщила Мари. — В его честь названа и вся эта местность — Земля Бри.
— А что это такое расположено на вершине холма? Какая-то странная вышка, а на ней что-то блестит.
— Говорят, древнее капище, — девушка слегка передёрнула плечами, облачёнными в светло-коричневый сюртук. — Туда ходить всем строго запрещено, можно погибнуть.
— От чего?
— Колдовство какое-то древнее, не иначе. Серый маг объяснял, да я не поняла толком…
За холмом начинались бесконечные поля, поросшие тёмно-розовым чертополохом, и открылся отличный вид на посёлок Стэдлл: обыкновенные бревенчатые людские дома и врытые в пологий холм жилища хоббитов — с круглыми слюдяными окошками и полукруглыми дверями.
— Эх, посмотреть бы, как внутри устроены хоббитанские норы-хоромины! — мечтательно вздохнул Томас.
— А что, в твоём родном Землеройске хоббиты живут в чём-то другом? — удивилась Мари.
— Да нет, конечно же, в хоббитанских хороминах. Просто подумалось…. Вдруг, здесь они устроены как-то по-другому? Тем более что амнезия донимает до сих пор…
К северу от дороги наблюдалась глубокая лощина, над которой поднимались рваные клочья светло-фиолетового тумана.
— Надо до вечера отъехать от Фиолетовой лощины как можно дальше, — обеспокоено посоветовала Мари. — Говорят, что ночами оттуда выходят — по своим тёмным надобностям — оборотни и призраки.
— Призраки?
— Ну, да! Белые такие, полупрозрачные, глухо ухают, скрежещут зубами, поют песни на незнакомом языке…
Часа в два пополудни они остановились передохнуть на берегу звонкого ручья, который протекал под Трактом по широкой каменной трубе. Над полукруглым тоннелем на гранитной плите было вырублено — "1972 г.".
— И, что это значит? — поинтересовался Томас.
— Этот тоннель гномы складывали, очень много лет назад, — невозмутимо ответил Кот. — Наверное, «г» и означает — гномы. А «1972» — не знаю, что такое. Может, стоимость данного инженерного сооружения — в серебряных монетах…. Ладно, отойдём от дороги чуть в сторону, расседлаем пони, пусть пощиплют травку.
— А лошадки не разбегутся?
Мари достала из кармана сюртука необычный двусторонний медный свисток и успокоила:
— Наши пони, они очень хорошо обучены. Если дунуть сюда, то они незамедлительно прибегут на зов.
— А для чего предназначено второе отверстие?
— Если подуть в него, то это будет сигналом, говорящим о приближающейся опасности. Лошадки тогда начнут — в срочном порядке — искать надёжное убежище. Например, просто залягут в высокой траве, или же спрячутся в ближайшем овраге.
Томас умело развёл маленький костёр, Мари расстелила на траве светлую холстину, развязала вещмешок и занялась приготовлением обеда. А Кот, достав из маленькой деревянной коробочки рыболовный крючок средних размеров, мечтательно пообещал:
— Сейчас я срежу крепкий и в меру длинный ореховый прут, настрою удочку и наловлю рыбы. Как котам можно обходиться — без жареной рыбки?
И, действительно, уже через пятнадцать-двадцать минут он появился у костра с верёвочным куканом, на котором висели три полукилограммовые радужные форели.
— Жалко, что у нас туго со временем, — всерьёз закручинился Кот. — Я из плоских камней и красной глины смастерил бы маленькую коптильню. У ручья много трухлявых ольховых пеньков…. Такая бы получилась форель — язык проглотишь! Ладно, прочь — глупые мечты! Запечём по-простому, безо всяких кулинарных изысков…
Он ловко выпотрошил рыбин, удалил жабры, насадил тушки на ореховые пруты, и пристроил — на каменных подставках — над тёмно-малиновыми углями костра.
Рыба получилась просто великолепной: ароматной, духовитой, в симпатичной золотистой корочке. Даже отсутствие соли её совершенно не портило.
"Экология-то здесь идеальная, ни каких тебе дымящих труб и прочих благ цивилизации", — подумал Томас. — "Хотя, какая такая «экология»? Для Средиземья этот термин не имеет никакого смысла. Впрочем, как и "цивилизация"…".
После обеда они немного передохнули. Томас выкурил трубочку. Кот тщательно убрался на стоянке, закопав при помощи кинжала в землю рыбьи кости и прочий мусор. А Мари, подойдя к каменной россыпи, принялась подбирать подходящие для пращи камни.
— Лук — исконно мужское хоббитанское оружие, — пояснила девушка. — А праща — исконно женское. Непременно надо иметь в карманах с пяток дельных камушков. Вдруг — что…
Ловко у неё получалось — надо признать — метать камни. Вложит подходящую округлую гальку в специальную кожаную нашлёпку, покрутит перед грудью (высокой и аппетитной грудью!) полоску крепкой ткани, вытянет вперёд руку — и через секунду-другую с ближайшей ёлки падает крупная шишка.
Томас немного понаблюдал за своей невестой (да, именно так он уже — в глубине души — относился к Мари!), и тоже решил проверить свои хоббитанские навыки. Взял в руки лук, достал из кожаного колчана оперенную стрелу с бронзовым наконечником, пристроил, с усилием натянул тетиву, старательно прицелился в одинокую тонкую сосёнку, до которой было метров тридцать…. Стрела (или тетива?) пропела тягуче и печально, сосна послушно задрожала…
— Ох, уж, эти хоббиты! Никакого тебе почтения к окружающей их природе! — возмутился Кот. — Теперь придётся срубить это молодое и сильное дерево. А ему бы ещё расти и расти, вырабатывая живительный кислород, радуя шустрых белочек и прочих зверушек…. Почему — срубить? Стрелу-то надо достать, а она ствол сосны пробила наполовину. Теперь попробуй, вытащи! Придётся кинжалом поработать от души. Бронзовые наконечники, они в Средиземье не валяются на просёлочных дорогах.
Очень скоро поля, густо заросшие чертополохом, сменились густыми лесами — с редкими травянистыми полянами и проплешинами старых гарей. Один раз дорогу путникам пересёк длинноухий заяц, за которым гналась поджарая лисица. На разлапистой берёзе дремала большая молочно-белая сова. В верхних ветвях кряжистой сосны увлечённо гонялись друг за другом белки: огненно-рыжие, со светло-серой опушкой.
"И, всё же, судя по окрасу белок и наличию ольхи, это Канада!", — решил Томас. — "Впрочем, уже наступает вечер. Пора останавливаться на ночлег, сидра глотнуть. А то лезет в голову всякая несусветная чушь…".
С правой стороны от Тракта взглядам путников открылась большая овальная поляна, дальний край которой пересекал голубой ручеёк.
— Командир, предлагаю заночевать здесь! — громко прокричал слегка отставший Кот. — До заката осталось чуть больше часа! Где мы в лесу найдём воду?
— Вот, ты уже — командир! — одобрительно подмигнула Мари. — Так и до попадания в легенду недалеко. Сам решай, милый, раз — командир…. А Кот, ему-то что? Увидал ручей, значит, есть шанс — разжиться свежей рыбкой…

На берегу ручья, под трёхсотлетним дубом путники установили палатку, разожгли костёр, расседлали пони и определили их на "вольные хлеба", благо вокруг было много высокой и сочной травы.
Мари на плоском гранитном валуне расстелила льняную скатерть и занялась приготовлениями к ужину, нарезая на тонкие ломти пшеничный хлеб и буженину, расставляя по периметру оловянные миски и стаканчики, раскладывая железные вилки и ножи. Томас залез в ближайшие заросли лещины — набрать спелых лесных орехов. Кот, как и предполагалось, настроил удочку и отправился на рыбалку.
Впрочем, вернулся он уже через пятнадцать минут, без добычи, заявив крайне недовольно и чуть встревожено:
— Одни ратаны клюют, а я их терпеть не могу. Болотом оттают…. Плохо это: раз в ручье нет нормальной рыбы, значит, это место недоброе. Впрочем, менять стоянку уже поздно, приближается ночь….
Первым у костра дежурил Кот, за ним — Томас. Ничего необычного вокруг не происходило: глухие протяжные вздохи, дальнее повизгивание и волчий вой, тревожное уханье филина. Средиземье жило своей обычной ночной жизнью, не более того.
За полчаса до рассвета, когда чёрный сплошной сумрак сменился светло-синей предрассветной полумглой, из палатки выбралась сонная Мари.
"Чуть помятая и растрёпанная, но, всё равно, чертовски симпатичная!" — взволнованно отметил про себя Томас.
Девушка плеснула на лицо водой — из заранее наполненного бронзового казанка, наспех расчесала костяным гребнем чуть-чуть рыжеватую — в отблеске костра — гриву густых тёмных волос, тщательно прополоскала рот яблочным соком из тёмно-синей бутыли, сделала дежурный глоток сидра из заветной кожаной фляги и подошла к костру.
— Как спалось? — заботливо поинтересовался Томас и притворно удивился: — А почему не целуешь меня? Ведь ты же для этого и полоскала рот яблочным соком?
— Для этого! — лукаво улыбнулась Мари, нежно прикоснулась — секунд на пять-десять — губами к его губам и честно призналась: — А спалось мне — откровенно плохо…. Предчувствия одолели. Тревожные такие. Сны снятся глупые и страшные.
— Расскажешь?
— Не стоит. Сама мало, что и помню. А то, что помню, лучше не рассказывать. Беду можно случайно накликать…. Милый, иди спать! Завтра у нас очень непростой день. Впрочем, как и все ближайшие дни…. Иди, отдыхай!
— Милый?
— Ну, да, чего скрывать…. Или, ты сомневаешься?
— Нет, не сомневаюсь. Но, хотелось бы усилить эту уверенность. Хотя бы в виде пары поцелуев…
Поцелуи грозили перерасти в нечто большее, когда со стороны дороги раздался громкий цокот конских подков.
— Не может быть, — испуганно отстранилась девушка. — Ночью в Средиземье продолжают путь только Чёрные Всадники. Это, в большинстве случаев, верная смерть…. Отползаем от костра в сторону. За Кота не переживай, у него звериное чутьё на такие штуки.
На Тракте показались два светло-жёлтых огонька.
— Факелы, — удивлённо шепнула Мари. — Странно, меня уверяли, что Всадники видят в темноте не хуже котов.
Среди серых теней придорожных деревьев чётко обозначились две гораздо более тёмные тени — вытянутые и плотные, таящие в себе ярко-выраженную угрозу.
— Серый маг говорил, что Чёрные Всадники не могут надолго отходить от Тракта. Природа у них такая…. А до нашего костра от дороги будет метров двести. Может, не решаться?
Цокот конских копыт смолк. Тени остановились и стали дробиться. Вот их уже стало четыре.
— Всадники слезли с коней, — пояснила Мари, доставая из кармана сюртука медный свисток. — Придётся отступать от Тракта. Да и лошадкам надо подать сигнал тревоги: Чёрным Всадникам нужна только кровь, не важно и чья, людская или конская, главное, чтобы тёплая…
Неожиданно с севера-востока, не так и далеко от их ночного бивуака, долетел тоскливый громкий вой, разрывающий, как казалось, душу на мелкие части.
Четыре тени на Тракте мгновенно превратились в две, снова зацокали о грубые дорожные булыжники конские копыта.
— Что дальше? — прошептал Томас.
Откуда-то сбоку появился Кот и зачастил, впрочем, без каких-либо следов паники:
— Вурдалаки шарятся где-то поблизости. У них с Всадниками вечные нелады. Ещё старинные. Никак не могут договориться: кто из них важнее и главней…. Ладно, Чёрные Всадники ушли. А, вурдалаки? Мари, свисти лошадкам, чтобы немедленно прятались. Мы же залезем на дуб. Вурдалаки, они опасны только до рассвета. Днём же прячутся в глубоких норах, тёмных расщелинах и оврагах. Отсидимся…. Томас прихвати с собой лук и колчан со стрелами.
Мари тихонько свистнула, пони послушно разбежались в разные стороны. Снова, уже гораздо ближе, раздался мерзкий вой.
— Торопитесь, увальни! — прикрикнул Кот. — Закончились шутки!
Ствол дуба рос чуть наклонно, поэтому они забрались на дерево без особых проблем. Забрались и разместились на ветвях: Томас и Мари обнявшись, возле самого ствола дуба, а Кот на полтора метра выше, на середине длинной ветки, ловко обхватив её ногами.
Приближался рассвет, на востоке обозначилась нежная розовая нитка, над водами ручья заклубился молочный туман.
— До рассвета осталось всего-то минут пятнадцать-двадцать. Как покажется солнышко, так можно сразу слезать на землю, — высказался Кот, успокаивая самого себя, и тут же отчаянно взвизгнул: — Идут, гады! Страхолюдные-то какие…
Из зарослей лощины, громко хрустя сухими ветками, выбрались две громоздкие фигуры, засуетились у костра, жадно втягивая ноздрями воздух.
Ростом вурдалаки были под два метра, очень широкоплечие, жёлтоглазые, из их волчьих пастей торчали длинные клыки. У оборотней наличествовали когтистые, но короткие передние лапы, на ногах красовались рваные во многих местах брюки и дырявые сапоги, из которых высовывались обычные человеческие пальцы — только очень грязные.
Из орешника показался третий вурдалак, нёсший на плече большеголовую тушу. Послышалось громкое и радостное урчание, ещё через полминуты снизу раздался лязг челюстей, треск разрываемой шкуры и сухожилий, характерные глотающие звуки.
— У нас стало на одного пони меньше, — прошептала Мари, крепко прижимаясь к Томасу.
Девушка шептала чуть слышно, но, очевидно, слух у оборотней был чрезвычайно острым: через мгновение вурдалаки, отскочив в сторону от лошадиной туши, задрали морды вверх, и три пары круглых, ярко-жёлтых глаз-прожекторов стали внимательно осматривать крону дуба.
Вскоре всё окружающее пространство заполнилось восторженным воем-визгом.
— Очевидно, для них хоббиты — самое лакомое блюдо, — неуверенно предположил Томас, когда вурдалаки слегка успокоились. — Да, хотелось бы побыстрее увидеть солнышко…
— Чёрт побери! — заявил со своей ветки Кот. — Выше надо было залезать! Выше!
Томас посмотрел вниз, вздрогнул и непроизвольно поджал ноги: один из вурдалаков слегка нагнулся, а другой ловко забрался на его плечи.
— Мамочка моя! — ужаснулась Мари.
Оборотни, тем временем, решили сделать «пирамиду» ещё более высокой: третий вурдалак, обхватив ногами и лапами туловище первого, полез наверх, намериваясь залезть на плечи второго.
"Это называется — акробатический этюд", — вяло подумал Томас, понимая, что от охватившего его ужаса не может пошевелить ни рукой, ни ногой. — "Вот и всё, прощай, белый свет…".
— Закрыли глаза, глупые хоббиты! — неожиданно велел Кот. — Закрыли, кому сказано, недомерки!
Томас крепко зажмурился, чувствуя, как под его ладонью беспомощно и жалко дрожит плечо Мари.
— Господи, помоги, — прошептала девушка. — Если ты есть…
С верхней ветки, где располагался Кот, что-то посыпалось, от корней дуба раздался отчаянный чих, послышались звуки падения на землю чего-то тяжёлого. Томас открыл глаза и осторожно заглянул вниз. Оборотни отчаянно перекатывались по траве, безостановочно чихая и крепко прижимая лапы к глазам-прожекторам.
— Табак, — невозмутимо пояснил сверху Кот. — Вообще-то, я некурящий, но запасливый и уважающий традиции. Все в Средиземье таскают с собой кисеты с табачным зельем, и я ношу на поясе. А табак в моём кисете со временем превратился в табачную пыль…
Мари отстранилась, ловко достала из одного кармана сюртук пращу, из другого — увесистый камень, и попросила:
— Милый, придержи меня, пожалуйста! А то ещё свалюсь — прямо в когти этим тварям — останешься без юной и непорочной невесты.
Девушка раскрутила пращу, прищурилась, прицеливаясь, и резко вытянула руку вперёд. Через мгновение раздался глухой шлепок, и крайний оборотень, громко охнув, неподвижно застыл на земле.
— Он что же, потерял сознание? От маленького камня, ударившего по затылку? — удивился Томас и подбадривающе подмигнул Мари: — А теперь, дорогая, ты меня держи покрепче!
Он снял с плеча лук, достал из колчана оперённую стрелу и пообещал:
— Сейчас, клыкастые, вы узнаете, каково это — убивать хоббитанских лошадок!
Самый широкоплечий из троицы оборотень проворно вскочил на ноги и, отняв лапы от морды, с удивлением уставился на своего неподвижно лежащего собрата. Стрела, тоненько пропев, глубоко вонзилась прямо в жёлтый глаз вурдалака. Раздался характерный звон, будто бы где-то разбился хрустальный фужер.
Оборотень повёл себя очень странно: не стал громко вопить и падать на землю, корчась от боли в судорогах, а лишь недовольно заворчал и рассерженно затряс волчьей головой.
— Солнышко взошло! — торжественно объявил Кот. — Это победа, полная и однозначная!
Действительно, из-за верхушек деревьев показался, разбрасывая во все стороны приветливые жёлтые лучи, краешек солнца. Вурдалак с оперённой стрелой в глазнице, тоненько всхлипнув, развернулся и неуклюже побежал в сторону леса. Второй оборотень проворно последовал за ним, по дороге взвалив на плечо тушу убитого пони.
— Вот же, жадина! — от души возмутилась Мари и неуверенно посмотрела на Томаса. — Будем спускаться вниз? А, вдруг, третье чудище оклемается? Или оно просто претворяется? Только изображает обморок?
— Не претворяется и ничего не изображает! — заверил Кот. — У него все мозги, если так можно выразиться, выпали наружу…

Томас слез на землю, помог спуститься Мари и подошёл к неподвижному телу. В затылке вурдалака обнаружилась выемка с открытой «крышечкой», покрытой серым мехом, а между бурыми желудями лежал чёрно-красный цилиндрический предмет, напоминающий обыкновенную, только очень большую батарейку от карманного фонарика.
"Наверное, биологический аккумулятор. Камень случайно попал в нужную точку, «крышечка» отщёлкнулась, вот он и выпал из гнезда. А оборотень-робот отключился, вернее, андроид-вурдалак…", — подумал Томас, а вслух предположил совершенно иное:
— Колдовство какое-то, не иначе!

Глава третья
Хутор Потеряшка и посёлок Арчет

Томас подобрал и небрежно спрятал в карман штанов чёрно-красный цилиндрик, пнул пару раз ногой неподвижное тело вурдалака и, непонимающе хмыкнув, отошёл в сторону.
— Звать пони? — преданно сверкая голубыми глазами, спросила Мари.
— Зови, конечно же! Что мы тут забыли? Надо быстрее уходить, пока из леса не пожаловала какая-нибудь другая гадость. А вздремнуть — минут сорок-пятьдесят — можно будет и во время дневной остановки.
Перед тем, как тронуться в путь, Кот, отхлебнув из фляги, настойчиво посоветовал:
— И вы, друзья, промочите горло (и мозги!) сидром. После такой нервной встряски оно не будет, честное слово, лишним.
Мари послушно последовала кошачьему совету, а Томас только сделал вид, что пьёт. При этом он рассуждал примерно так: — "Вот, глотну я сейчас этого волшебного напитка. И что? Тут же, наверняка, забуду и про биологический аккумулятор, и про оборотня-робота. Буду твердить, как говорящий попугай, мол, колдовство какое-то, заговорённый цилиндрик, волшебный амулет…. Нет, повременю я немного с грушевым сидром! Трое-четверо суток. Вдруг, обнаружатся и другие странности? А за странностями, как нас учат мудрые философы, всегда скрывается истина. Впрочем, как только проявит себя «колючка», тут же прекращу эксперимент…".
На дневном привале Кот предложил:
— Как-то неохота мне ночевать в чистом поле…. В лесу? Полностью исключается! Хватило, знаете ли, сегодняшнего предрассветного кошмара. До сих пор хвост подрагивает, а шерсть шевелится на макушке…. Кстати, на карте господина Олмера отмечено, что на востоке, в пятнадцати километрах отсюда, недалеко от Тракта находится маленький хоббитанский хутор под названием — Потеряшка. Нет ли желания, уважаемые коротышки, посетить соплеменников? Хоббиты, конечно же, прижимисты и недоверчивы — по отношению к незнакомцам. Но, возможно, разрешат заночевать в каком-нибудь амбаре, выделят горшочек со свежей сметаной. Если что, заплатим им пару серебряных монет, не обеднеем…. Кстати, в хоббитанских амбарах имеются шикарные сеновалы! А сеновал, как всем хорошо известно, лучший друг влюблённых…
Послушав минуты три-четыре аргументы Кота, Томас решил:
— Что же, свернём к хутору. Лишние пять километров — и не крюк. Зато ночь проведём спокойно.
Кот ехидно хмыкнул, а Мари чуть заметно покраснела, смущённо отводя глаза в сторону.
От Тракта в нужном направлении отходила узкая дорожка, поросшая крохотными осинками и молоденькими ёлочками.
— Видимо, нечасто здесь ездят, — заметил Томас, ещё раз сверяясь с картой Олмера. — Наверное, только по осени хуторяне посещают Арчет, отвозят на продажу тыквы, кабачки да картошку. Ну, и забирают у местного трактирщика годовой запас лечебного сидра, скажем, пару-тройку дубовых бочонков. Иначе и быть не может…. Всё, сворачиваем!
Сонное солнце зависло совсем недалеко от линии горизонта, вечер медленно спускался с сиреневого неба на Средиземье. До хутора, расположенного на большой поляне, оставалось метров пятьсот-шестьсот.
— В склоне косогора наблюдаю четыре крохотных круглых окошка и две полукруглые двери, — сообщил зоркий Кот. — А рядом находятся два солидных амбара и два низеньких треугольника погребов.
— Видимо, здесь обитают два больших семейства хоббитов, — предположила Мари. — И, наверное, очень бедных: в каждой норе-хоромине имеется всего по два слюдяных окошка, расположенных достаточно далеко друг от друга. Интересно, а почему…
Неожиданно пони, на котором ехал Томас, встал как вкопанный, после чего завертелся на месте, не желая слушаться уздечки. Глядя на него, и две другие лошадки взбунтовались, показывая всем своим видом, что не желают приближаться к хутору.
— Нельзя идти дальше! — непреклонно заявила Мари. — Животные, они издали чувствуют опасность. Им всегда надо доверять. Старинное хоббитанское правило, об этом даже пишут в толстых книгах.
— Я, конечно же, не совсем животное, — поддержал девушку Кот. — Но тоже ощущаю некоторое неудобство. Определённо, ощущаю…. Как будто кровью пахнет. Свежей…
Томас негромко выругался и недовольно сплюнул в сторону:
— Вот же, заладили! Ну, хорошо, к хутору идти нельзя. Ладно, согласен, уговорили….Но где, соратники верные, ночевать тогда прикажите, а? Почему не слышу ответа? Да, ситуация…
Мари, затравленно оглянувшись по сторонам, радостно махнула рукой в сторону леса:
— Вон там, под навесом, у хуторян выстроены дровяные склады. Видимо, заготовили дрова на зиму, напилили, накололи, а к норам перевезти не успели. Встанем лагерем прямо там. Разожжём большой-большой костёр. Чем выше, тем лучше…. Серый маг учил в своё время, мол: — "Лучшая ночная защита в Средиземье — это яркий костёр! Чем костёр выше и ярче, тем защита надёжней".
— А я поздней ночью наведаюсь в эту Потеряшку, попробую выяснить, что к чему, — пообещал Кот.
Костёр они разожгли знатный: пламя поднялось к небу метра на три-четыре. Палатку решили не ставить, сидели на берёзовых брёвнах, вслушиваясь в крики ночных птиц, дремали в полглаза, любовались на зеленоватую Луну.
Часа через полтора после полуночи Кот поднялся на ноги и, неуверенно откашлявшись, объявил:
— Ладно, братья и сёстры, прогуляюсь я до хуторка. Осмотрюсь, понюхаю воздух — на предмет наличия любопытного…. Вы, главное, не забудьте дрова регулярно подбрасывать в костёр. Да и кинжалы держите под руками. Про лук и пращу не забывайте…
Ночь выдалась тёмной и на удивление тихой: никакого тебе волчьего воя, непонятных вздохов и угрожающего уханья, только негромкий пересвист безобидных пичуг.
Неожиданно со стороны Потеряшки донёсся надсадный, явно удаляющийся гул.
— Что это такое? — забеспокоилась сонная Мари. — Может, в хутор пожаловал дракон? Сердится на что-то? Гонится за кем-то? Так языков пламени, вроде, не наблюдается…
Томас, неопределённо пожав плечами, промолчал, а про себя подумал: — "Очень уж здорово это напоминает шум автомобильных моторов. Как будто парочка мощных джипов упрямо прёт куда-то по местному бездорожью…".
Уже ближе к рассвету появился Кот, молча сел на берёзовое полено, непонятно повздыхал с минуту и хмуро попросил:
— Командир, раскури-ка свою трубку и дай мне затянутся пару раз.
— Ты же у нас некурящий?
— Э, ладно! — Кот устало махнул рукой. — После такого — кто угодно закурит. А Фергюс говорил как-то, мол, табак, он нервы успокаивает здорово…
Глотнув табачного дыма, Кот закашлялся, брезгливо вернул Томасу трубку и проговорил — бесконечно тоскливо:
— Там только мёртвые…. Кто-то налетел вчера на хутор. Жителей били, насиловали, снова били и пытали, снова насиловали. Отрезали уши и носы, прочее всякое…. Я такого зверства не видел отродясь! Да, что там, даже и не слышал о таком…. А детских тел не было, видимо ребятишек неизвестные изверги увезли с собой…. Живых? Мёртвых? Командир, дай ещё раз затянутся! И сидра глотнуть, чтобы хоть как-то забыться…
Мари била крупная дрожь, по выпуклым щекам текли крохотные слезинки. Томас вытащил из своей фляги затычку, дал хлебнуть девушке, протянул флягу Коту.
— Спасибо большое! — автоматически поблагодарил Кот и сообщил: — А ещё я обнаружил там много отпечатков от людских сапог и змеиные следы.
— Змеиные?
— Ну, да! Как будто две гигантские змеи ползли рядом. Толстые такие, ширина одного следа — почти с мой локоть. Расстояние между змеями — метра два…. И следы какие-то ребристые. Сейчас я нарисую, — Кот подобрал с земли толстую сосновую ветку и принялся наносить на песке — в отблесках огня — характерные узоры.
"Точно, следы от автомобильных шин, так их растак!", — внутренне поморщился Томас. — "Откуда в Средиземье взялись джипы-внедорожники? Ещё бы чётко вспомнить, что это, собственно, такое…. Пока в голове мелькают только отрывочные картинки из прошлого, не более. Нет, надо и в дальнейшем игнорировать грушевый сидр…".
Он задумчиво потёр ладонью лоб и спросил:
— А странностей ты никаких не заметил?
— Странностей?
— В смысле, странных ощущений.
Теперь уже Кот задумчиво прикрыл тёмно-зелёные глаза, словно бы прислушиваясь к этим самым ощущениям. Через минуту он неуверенно проговорил:
— Знаешь, командир, я ведь в Пригорье много повидал хоббитов. И мужского пола, и женского. И взрослых, и детей. Так вот, эти, которые из Потеряшки, они совсем другие …
— Какие — другие?
— Более настоящие, что ли. Чем ты, к примеру, или Мари…
— Что несёшь-то? — возмутилась девушка. — Сам-то слышишь себя? Мы с Томасом — ненастоящие?
— Это же я толкую только про ощущения, — принялся оправдываться Кот. — Показалось мне вот так…. Понимаешь? Ростом они пониже вас будут, полохматее, поплотнее. Пахнут не так. Мебель в хороминах чуть другая , посуда, одежда…

В Арчете их встретили откровенно недружелюбно: люди и хоббиты, шедшие по Тракту, только молча кивали головами, посматривая на путников испуганно и подозрительно.
— Как будто их стукнули из-за угла пыльным мешком! — недовольно высказался Кот. — Похоже, гостеприимность не входит в перечень местных добродетелей. Да и худые все какие-то, с волчьим голодным блеском в глазах. Вон те два хоббита так посматривали на моего пони, аж слюнки глотали…
Хозяин трактира "Бодрый пони", мужчина худой, сутулый и желчный, встретил потенциальных постояльцев крайне нелюбезно, заявив:
— Проезжайте мимо, бродяги! Нет у меня свободных номеров, — но тут же, вильнув взглядом, передумал: — Впрочем, если вы ненадолго, то отыщу комнату. Сейчас отопру конюшню. Заводите лошадок, но овёс засыпайте свой.
— Это он заметил серебряный медальон Олмера, — шепнула Мари. — А так, даже на порог не пустил бы, морда худосочная…. Явно, в Арчете происходит что-то необычное.
Когда пони весело захрумкали овсом, а вещи были перенесены в отведённое им помещение, Кот предложил:
— А не поужинать ли нам? Мне рассказывали, что в "Бодром пони" сметана очень даже недурна…
В трактирном зале, тускло освещённом двумя масляными фонарями, не было ни души, только хозяин заведения уныло шмыгал длинным носом за обшарпанной барной стойкой.
— По сравнению с нашей "Тёмной таверной" — здесь убого до неприличия! — с гордостью заявил Кот. — Коллекция холодного оружия на стене не стоит выеденного яйца, да и чучел толковых нет. Только голова дикого кабана висит. И то, какая-то мелкая, а клыки — сплошная природная насмешка…
Томас снял с толстого бронзового крюка, вбитого в бревенчатую стену, один из масляных фонарей, поставил его на ближайший стол и властно обратился к трактирщику:
— Любезный, иди-ка сюда! И прихвати с собой тряпку — грязь смахнуть со стола! — после чего посоветовал спутникам: — Не торопитесь садиться на табуреты, сперва с них надо стереть вековую пыль…. Да, судя по всему, "Бодрый пони" не является излюбленным местом тутошних аборигенов.
Трактирщик хмуро обтёр стол и табуреты, обеспокоено повертел перед глазами маленьким круглым зеркальцем и выжидательно уставился на нежданных гостей.
— Как тебя зовут, друг? — полюбопытствовал Кот.
— Билл Даглиш.
— Присаживаемся все за стол! — велел Томас. — Это и к тебе, мистер Даглиш, относится, — пальцем ткнул в медальон Олмера. — Меня зовут — Томас Утренник. Я задаю вопросы, а ты на них отвечаешь. Во-первых, что можешь предложить нам на ужин? Во-вторых, что происходит в Арчете? От чего его обитатели такие хмурые и злые? В-третьих, почему ты соврал, мол, свободные номера отсутствуют? Ведь в трактире нет ни единого постояльца…. Отвечай, родной, не жди, пока я рассержусь.
Трактирщик, недобро посвёркивая глазами, секунд двадцать пошмыгал носом и заговорил — глухо и неприязненно:
— Ужин? Сухарей могу предложить прошлогодних, слегка заплесневелых, каменных. Если не побоитесь за свои зубы…. Ещё солонины говяжьей, с гнилостным душком, могу подать. На горячее — жареный суслик, сам утром доставал из капкана. А из напитков — только кипяток, заваренный сухой малиной. Ещё — колодезную воду…. Спрашиваете, почему так скромно? Нет ничего в Арчете из съестного! Голодает народ. Уже всю дичь в округе переловили и съели, принялись за мышей и крыс. Рыба перевелась в ручьях и прудах. Неурожай у нас нынче, господа. Картофель сгнил на корню, тыквы выросли — размером с детский кулачок, кабачки — словно двухдневные огурцы. Горох весь пропал, репа, капуста, морковь. Все куры, свиньи и коровы передохли….
— Погода же, рассказывают, стояла всё лето просто отличная: теплая, с частыми дождиками, — удивилась Мари. — Заморозков и ураганов, вроде, не наблюдалось.
— И я вам толкую про то же! — горестно вздохнул Даглиш. — На ровном месте всё случилось. Ни с того, ни с сего! Раз, и неурожай…. Ждали обоза со съестным из Стэдлла, не пришёл обоз. Отправили две подводы на запад — закупить у степных кочевников свежего мяса — не вернулись подводы. Трёх нарочных — одного за другим — послали в Пригорье, к господину Олмеру. Без толку…. Короче говоря, голод у нас — со всеми вытекающими последствиями: могил прибавилось на поселковом кладбище, драки, поножовщина, всеобщая ссора…. И уйти из посёлка не получается: орки с волчьими и вурдалаки рыщут повсюду. Прочую нежить видали на ближних холмах…. Все жители уверены, что без тёмного колдовства Саурона тут не обошлось. Ждали, что появится Серый маг и поможет. Да, только, не сбылись те ожидания и надежды…. Вы-то как добрались до нас?
— С боями, как и полагается! — невесело усмехнулся Томас. — Одного вурдалака прикончили, другого оставили без жёлтого глаза…. Кстати, уважаемый Даглиш, а что у тебя с запасами сидра?
Трактирщик смертельно побледнел:
— Моя вина, каюсь! Нарушил инструкции господина Олмера. Готов понести заслуженное наказание.
— Рассказывай подробно!
— Когда это всё началось. Ну, голод, разброд, шатание, прочее…. Я запасы сидра раздал народу. Собрали общий сход, всё поделили поровну.
— Зачем делили-то? — вкрадчиво спросил Кот.
— На тот случай, если кто решится пробиваться на север — через Комариные Топи. А, что такого? Тут прикажите помирать? Безропотно и смирно? С блаженной улыбкой на устах?
— Дальше что было?
— Плохо всё было дальше! — скривился Даглиш. — Никому не удалось пробраться через Топи. Много народу погибло. А те, кто вернулись назад, такого рассказали — волосы до сих пор встают дыбом. Мол, людей и хоббитов разрывало на мелкие части: руки отдельно, ноги отдельно, голов и вовсе потом не находили…. Змеи гигантские, дикие кабаны размером с лошадь…. Потом двое из вернувшихся с горя опились сидром. В том смысле, что выпили — за один раз — литра по три на брата. Тут такое началось, пером не описать…. Короче говоря, эти двое сошли с ума. Несли всякую ахинею, предлагали убить Олмера, Серого мага и Самуэля Фергюса. Потом стали бросаться на остальных, кататься по земле, жалобно выть и биться головами о камни…. Заперли мы бедолаг в сарае. Утром пришли, а они висят на потолочной балке. Руки наложили на себя. После этого весь сидр — по моему приказу — опять снесли в трактирный погреб. Теперь я его выдаю раз в неделю, строго по списку, рекомендованными порциями.
— Хоббиты из Потеряшки тоже забрали свою долю сидра? — вмешалась в разговор Мари.
— Какая ещё потеряшка? — не понял трактирщик.
— Хутор такой хоббитанский. Находится…. Вернее, находился в двадцати часах езды от Арчета.
— Никогда не слышал о таком поселении, клянусь свиным окороком! Потеряшка? То ещё название, ненашенское…
— А почему ты соврал, что все номера заняты? — напомнил Томас.
Даглиш виновато помотал головой:
— Понимаешь, Утренник, не сразу я заметил на твоей груди медальон Олмера…. А у нас тут — с неделю назад — объявились оборотни. Как-то, уже под вечер, к хоромине Брюса Толстопуза подошли четыре путника: два гнома и два орка. Проходящие попросились на ночлег, пообещали заплатить хлебом и бужениной…. Так-то их Брюс не пустил бы даже на порог — осторожным был и слегка трусоватым. А тут голод, за постой обещают хлеба и мяса. Вот он и расслабился, даже к зеркалу не подвёл незнакомых гостей…. Вы же в курсе, что в зеркале отражается истинная сущность оборотня?
— А как же! — развеселился Кот. — То-то ты здесь игрался со своим зеркальцем! Высмотрел чего подозрительного?
— Не высмотрел, — засмущался трактирщик. — Вы именно те, кем кажитесь…. Ладно, про Толстопуза. Утром прибежал его сынишка Боб и рассказал…. Ночью малец проснулся от страшных криков, выглянул из своей каморки, а в столовом зале чудища доедают его родителей. Гномы и орки обернулись клыкастыми троллями. Вот так…. Хоббитёнок через вторую дверь выскочил из норы, прибежал сюда. Ударил я в набат, собрал два десятка бойцов с копьями и арбалетами. А толку? Пришли мы к хоромине Толстопуза, а оборотни уже убрались восвояси. В норе обнаружились только косточки Брюса и его верной супруги…

Неожиданно послышался шум от множества бегущих ног, азартные вопли. Входная дверь распахнулась настежь, и зал трактира начал заполняться вооружёнными людьми и хоббитами.
— Именно этого я и опасался! — огорчённо сообщил Даглиш. — Вероятность народного бунта — во время голода — повышается многократно….

Глава четвёртая
Комариные Топи

Примерно пятнадцать пар злых и недоверчивых глаз пристально изучали сидящих за столом. В свете масляных фонарей тускло мерцали лезвия кинжалов, наконечники копий и стрел, вложенных в натянутые луки и во взведённые арбалеты.
— Меня зовут — Утренник, я являюсь доверенным лицом знаменитого следопыта Олмера, — солидно представился Томас, прикасаясь ладонью к серебряному медальону. — Эти двое — мои товарищи. Это — хорошо вам всем известный Билл Даглиш…. С кем имею честь разговаривать? И что вам, господа мои, надобно? Проблемы одолели? Помощь нужна? Что вы молчите, словно рыбы речные, вытащенные на каменистый берег?
— Смотри-ка ты, а он, оказывается, большой мастер трепать языком! — криво усмехнулся широкоплечий чернобородый мужик.
— Шутки ещё шутит! — возмутился кто-то из заднего ряда. — Обзывается «господами»!
— Молчать всем! — строго велел хриплый, словно бы простуженный голос.
Вперёд, небрежно растолкав собравшихся, вышел пожилой, совершенно седой хоббит, одетый в пёстрые жёлто-зелёные одежды.
— Моё имя — Фрэнк Шестипал, — старик многозначительно погладил правой ладонью костяную рукоять кинжала в ножнах, обтянутых фиолетовым бархатом. — Я, высокопарно выражаясь, являюсь местным Старшиной…. Дел у нас к вашей милости всего два. Во-первых, убедиться, что вы не имеете никакого отношения к мерзкой нежити и к слугам проклятого Саурона…. Рядом с Даглишем лежит зеркальце, а он при этом не трясётся от страха и не падает в обморок. Значит, вы не имеете с оборотнями ничего общего…. Идём дальше. Медальон господина Олмера, висящий у вас на груди…. Вещь приметная и достойная. Кроме того, серебряная, что просто замечательно….А, вдруг, её — просто-напросто — подло украли у старого хозяина? Подделали? Как вы ещё можете доказать, что не являетесь слугами Саурона?
— Командир, передай мне, пожалуйста, своё кресало, — негромко попросила Мари.
Девушка старательно пощёлкала кремниевым кресалом возле свечного огарка, вставленного в медный подсвечник. Когда фитиль свечи лениво загорелся, она достала из внутреннего кармана сюртука серую неприметную палочку и поднесла её кончик к пламени.
Раздался громкий треск, во все стороны полетели жёлтые и светло-голубые искры.
"Обычная бенгальская новогодняя свеча!" — удивился Томас. — "Откуда она взялась в Средиземье?".
— Огни Серого мага, — облегчённо зашептались зрители. — У Саурона нет таких…
Когда бенгальская свеча догорела, Томас поинтересовался у Старшины Арчета:
— А что — во-вторых? Какое второе дело?
— Нам нужны ваши пони! — чуть помявшись, сообщил Шестипал, и в его голосе прорезались стальные нотки. — Наши жёны, дети и внуки голодают…
— Без вопросов! — вскинул вверх ладонь Томас. — Мы всё равно имели приказ господина Олмера — оставить пони в Арчете. Так что, можете использовать лошадок по своему усмотрению…. Забирайте прямо сейчас!
Послышались радостные восклицания, люди и хоббиты, нетерпеливо толкаясь возле узких дверей, начали дружно покидать помещение таверны. К столу подошёл Фрэнк Шестипал, присел на табурет Даглиша, который тоже поспешил к конюшне, и спросил:
— Куда вы направляетесь, господин Утренник? Можем ли мы, жители Арчета, чем-то помочь благородным путникам?
— У меня имеется поручение от господина Олмера, связанное с Комариными Топями, — честно ответил Томас, не любящий говорить неправду и придумывать всякий бред. — Выходим завтра на рассвете. Когда вернёмся — не знаю…
— Ну да, ну да, Комариные Топи! — закивал головой старик. — Как же, местечко известное! Там дел важных можно найти — без счёта. Да и вернуться оттуда живым — удаётся далеко не каждому.
— Много ли в Арчете детишек? — спросила Мари.
— Ещё имеются, — последовал скупой ответ. — Не все умерли…
Девушка тут же вскочила на ноги и убежала по лестнице на второй этаж, где находилась комната с их вещами.
— Невеста? — всезнающе усмехнулся старикан. — Можешь не отвечать, оно и так сразу видно…. Что же, правильная девица, красивая. Вам бы ещё выбраться отсюда на свободу…
— О чём это вы? — опешил Томас. — На какую — свободу?
— Не обращай внимания, Утренник! Это я просто сегодня утром забыл глотнуть сидра, вот и начинается старческий бред…. А на Комариных Топях держи ухо востро и не зевай! Особенно опасайся серебряных нитей…
Вернулась Мари, поставила на стол перед Шестипалом пухлый холщовый мешочек.
— Вот, возьмите для детишек! — попросила девушка. — Это вяленые эльфийские яблоки. Не конфеты, конечно, но тоже сладкие, — протянула Томасу маленький светло-бежевый кусочек — Попробуй, дорогой, тебе обязательно понравится!
Разжевав и проглотив дольку "эльфийского яблока", он подумал: — "По вкусу — обыкновенный сушёный банан. Но это — по вкусу. А вот, что такое «банан», я толком и не помню…. Кажется, фрукт, растущий в тропиках. Теперь осталось вспомнить, что такое — "тропики"…".

Утром, когда они уже забросили за плечи тяжёлые вещмешки и распрощались с Биллом Даглишем, к воротам "Бодрого пони" подошёл Фрэнк Шестипал, вежливо приподнял над головой ярко-зелёную круглую хоббитанскую шляпу и выверенным ненавязчивым жестом отозвал Томаса в сторону.
— Тут такое дело, — солидно и веско проговорил старик, усиленно дымя чёрной курительной трубкой. — Странности наблюдаются. Я о них расскажу коротко…. А ты, Утренник, сам решай, что делать с этим. Олмеру, например, перерасскажи, или Серому магу…. Во-первых, Брюс Толстопуз и его жена…. Нашли мы в их хоромине человеческие кости. Только они были желтоватыми, то есть, "не свежими". И крови было, на мой взгляд, маловато…. Хоббитёнок, он чего только не расскажет со страха. Так что, я не знаю, что там произошло на самом деле…. Были оборотни? Не было их? Не знаю! Ещё по тем личностям, которые, неосторожно опившись сидром, сошли с ума и повеселись…. Они висели на коротких верёвках, примотанных к потолочной балке амбара. Только вот — как они попали туда? Там высоко, метра три с половиной до земляного пола. А никаких лесенок и табуреток поблизости не обнаружилось…. Кто верёвки закреплял на потолочной балке? Загадка, однако…. Нет у меня этому объяснений! Так что, Утренник, сам думай! Размышляй на досуге…
Первые три часа тропа старательно извивалась между пологих холмов, поросших густым хвойным лесом — с редкими вкраплениями молоденьких осин и берёз.
"Листья на деревьях уже вовсю желтеют и краснеют", — с грустью отметил Томас. — "Значит, приближается осень…. Надо будет узнать — а как тут осенью? Зимой? Ещё вот эти сушёные бананы…".
— Мари! Эльфийские яблоки, откуда они?
— Серый маг говорил, что их эльфы привозят — из Другого мира в Серебристую Гавань — на очень больших кораблях…. Серебристая Гавань? Она расположена где-то на западе, на морском берегу…. Другой мир? Об этом лучше сам спроси у Серого мага, когда встретишься с ним…
Солнечные лучи внезапно пропали, на тропу резко опустилась серая тревожная тень.
— Нам только дождя сейчас не хватает! — Томас обеспокоено посмотрел на небо.
Но серых дождевых туч, слава Богу, нигде не обнаружилось. Солнце же спряталось в пышных белых облаках, на вид совершенно безобидных…. А ещё высоко в небе он заметил несколько крохотных серебристых точек. Две из них висели совершенно неподвижно, а ещё три чуть заветно перемещались в разных направлениях.
"Беспилотные самолёты, оснащённые мощными телекамерами", — тихой мышкой пробежала в голове очередная крамольная мысль.
— Мари! А что это за серебристые точки? — спросил Томас. — Ну, те, которые висят прямо над нашими головами?
Девушка несколько минут усердно вглядывалась в небо, а потом сообщила:
— Знаешь, милый, но я ничего не вижу! Нет там никаких серебристых точек, только белые облака. Пухлые такие, важные…
— Конечно же, нет точек! — авторитетно подтвердил Кот. — А острота зрения у меня — дай Бог каждому! Это у тебя, командир, полнокровие, не иначе…. Жирного и мучного, наверное, чрезмерно много ешь перед сном. Сидра глотни, и всё пройдёт.
"Это точно!", — усмехнулся про себя Томас. — "Глотну, а эти серебристые беспилотные аппараты сразу же и исчезнут. Как будто бы их и не было никогда…. Да, как говорил незабвенный Вини Пух: — "Это «ж-ж» — неспроста!"…. Кстати, а кто он такой — Вини Пух?".
Вскоре тропа стала влажной, под босыми ногами противно зачавкало, по сторонам стали попадаться большие и маленькие лужи, густо заросшие тростником. Издалека донёсся заполошный птичий гомон. Над головами тоненько и настойчиво запиликали голодные комарики.
— Привал! — объявил Томас, присаживаясь на валун, плотно заросший тёмно-фиолетовым мхом, и доставая из-за пазухи карту Олмера. — Мари, приготовь на каждого путника по бутерброду с бужениной. Перекусим наскоро, глотнём яблочного сока и пойдём дальше.
Сбросив с плеч вещмешок, подошёл Кот, присел рядом на корточки и поинтересовался:
— Что нового, командир, показывает карта?
— Она показывает, что, пересекая Комариные Топи, нам придётся пройти, как минимум, порядка пятнадцати-семнадцати километров.
— И о чём это говорит?
— Это говорит о том, что желательно пройти означенное расстояние за световой день. Не в топком же болоте ночевать, в конце-то концов? Поэтому мы сейчас свернём направо и поднимемся вот на тот зелёненький холм, где и заночуем…. А уже завтра попытаемся — от рассвета до заката — преодолеть Топи. Если надёжного прохода часов до трёх пополудни не найдём, то, скрипнув зубами от досады, вернёмся обратно. Снова переночуем, с утра проложим новый маршрут…
Подняться на вершину выбранного холма оказалось делом чрезвычайно непростым: приходилось постоянно перебираться через толстые стволы упавших деревьев, продираться сквозь высокие заросли папоротников и густые кусты ракитника. Едкий пот надоедливо застилал глаза, болезненно и настойчиво ныли уставшие плечи и икры ног, безостановочно мелькали перед глазами злые и ненасытные комары.
Радовали всего два обстоятельства. Во-первых, Мари и Кот держались настоящими молодцами, не ныли и почти не отставали. Во-вторых, горчичная эссенция, рекомендованная Олмером, действительно, очень даже неплохо отпугивала — на расстояние десятой части вытянутой руки — всяких кровососущих гадов.
"Ага, и серебристые точки продвигается за нами следом!", — подметил Томас, задрав на пару секунд голову вверх. — "Надо будет потом у Серого мага поинтересоваться про них. Да, и про многое другое…. Все уверяют — в один голос — мол, Серый маг, он самый знающий и мудрый, добрый, правильный и справедливый…".
Уже под вечер они выбрались на бурую вершину плоского холма, с которой открывался отличный вид на Комариные Топи.
— Красота-то какая, мамочка моя! — одновременно устало и восторженно выдохнула Мари. — Просто французская акварель самого начала девятнадцатого века…
— Ты, хоббитанская деревенщина, сегодня просто в ударе! — обомлел Кот, восторженно хлопая ладонями по бёдрам. — Сразу три незнакомых слова выдала: «французская», "акварель", "девятнадцатого века"…. И как это прикажешь понимать?
— Потом поругаетесь, отважные соратники! — вмешался — по суровому командирскому праву — Томас. — Сделали по паре глотков грушевого сидра и занялись обустройством лагеря! Кот, на тебе палатка. Мари, ты отвечаешь за ужин. Я же занимаюсь костром, заготовкой дров на ночь, нарублю елового лапника — в качестве походных матрасов…
Он сноровисто развёл костёр и, прихватив бронзовый топор, стал, не торопясь, спускаться вниз по склону холма, к молодому ельнику. Но, пройдя метров двадцать пять, непроизвольно остановился. Мари была права, открывшийся взгляду пейзаж, безусловно, завораживал: бескрайние заросли лимонных, розовых, фиолетовых и сиреневых камышей, крохотные зеркальца серой и зеленоватой воды, спирали молочно-белого тумана. И над всей этой неземной красотой кружили неисчислимые стаи различных водоплавающих птиц…
Томас отдежурил у ночного костра первым. Всё было спокойно, только со стороны Комариных Топей долетали беспокойные птичьи крики. Очевидно, даже ночью пернатые никак не могли угомониться.
Сдав пост сладко зевающему Коту, он залез в палатку, пристроился на мягком лапнике и, осторожно приобняв Мари за тёплое плечо, погрузился в мягкую пелену сна…
Проснулся Томас от едва слышного гула.
"Гигантская туча комаров вьётся над палаткой?", — лениво закопошились в голове сонные мысли. — "Или, это над Комариными Топями настойчиво кружит маленький самолёт?".
Он встал на колени и торопливо протёр глаза. Место Мари пустовало, с другой стороны раздавалось умиротворённое сопение Кота.
Томас осторожно выбрался из палатки. Вокруг было достаточно светло, до появления из-за горизонта солнца оставались считанные минуты. У догорающего костра стояла Мари и с испугом смотрела в сторону Комариных Топей
— Я не знаю, как это объяснить, — обернувшись, зачарованно прошептала девушка. — По небу пролетел большой шмель. Из него стали падать…, одуванчики. Вернее, их отдельные пушинки…. Пушинки медленно опускались прямо на Комариные Топи. Не туда, где озёра с гусями и утками, а на самую границу с нашим холмом…. Вот и всё. Потом шмель улетел…. Знаешь, милый, мне всё это показалось смутно знакомым. Но не могу точно вспомнить. И понять ничего не могу…
"И я не могу", — подумал Томас. — "Самолёт сбросил парашютистов? С такого расстояния парашюты не казались бы пушинками одуванчиков, да и человеческие силуэты просматривались бы чётко…. Так, похоже, память потихоньку возвращается. Итак, меня зовут Томас Моргенштерн, проживаю в городе Клагенфурт, Австрия. Учусь в Университете, занимаюсь карате, организовал сайт "Тёмная таверна"…. Как же я оказался здесь? Что, собственно, происходит, чёрт побери?!".
Додумать эту мысль ему не дал Кот: шумно выбрался из палатки, потянулся, хрустнув всеми суставами, и заканючил:
— Командир, давай собираться! Раньше выйдем, раньше, понятное дело, выберемся и на сухой берег. Опять же, утром комаров на болотах гораздо меньше, а у нас горчичной эссенции не так и много…
Тут ещё в голове громко и болезненно застучало, противно и навязчиво защёлкало в ушах.
"Ладно, отложим раздумья!", — решил Томас. — "Для начала переберёмся через Комариные Топи, передохнём немного. Потом уже и разберёмся — со всем сразу! Тем более что и хоббитом быть — не так уж и плохо. Лично мне даже нравится…"
После короткого, но сытного завтрака они спустились с холма и вплотную приблизились к полутораметровой стене цветных камышей. Вокруг было очень тихо, только одинокие утки изредка и откровенно лениво перекликались на дальних озёрах.
Томас, шёдший первым, уловив неясный шум, доносившийся из ближайших камышовых зарослей, остановился и предостерегающе поднял руку вверх.
— Что там ещё? — недовольно зашипел ему в ухо Кот.
— В камышах, похоже, кто-то прячется…
Кот — медленно и плавно — продвинулся к зарослям ещё на пару-тройку метров, вытянул вперёд мордочку и старательно задвигал нежно-розовым носом, жадно втягивая воздух. Через полминуты он вернулся к спутникам и невозмутимо сообщил:
— Дикий кабан, стоит к нам боком. Видите — розовые камышинки? Вот где-то там и находится его голова — вместе с клыками…
До кабана было метров пятьдесят-шестьдесят.
— Мари, — шепнул Томас. — Шандарахни его камнем. Посмотрим, что будет дальше.
Он сам — на всякий случай — снял с плеча лук, вытащил из колчана стрелу и натянул тетиву.
Мари раскрутила пращу и резко взмахнула рукой. Раздался глухой шлепок, сигнализирующий о том, что округлый камень повстречался с упитанным свиным телом. Через мгновенье кабан возмущённо взвизгнул и рванул через камыши вглубь Комариных Топей.
— Знатно попёр! — прыснул Кот. — Прямо как…
Договорить он не успел — по причине громкого взрыва…

Томас приложил ладони рук к ушам и болезненно потряс головой.
— Что это б-было? — испуганно спросила Мари.
— То самое и б-было! — передразнил девушку Кот. — Помнишь, хозяин "Бодрого пони" рассказывал, мол, никому так и не удалось перебраться через Комариные Топи? Мол, и людей и хоббитов разрывало на мелкие части…. Видимо, и этого дикого кабана разорвало: передние ноги в одну сторону, задние — в другую…
Отзвучало долгое и тягучее эхо, минуты через две-три угомонились потревоженные птицы.
— Отходим на прогалину! — махнул рукой Томас. — Вы разводите костёр, кипятите воду. А я буду лентяя праздновать: посижу на пеньке, выкурю трубочку другую, подумаю немного…
Он, сидя на стволе упавшей старой берёзы и выпуская изо рта ароматные кольца дыма, рассуждал примерно так: — "Врыв означает, что кабан нарвался на мину. Мины — это такие хитрые штуки из Другого мира, которые, э-э-э, взрываются…. Железная логика! Что ещё? Старшина из Арчета советовал, мол, берегитесь серебряных нитей. А ещё утром над Комариными Топями упрямо кружил самолёт и сбрасывал крохотные парашюты…. Так, уже теплее! Читал я как-то (очень давно, в Другом мире, в другой жизни…) в одном специализированном журнале, что военные изобрели новый способ минирования местности: сбрасывают с самолётов и вертолётов — на маленьких парашютах — противопехотные мины, заключённые в особые корпуса. При встрече с землёй из этих корпусов выдвигаются длинные телескопические штыри и крохотными присосками прикрепляются ко всему подряд: к траве, ко мху, к веткам деревьев…. Ветер такие штыри с места сдвинуть не может. А заденет серебристую проволочку человек, хоббит или любое крупное животное — присоска тут же отскакивает в сторону — вот тогда мина и взрывается…. Кстати, серебряный цвет в Средиземье традиционно считается безопасным. Беззаботный путник, завидев такую штуковину, автоматически нагнётся и из любопытства потрогает нить ладонью…. Что ещё за специализированный журнал? Какой такой Другой мир? Сейчас это совсем неважно. Главное — перебраться до заката солнца через Комариные Топи…".
Томас уверенно поднялся на ноги, тщательно обтёр о траву грязь со своих хоббитанских подошв, выбил о пятку курительную трубку, спрятал её в кисет и скомандовал:
— Всё, соратники, гасим костёр и двигаемся дальше!
Мари послушно набрала в бронзовый котелок воды из ближайшей лужи и принялась заливать угли костерка, а недоверчивый Кот не преминул поинтересоваться:
— Командир, а куда, собственно, мы двигаемся?
— В самом начале пути — по следам покойного кабана, — доходчиво пояснил Томас. — Это в том смысле, что где уже рвануло, там — в следующий раз — рванёт не скоро…. Я иду первым, а вы, отстав от меня метров на пятнадцать-двадцать, шагаете следом. То есть, след в след, не отходя в сторону ни на шаг.
— Это же очень опасно! — возмутилась Мари и тут же уточнила: — Для тебя опасно, милый! Можно, я пойду рядом?
— Нельзя. Ты лучше подумай: из чего нам изготовить сотню-другую приметных лоскутов?
— Лоскутов?
— Ну, да! Надо же как-то пометить дорогу…. Вдруг — ближе к вечеру — придётся возвращаться назад? В этом случае надо будет идти максимально быстро, чтобы выбраться из Топей до темноты.
— Я с собой прихватила платье, — с дрожью в голосе сообщила девушка. — То самое, нарядное, в котором выступаю в "Тёмной таверне"…
— А ты предлагаешь разрезать на мелкие кусочки один из наших дождевых плащей? — вкрадчиво спросил-удивился Кот. — Согласись, что это далеко не
лучший вариант…. Кроме того, на твоём концертном платье присутствует множество всяких рюшечек и оборочек. Приметных и ярких лоскутьев получится — как из трёх плащей.
— Всё я понимаю! Только ведь — очень жалко! Оно такое красивое…, - Мари неожиданно заплакала.
Томас подошёл к девушке, нежно обнял за плечи, ласково заглянул в заплаканные глаза и надолго приник губами к её подрагивающим губам. Кот, смущённо хмыкнув, вежливо отвернулся в сторону…
С трудом вытаскивая сапоги из чёрной грязи, (надели-таки, помня наставления следопыта Олмера), Томас медленно продвигался вперёд и тихонько бормотал в пространство:
— Как же в этом мире всё странно и двойственно! Взять хотя бы эти Комариные Топи. Издали смотрятся просто замечательно: разноцветные камыши, симпатичные озёра, птички летают разные…. А теперь всё совершенно другое. Камыши высоченные, ни черта не видно толком. Ноги по колено тонут в ледяной грязи, холод проникает даже через сапоги. Комаров летает вокруг — совсем без счёта. Да и злые они безмерно, почти не боятся горчичного запаха…
Впереди показались составные части туши кабана, лежащие в большой кровавой луже. Брезгливо морщась, Томас подошёл поближе, внимательно осмотрел всё вокруг и на мшистой кочке нашёл то, что искал. А, именно, кусок светлой проволоки, состоящей из телескопических колен. Привязав на камыши цветастый лоскут ткани, он резко махнул рукой спутникам, дисциплинированно застывшим в отдалении, мол: — "Смело следуйте за мной!".
Через семьдесят-восемьдесят метров Томас снова замер на месте. В метре от него (и в десяти сантиметрах над светло-зелёным мхом) обнаружилась светлая нить-проволока, отходящая от матового цилиндра, напоминавшего короткий студенческий тубус для чертежей. Всего таких проволочек, разбросанных в разные стороны, он насчитал двенадцать штук, длина каждой составляла около трёх с половиной метров.
— Эй, подчинённые, подойдите ко мне! Только осторожно шагайте, точно по моим следам! — громко позвал Томас и, дождавшись, когда означенные подчинённые подойдут, многозначительно указал пальцем на матовый цилиндрик. — Это оно и есть — подлое колдовство Саурона! Если случайно прикоснуться к серебристой нити, то — верная смерть! Пока всё ясно? Тогда благоразумно обходим это место стороной и следуем дальше…. Вы пока — по свежей тропке — вернитесь метров на двадцать-тридцать назад, а я тут лоскутьев навешаю самых ярких, чтобы издали было видно. А уже потом подойду к вам и возглавлю походную колонну…
Маршрут проходил куда как непросто: три раза пришлось стороной обходить матовые цилиндры и светлые нити-штыри, четыре раза Кот и Мари помогали Томасу выбраться из предательской, очень холодной трясины. Это ещё не говоря о зверствах, чинимых безжалостными комарами, и о наглых птичьих атаках возле цепочки зелено-серых озёр.
— Вся голова и плечи в дерьме! — кипятился Кот. — А я всегда к разным птичкам относился с недоверием…. Твари крылатые, кыш отсюда! Пошли прочь, крылатые заразы!
Как бы там ни было, но к закату солнца камыши стали гораздо ниже, комариные стаи существенно поредели, а каблуки сапог, наконец-таки, нащупали твёрдую землю.
Томас по-прежнему шёл первым и устало рассуждал про себя: — "Итак, я, безусловно, Томас Моргенштерн, непонятным образом занесённый в Средиземье…. Что предшествовало этому событию? Создание сайта "Тёмная таверна", конечно же! Сайт очень быстро стал популярным, посещаемым и модным…. Форум для общения, различные командные компьютерные игры "а-ля Средиземье". Наша команда, в которую кроме меня входили Отто Кошатник и Мари Бер, была непобедима…. Потом Отто по электронной почте сообщил, что познакомился с неким Александром Аматовым, проживающим в австрийском городке Фельдене…. Этот Аматов — очень богатый человек — пообещал, что…".

Неожиданно в голове Томаса застучали мощные кузнечные молоты, нудно завизжали циркулярные пилы, упорно распиливающие куски толстого металла на отдельные части, во рту поселилась коварная «колючка»…
Уже понимая, что не успевает, он потянулся к фляге с сидром, висящей на поясе…
Разноцветные круги перед глазами, низкий гул, тишина, чернота…

Глава пятая
В это время в Клагенфурте
(Парочка рыжих полицейских)

Ганс Пушениг — как и всегда — опаздывал. Что поделать, эта неприятная особенность была ему свойственна с самого раннего детства. Он опаздывал — в хронологическом порядке — в детский сад (в Австрии дети очень рано становятся самостоятельными), в школу, на занятия в полицейской Академии, теперь и на работу.
Нехорошая такая особенность, особенно учитывая, кем работал Ганс. А работал он инспектором криминальной полиции, совсем и не шутка…
Мелодично и настойчиво запиликал тоненький зуммер. Ганс, в соответствии со строгими австрийскими правилами дорожного движения, дисциплинированно припарковал автомобиль на обочине и только после этого достал из кармана пиджака мобильный телефон, аккуратно нажал на ярко-зелёную кнопку.
— Уважаемый господин инспектор, вы надолго задерживаетесь? — поинтересовался ехидный женский голосок. — Понимаете, возле дверей вашего кабинета сидит пожилая посетительница. Очень взволнованная и заплаканная. А вас, господин инспектор — как, впрочем, и всегда по утрам — нет на рабочем месте…. Что прикажите делать?
— Магда, выручи, пожалуйста! — неуверенно и слезливо заканючил Ганс. — Ну, что тебе стоит, право. Ты меня прикроешь сегодня, я тебя — завтра…. Прошу, будь другом…
— Другом, говоришь? — в женском голосе послышались шипящие змеиные интонации. — Какой же ты, Ганс Пушениг, свин! Жирный, уродливый и наглый! — в трубке раздались короткие гудки.
Молодой человек (тридцать лет — по австрийским понятиям — самая молодость и есть) с третьей попытки запихал телефон обратно в пиджачный карман и недовольно покачал головой:
— Про друга-то я ляпнул совершенно напрасно! Теперь она ещё недели две будет дуться и жить у мамы с папой…. Вот же, жизнь наша — жестянка!
Дело осложнялось тем обстоятельством, что означенная Магда тоже трудилась инспектором криминальной полиции австрийского города Клагенфурта, только отвечала за другой район города, соседний. А ещё она являлась женой Ганса. Гражданской, естественно….В Австрии не принято торопиться с заключением официальных браков. Необходимо хорошенько присмотреться друг к другу, проверить чувства — совместным ежедневным бытом — и только после этого следовать под венец…. Вот они и проверяли: раз в месяц серьёзно ссорились и разъезжались по разным квартирам, чтобы через две недели съехаться вновь…
Длился этот процесс — без единого перерыва — вот уже два с половиной года, веселя всё полицейское Управление.
Непростую ситуацию дополнительно усугубляли следующие факторы. Во-первых, двери кабинетов гражданских супругов располагались — по служебному коридору — друг напротив друга. Во-вторых, у них наличествовали одинаковые фамилии — Пушениг (очень распространённая фамилия для австрийской провинции Каринтия). И, в-третьих, оба инспектора Пушенига были рыжими: пшенично-оранжевые волосы совершенно одинакового колера, частые светло-бежевые веснушки на лицах, руках и плечах.
А вот комплекцией и темпераментом они отличались друг от друга — как пламень ото льда.
Магда внешне выглядела девчушкой хрупкой и, даже, тщедушной: сорок восемь килограмм весом, метр пятьдесят восемь сантиметров ростом. При этом она была очень разговорчивой, общительной, весёлой, легкомысленной, смешливой, бесшабашной, сумасбродной….
Ганс же являл собой образец мужчины видного и представительного: рост имел двухметровый, а весил — центнер с солидным довеском. Кроме того, он был откровенным меланхоликом, недотёпой, тормозом, мямлей, педантом, занудой, и славился — на всю округу — полным отсутствием чувства юмора.
Вот так они и жили: расследовали преступления, писали толстенные отчёты, ссорились и мирились, разъезжались в разные стороны навсегда, уже через сутки безумно скучая друг по другу…

Скамья в коридоре сиротливо пустовала, а из-за двери кабинета, на которой висела табличка — "Инспектор М. Пушениг" — долетали возбуждённые женские голоса.
"Не так всё и плохо!", — облегчённо вздохнул Ганс. — "Раз помогает, значит, сердится не очень сильно. Может, всё и обойдётся — двумя-тремя одинокими ночами…".
Он, щёлкнув в замке ключом, на пару минут заскочил в свой кабинет, повесил пиджак в одёжный шкаф — на пластиковые плечики — и сменил уличные туфли на офисные.
— Кофейку бы глотнуть! Да Магда не поймёт…, - пожаловался Ганс ярким аквариумным рыбкам. — И вас покормлю уже потом. Потерпите немного, родимые…
Предварительно постучавшись — робко и чуть слышно — Ганс вошёл в кабинет инспектора М. Пушениг и неуверенно выдавил из себя:
— Здравствуйте, э-э-э, я, собственно…
— Проходите, господин инспектор! — строго и недружелюбно велела Магда. — Присаживайтесь! Посмотрите, кто у нас сегодня в гостях.
— Фрау Моргенштерн! — умилился Ганс. — Как же я рад вас видеть!
Он не лукавил ни капли, видеть эту пожилую и солидную даму ему было бесконечно приятно. Главным образом, из-за воспоминаний. Именно в доме фрау Луизы Моргенштерн они с Магдой и снимали свою первую совместную квартиру. Давно это было, почти два с половиной года назад…. Прожили они, правда, в этих двухкомнатных апартаментах совсем недолго, всего-то полтора месяца, после чего успешно рассорились в дым и разъехались по родительским гнёздышкам…. Сколько потом их ещё было — съёмных совместных квартир! Но эта, первая, запомнилась Гансу навсегда…. А ещё он тогда успел подружиться с Томасом — сыном хозяйки дома. Занятный такой парнишка, начитанный, думающий, разбирающийся в технике, в разных компьютерных играх и прочих современных штуковинах.
Пожилая женщина неожиданно всхлипнула и спрятала лицо в мятом носовом платке.
— Что случилось, фрау Моргенштерн? — забеспокоился Ганс. — Вас кто-то обидел?
— Томас пропал! — хмуро объявила Магда.
— Как — пропал?
— Сама ещё не знаю. Фрау Моргенштерн как раз начала рассказывать, а тут и вы, инспектор, объявились…
— Опять в ссоре, уважаемые Пушениги, раз выкаете друг другу? — неодобрительно покачала головой старушка, промокая носовым платком заплаканное лицо. — Сколько же можно? Весь город уже умирает от смеха…. Впрочем, не моё это дело. Не найдётся ли у вас стакана воды?
Магда налила в одноразовый картонный стаканчик минеральной воды из пластиковой бутылки. Фрау Моргенштерн сделала несколько глотков, аккуратно поставила стаканчик на край стола и приступила к рассказу:
— Томаса я родила поздно, в сорок три года. Так вот получилось…. Когда мальчику исполнилось пять лет, скончался его отец, а мой муж — герр Людвиг Вагнер. Да, мы с ним жили в гражданском браке…. По завещанию мне и Томасу отошли приличные деньги. Я купила достойный дом в зелёном пригороде Клагенфурта, две фермы на берегу Вёртерзее, рыбные пруды, виноградники, сырный заводик, прочее…. Это всё неважно. Главное, что Томас свою половину денег должен был получить двумя равными частями: по исполнению восемнадцати и двадцати лет. Мой Людвиг был очень предусмотрительным и осторожным человеком…
— О каких суммах идёт речь? — спросила Магда.
— Всего порядка двух миллионов Евро…. Я продолжу? Так вот, четыре с половиной месяца назад моему сыну исполнилось восемнадцать лет, и он получил возможность воспользоваться первым денежным траншем. Почти всё он истратил в первую же неделю. Оставил, конечно, необходимые суммы на обучении в Университете и на скромные бытовые нужды. Но куда девались остальные девятьсот пятьдесят тысяч Евро? На тот момент у Томаса вовсю функционировал и постоянно развивался (расширялся?) сайт "Тёмная таверна". Вы, наверно, помните?
— Да, я лично, в своё время, помогал вашему сыну в официальной регистрации этого сайта, — кивнул головой Ганс. — Но причём здесь такие огромные суммы?
— Вот и я не понимаю! Спросила напрямую, а Томас ответил очень размыто и неопределённо, мол, это, действительно, связано с сайтом "Тёмная таверна", только не напрямую. Мол, есть некое «Средиземье», то ли настоящее, то ли почти настоящее…. Мой сын всегда говорил правду. А когда не мог её сказать, (например, был связан словом), то выкладывал только её часть — смутно, без деталей. Так что, «Средиземье» он упомянул, явно, не просто так…. И вот Томас собрался куда-то. Смотрю, чемодан упаковал, рюкзачок набил вещами. Спрашиваю: — "Куда ты, сынок?". Мялся, краснел, бледнел, глаза отводил в сторону. Потом, всё же, признался, мол: — "Прямо сейчас еду в Фельден, а оттуда — ещё через сутки — вылетаю в Канаду, вернусь месяца через полтора-два". Обнял меня, поцеловал в щёку и уехал…. Через трое суток обещал позвонить из Канады. Визитку вот оставил — того человека, который его ждал в Фельдене, — бросила на стол светло-зелёный картонный четырёхугольник.
Магда первой взяла визитку со стола, прочла содержимое, удивлённо хмыкнула и дала волю эмоциям:
— Вот же гадкий сукин сын! Морда кандальная! Он и здесь засветился, урод толстощёкий! — передала кусочек картона Гансу. — Полюбуйтесь-ка, инспектор!
На светло-зелёной визитке, обведённой избыточно-толстой золотой рамкой, значилось — золотыми же буквами: "Александр Аматов, коммерсант, Фельден, Австрия", ниже сообщался адрес офиса, номера телефона и факса.
"Права Магда: только этого коварного оборотня нам и не хватало!", — мысленно сплюнул в сторону Ганс. — "Совершенно тёмная личность, иммигрант из России. Богат — как царь Крёз, импозантен, нагл. Занимается всякими скользкими делами, судя по гостям, частенько приезжающим к нему из России. Вернее, по их откровенно мафиозным рожам…. Впрочем, Аматов имеет и легальный бизнес: торгует украинским и российским чёрным металлом, удобрениями, алюминием, целлюлозой, содержит пару высококлассных ресторанов…
Магда демонстративно громко чихнула, выводя своего гражданского супруга из состояния глубокой задумчивости, и задала фрау Моргенштерн очередной, совершенно логичный вопрос:
— Когда это было?
— Неделю назад.
— И он вам не позвонил?
— Нет, — печально помотала головой пожилая дама. — Ни разу…
— А вы? — подключился Ганс.
— Через трое суток после отъезда Томаса я позвонила господину Аматову по телефону, указанному в визитке. Он очень удивился, сказал, что действительно ждал Томаса, мол, хотел обсудить с ним новый проект — по дальнейшему продвижению сайта "Тёмная таверна" — поскольку и сам является горячим поклонником творчества Дж. Р. Р. Толкинена, но…. Но мой мальчик так и не приехал…, - старушка опять прикрыла лицо носовым платком.
Через минуту Магда нетерпеливо кашлянула:
— К-хм! Извините, но почему же вы сразу после случившегося не пришли к нам?
— Господин Аматов сказал, что поручит своей охранной службе заняться поисками Томаса. Мол, задействует при этом сразу десять опытных сотрудников. Они обшарят весь Фельден, опросят персонал автобусного и пассажирского вокзалов, переговорят с работниками казино…. Господин Аматов предполагал, что Томас мог «застрять» в казино. Вы же в курсе, что в Фельдене находится крупнейшее на юге Австрии казино? Вот, мол, мой сын случайно зашёл туда и втянулся в игру, позабыв обо всём на свете. Я возражала, убеждала, что мой Томас не такой…. А господин Аматов уверял, что если человек может сутками дуться в компьютерные игры, значит, он и рулеткой заинтересуется — до потери пульса…. Я и согласилась, дав Аматову на поиски трое суток. А вчера вечером он сам мне позвонил, сказал, что никаких следов Томаса его люди не отыскали, посоветовал обратиться в полицию…, - старушка снова заплакала.
Ещё через сорок минут Фрау Моргенштерн написала заявление по стандартной форме и собралась уходить.
— Мы вас будем держать в курсе! — дежурно пообещал Ганс, задумчиво лохматя свою рыжую шевелюру.

Рабочий день, мелькнув калейдоскопом разных неприметных и сереньких событий, завершился. Инспектор Г. Пушениг и инспектор М. Пушениг, не сговариваясь, встретились на служебной автостоянке.
— Домой? — робко спросил Ганс.
— Ну, если ты хочешь поговорить об исчезновении Томаса Моргенштерна…, - хитро прищурилась Магда. — Если, конечно же, хочешь…. Так хочешь, или как, тормоз неприкаянный?
— Хочу, очень! — поспешил ответить Ганс, чувствуя, как его губы — сами по себе — расплываются в дурацкой счастливой улыбке.
— Тогда чего стоишь? Поехали, увалень рыжий…
Светло-голубой «Опель», а следом за ним ярко-красная «Хонда» остановились перед старым кирпичным домом, на крохотной асфальтовой площадке, покрытой частой сетью мельчайших трещинок.
Дом, в котором — на этот раз — чета Пушенигов снимала апартаменты, располагался в деревне Круппендорф, ближайшем пригороде Клагенфурта, на берегу знаменитого австрийского озера Вёртерзее.
— Ты хочешь кушать? — заботливо поинтересовалась Магда. — Хотя, что я спрашиваю? Ты же есть хочешь всегда, прямо как китайский шарпей!
— Я могу и потерпеть, — покладисто проинформировал Ганс и прозорливо предположил: — Предлагаешь сперва немного прогуляться? Поговорить о пропавшем Томасе?
— Настоятельно предлагаю! — уточнила Магда.
Они, обнявшись — насколько это позволяла разница в росте — медленно шли по широкой песчаной аллее. С одной стороны дорожка была ограничена низкой каменной оградой-парапетом, тянувшейся вдоль озёрного берега, с другой — полосой аккуратно подстриженного кустарника. Над Вёртерзее висела лёгкая туманная дымка, со старенького пирса детишки кормили хлебом крупную форель, в отдалении плавали белые лебеди.
— Очень красиво, просто чудо, как хорошо! — вздохнула Магда, после чего незамедлительно перешла к делу: — Что у нас с аэропортами?
— Томас Моргенштерн в Канаду не улетал. Он вообще — в интересующие нас дни — пределов Австрии не покидал. По крайней мере, по воздуху…. Завтра придёт ответ из Италии. От Фельдена до итальянской границы, если ты помнишь, всего-то километром пятьдесят…
— А что сказал шеф?
— Велел действовать предельно аккуратно и дипломатично, — поморщился Ганс. — Мол, и фрау Моргенштерн человек в Клагенфурте влиятельный, но и к господину Аматову относиться надо с должным пиететом и уважением…
— Как же иначе! Один ресторан «Москва» чего стоит!
— При чём здесь — ресторан?
— Не строй из себя невинного месячного младенца! — предсказуемо вспылила Магда. — Все знают, что эту «Москву» посещают очень важные люди, там даже имеется "Книга почётных посетителей". Кто только не оставил в ней своего автографа!
— А ты откуда знаешь? — напрягся Ганс.
— Ты что же, ревнуешь? Ревнуй, ревнуй! Врачи утверждают, что ревность весьма действенно стимулирует умственную деятельность…. Просто подружка рассказала, Тина Лукаш, ты её знаешь. Я вместе с ней хожу на шейпинг. А Тину её новый бой-френд недавно водил в «Москву», хвост распускал павлиний. Там же танцует знаменитое русское варьете, наличествуют прочие навороченные изыски…. Короче говоря, данный ресторан в последнее время посещали: российский вице-премьер, губернатор Санкт-Петербурга, бывший канцлер Германии, австрийский министр, влиятельный конгрессмен США, знаменитый итальянский кинорежиссёр…. Так что, нашего русского господинчика голыми руками не взять. Связи у Аматова в высоких сферах такие, что не дай Бог…. Тем более что у него было трое суток на подчистку «хвостов». Люди Аматова уже, наверняка, «поработали» с записями видеокамер наблюдения на автобусном вокзале и во всех других ключевых местах городка. Скорее всего, нам так и не удастся доказать, что Томас Моргенштерн в ближайшие дни посещал Фельден…
— Аматов мне с курьером прислал подробный отчёт о поисковых мероприятиях, проведённых его сотрудниками, — хмуро сообщил Ганс, — двадцать шесть листов текста, плюсом — пять диктофонных кассет с записями опросов водителей автобусов, сотрудников автобусного и железнодорожного вокзалов, шофёров такси, работников казино…. Никаких следов Томаса Моргенштерна не обнаружено.
— Ты звонил Аматову? Просил выслать всё это?
— Нет, это его инициатива.
— Вот же, предусмотрительный сукин сын! — зло восхитилась Магда и сообщила: — Полторы недели назад я была на недельной стажировке в Вене. Ну, когда мы с тобой — в очередной раз — находились в контрах и не разговаривали…. Так вот, мне тогда на глаза случайно попалось дело об исчезновении девушки Мари Бер. Там Фельден и Аматов не упоминались, но Мари, как и Томас, тоже имела непосредственное отношение к сайту "Тёмная таверна"…

Ещё через двадцать минут Магда резюмировала:
— Если мы хотим распутать это дело, то придётся действовать в частном порядке. У тебя — когда отпуск?
— С десятого октября.
— А у меня с восемнадцатого. Ничего, ты начнёшь, а я к тебе присоединюсь —
с недельной задержкой и с природным охотничьим азартом…. А пока надо будет заняться сайтом "Тёмная таверна", пообщаться с завсегдатаями форума…

Глава шестая
Гениальный план и привет из Фельдена

Было очень тепло, а правому боку — даже откровенно жарко. Рядом что-то потрескивало — очень приятно и бесконечно успокаивающе.
"Это же костёр!", — понял Томас и неуклюже заворочался, пытаясь встать.
— Милый, пожалуйста, лежи спокойно! — взмолился знакомый голос. — Глотни-ка сидра! Только, ради Бога, осторожнее, не дёргайся, чтобы не пролить случайно…. Готов?
Губ коснулось что-то твёрдое, в рот полилась тоненькая струйка волшебного напитка. Он судорожно глотал, чувствуя, как по всему телу побежали тёплые ласковые мурашки, а кончики пальцев рук и ног нестерпимо закололо.
— Пей, милый! — просил нежный девичий голосок. — Ещё, любимый, сделай пару глотков…
Отдышавшись, Томас спросил, с трудом шевеля непривычно толстыми губами:
— Почему меня связали?
— У тебя, командир, был припадок, — ответил другой знакомый голос, ломкий и хриплый, принадлежавший подростку. — Всех припадочных связывают. Причём, очень плотно, чтобы они себе ничего не разбили и не попортили, трясясь и катаясь по земле. Были, знаешь ли, прецеденты. Удариться виском о камень — дело нехитрое.
— А зачем на глаза намотали повязку?
— Нет никакой повязки! Это просто у тебя так — во время припадка — физиономия так распухла. Чрезмерно выпуклые щёки векам разомкнуться не дают…
Постепенно голова заполнилась разумными мыслями, и Томас вспомнил всё…. Всё? Нет, конечно же, только кое-что, основные положения и постулаты, так сказать.
"Меня зовут — Томас Утренник", — он начал старательно собирать отдельные мысли в единое целое. — "Я — хоббит из посёлка Землеройска. Вместе с Котом и Мари направляюсь на холм Заверть, где должен передать Серому магу шкатулку от следопыта Олмера. Мари — девушка, которую я люблю…. Так, с этим понятно. Что было дальше? Потом я решился на эксперимент: отказался от ежедневного приёма лечебного сидра. Зачем? Чтобы вспомнить…. Вспомнить, что было со мной в Другом мире. Вспомнил? В том то и дело, что да! А потом начался припадок, и я снова всё позабыл. Следовательно, эксперимент завершился полным провалом…".
Постепенно опухоль сошла, и глаза приоткрылись: маленький уютный костерок, озабоченные лица Мари и Кота.
— Развязывайте, бродяги! — вымученно улыбнулся Томас. — Я уже в себе, не буду кусаться и биться о камни головой…. Развязывайте!
Когда руки, ноги, а также и всё туловище в целом были освобождены от верёвок, он с трудом поднялся на ноги и огляделся по сторонам.
Вокруг царствовала глубокая ночь, дул прохладный северный ветер, сзади угрюмо шумела высокая стена камышей.
— Это что же, самая граница Комариных Топей? — спросил Томас.
— Ты мечтал увидеть что-то другое? — вопросом на вопрос ответил Кот. — Мы с тобой, припадочным, часа два с половиной провозились. Пока спеленали в кокон, пока ножом разжали зубы, накапали сидра в рот, то, да сё…. Потом змеи стали ползать повсюду…
— Змеи?
— И здоровенные при том! Когда появилась первая и оглушительно зашипела, я, честно признаюсь, сразу в сторону отбежал метров на двадцать-тридцать…. А вот твоя, командир, обожаемая невеста не дрогнула и проявила истинные чудеса храбрости.
— Мари?
— Да ничего такого, дорогой, обычное дело, — слегка покраснев, засмущалась девушка. — Сам увидишь, эти дуры из камышей выползают через каждые полчаса, как будто по расписанию.
Томас с удивлением оглядел свою одежду и обувь:
— Это ещё что такое, а?
Штанины, а также рукава рубашки и камзола треснули по швам, сапоги же превратились в натуральные лохмотья без подошв.
— Припадок, — невозмутимо пожал плечами Кот. — Когда он входит в пиковую фазу, то руки и ноги заболевшей персоны распухают до невероятных размеров…. Ничего, начальник, тебе не впервой шагать босиком. А у Мари имеются нитки и иголка…
Со стороны камышей раздалось громкое шипение, сопровождаемое ритмичным перестуком.
— К нам в гости пожаловала очередная красавица, — внешне спокойно сообщила Мари, демонстративно неторопливо доставая из кармана пращу и увесистый камень. — Одного только не понимаю: зачем же так шуметь? Я — на их месте — подползала бы совершенно бесшумно, а набрасывалась бы — внезапно…. Думают испугать? Размечтались! Вот дуры-то, право слово…
Из камышей — в сопровождении шипения и треска — показались два жёлто-оранжевых круглых глаза. В отблесках костра мелькнуло длинное и толстое, светло-серое тело, покрытое изысканными тёмно-коричневыми узорами. Массивная же голова гигантской змеи была воинственно приподнята почти на полутораметровую высоту.
Мари резко взмахнула правой рукой, раздался глухой шлепок, змея болезненно и обиженно охнула, жёлто-оранжевые глаза тут же потухли, треск-шипение начал постепенно удаляться.
— Самый первый раз было очень страшно! — призналась девушка. — Даже думала, что описаюсь…. Но не бросать же тебя, любимый, бесчувственного и связанного? С второй-то я уже справилась без всяких сомнений, словно бы с назойливой навозной мухой.
Благодарно поцеловав невесту в упругую щёку, Томас попросил:
— Дайте мне, братцы, чего-нибудь поесть. Да, побольше! Аппетит неожиданно прорезался — прямо волчий…
— Это очень хорошо! — довольно пошевелил усами Кот. — Значит, гадкий приступ позорно отступил и вернётся уже нескоро…. Если, конечно, исправно глотать чудодейственный сидр.
— А потом, герой задрипанный, мы поговорим по душам! — грозно пообещала Мари. — Когда ты наешься…
Томас ел долго и сосредоточенно: слегка подсохший хлеб с жёлтым маслом и очень сладким черничным вареньем, сыр, буженину, галеты, вяленые эльфийские яблоки…
Наконец, он, чуть слышно рыгнув, благостно отодвинулся от скатерти и довольно пробормотал:
— Спасибо, дорогая, всё было очень вкусно.
— Оставь благодарность при себе, идиот недоделанный! — презрительно заявила Мари, и принялась сыпать вопросами: — Что ты скрываешь от нас? Почему решился на такое? Сколько времени прошло с тех пор?
— С каких ещё пор?
— Не валяй дурака! — прикрикнула девушка. — С тех самых, как ты последний раз — до начала приступа — пил сидр! Я уже осмотрела твою флягу, она гораздо тяжелее, чем моя, да и кошачья…. Ну, так в чём дело?
Он подробно рассказал о своих сомнениях, о смутных воспоминаниях, и о том, что если не пить заветного напитка, то эти воспоминания становятся всё более чёткими, складываясь в единую картинку.
— Я просто хотел вспомнить всё — до самого конца! — покаялся Томас. — Надоели все эти загадки и странности….
— И как? Получилось?
— Вспомнил, причём, всё! А потом начался припадок…. И я снова всё забыл…. Жалко — до безумия!
— До безумия? Ты был в одном шаге от смерти! — разозлилась, блестя слезинками на ресницах, Мари. — Никогда больше не делай так! Слышишь!?
После двух-трёх минут молчания Кот задумчиво произнёс:
— Знаете, соратники, а ведь и меня тоже иногда мучают странные воспоминания. Например, иногда я почти уверен, что когда-то меня звали Отто, и я жил в стране, которая называлась очень странно — Австрия…. Бесконечные поля, нарезанные на зелёные и жёлтые квадраты, чёрно-белые упитанные коровы, пасущиеся на горных лугах, усеянных яркими цветами. Бурные реки, наполненные хрустальной водой, высокие горы, покрытые нетающими снегами, лыжи…. Вы знаете, что такое — горные лыжи? Это такие доски с загнутыми и заострёнными носами…. Мне часто снится, как я несусь на них по склону горы. Только снежная пыль — во все стороны!
— Угомонись, усатый! — посоветовала Мари. — Слово «лыжи» мне тоже знакомо…. Хотя, я их даже во сне не видела. Зато мне часто — почти каждую ночь — снится очень красивый город Вена, где я жила когда-то….
— Тебя тогда звали — Мари Бер?
— Может быть, — печально согласилась девушка, — Может быть, и так…
Снова установилась чуткая тишина, разбавленная только уютным треском костра да далёкими птичьими вскриками. Через некоторое время Кот вдумчиво уточнил:
— Командир, а как оно всё было? Ну, по времени…. Ты же без сидра обходился без малого четверо суток. Когда проявились первые симптомы, предупреждающие о приближении приступа?
— Ранним утром, когда мы только готовились к форсированию Комариных Топей. В голове зашумело, в ушах защёлкало.
— То есть, примерно за десять-двенадцать часов до начала приступа?
— Получается, что где-то так…
— А воспоминания, они — когда начались? — не отставал Кот. — До этих щелчков в ушах, после?
— Знаешь, что-то стало в голове смутно мелькать ещё за сутки до щелчков, но настоящие, развёрнутые воспоминания пришли потом, когда Комариные Топи уже практически были пройдены. То есть, за считанные часы до начала приступа…
— А потом ты забыл всё: и то, что вспомнил до щелчков, и то, что после? — подключилась Мари.
— Да, и то, и то…
Девушка, подбросив в пламя костра сухую коряжину, взволнованно заходила вокруг костра, бормоча что-то себе под нос.
— Круги нарезает! Знать, думает! — принялся острить неугомонный Кот. — Сейчас, наверное, придумает конгениальное решение, способное всё — раз и навсегда — расставить по своим местам…
Вскоре Мари присела на корточки и, внимательно посмотрев Томасу в глаза, высказала интересную гипотезу:
— Получается, что если хоббит, а, может быть, и какое-нибудь другое разумное существо, проживающее в Средиземье, перестаёт употреблять волшебный напиток Фергюса, то данное существо — на вторые сутки после этого — начинают одолевать воспоминания о Другом мире…. Далее, рано или поздно, под страхом смерти, этому существу всё же приходится выпить сидра. Причём, одним двумя глотками тут не отделаться, смерть не дремлет…. После этого все воспоминания снова забываются напрочь. Стираются, так сказать…. А, если существо будет делиться своими воспоминания — с другими существами? Вдруг, сидр стирает только «собственные» воспоминания, а чужие не трогает?
— Ты имеешь в виду, что если…
— Вот именно! Воспоминаниями надо делиться друг с другом! Если бы ты не молчал — как речная рыба — а рассказывал бы нам с Котом всё, что вчера и позавчера приходило тебе в голову, мы могли бы всё это запомнить…. Понимаешь? Это же были твои воспоминания, а не наши….
Теперь уже Кот забегал вокруг костра, дёргая себя за усы.
— Круги нарезает! — мстительно усмехнулась Мари. — Знать, скоро выдаст конгениальную идею!
Кот резко остановился, задумчиво прищурился на жёлто-алое пламя костра и выдал:
— Чур, я следующий!
— Следующий — куда? — уточнил Томас.
— Следующий — за воспоминаниями! То есть, теперь я откажусь от сидра! Понимаете? Буду ловить — в невидимом эфире — воспоминания о Другом мире и делится ими с вами…. А как почувствую разные шумы в голове и щелчки в ушах, так тут же прекращу сеанс. Ну, может быть, и не сразу, а через час-полтора…. Как тебе план, командир?
— Надо подумать…
— Что тут думать? — возмутилась Мари. — Это реальный шанс восстановить, совместными усилиями, личную память каждого…. Мне уже надоело мучиться всякими загадками! Вот, к примеру, я родилась на Медвежьих Холмах…. А где — эти холмы? Где мои родители? Кто научил меня играть на рояле? Как я провела своё детство? О чём мечтала? Короче говоря, я полностью поддерживаю кошачью идею! А, может, милый, мы с Котом одновременно начнём эксперимент?
— Не стоит так рисковать, — поморщился Томас. — Вдруг — у обоих подопытных кроликов — приступ начнётся одновременно? Один здоровый может и не успеть на помощь…. Ладно, попробуем. Кстати, приближается рассвет. Пора собираться в дорогу.
Перед тем, как тронуться в путь, Томас и Мари, понятливо переглянувшись, глотнули волшебного эликсира Фергюса. Кот же только нежно погладил ладонью свою флягу и пафосно заявил:
— Рискую своей бесценной жизнью — ради науки! Вернее, ради великой и непреложной Истины!
— А в моей фляжке не так много сидра осталось, пол-литра, не больше, — обеспокоено констатировал Томас.
— Полтора литра ушло на борьбу с приступом, — объяснила Мари. — Немного ещё разлили в самом начале, когда ты не хотел разжимать зубы. Ничего, раз мы одна команда, значит, и сидр общий…. А на Заверти мы встретим Серого мага. Он-то обязательно поможет!
— Кстати, о вашем Сером маге. Расскажите о нём, я же новичок в этих местах, тем более — поражённый коварной амнезией. Кто он, собственно? Чем славен? Друг он, или враг?
— Конечно же, друг! — заволновалась Мари. — Он добрый, отвечает на все вопросы. Те же Олмер и Фергюс, они не разговорчивые, только большие мастера приказы отдавать, да делать ехидные замечания…. А Серый маг, он вежливый и исключительно внимательный. Всегда выслушает, всё досконально разъяснит, словно бы разложит по полочкам, совет даст.
— Такой вот добрый и безупречный гений Средиземья! — недоверчиво усмехнулся Томас. — Рыцарь без страха и упрёка.
— Зачем же ёрничать? Он, действительно, хороший и славный! Глаза добрые и искренние, грубого слова не скажет никогда. Подбадривает, обещает, что всё будет хорошо…
— Знаем мы таких добрых и славных дядюшек, которые спешат понравиться молодым и симпатичным девушкам! Сладкие речи, похотливые глазёнки…. Он своим старческим ручонкам, часом, воли-то не давал?
— Да что ты такое говоришь, хоббитанщина ревнивая?! За своими руками лучше смотри! Фантазёр выискался на мою голову…. Серый маг, он мужчина серьёзный и положительный. Он — волшебник, чудеса умеет совершать…. Или — творить?
— Эти новогодние свечи?
— И свечи, и фейерверки. Ещё он может из рукавов плаща выпускать белых и рябых голубей.
— А из круглой шляпы за уши доставать зайцев?
— Да, зайчиков! Смешных таких…. А ты откуда знаешь? Жаль только, что Серый маг редко появляется, дел важных, наверное, у него много…
— За прошлый месяц он появлялся в Пригорье, действительно, не часто, — подтвердил Кот. — Побудет сутки-другие, пообщается с разношерстным народом и исчезнет куда-то…. Мне один знакомый гном рассказывал, что Серый маг летает на ковре-самолёте. Или, на чём-то аналогичном…

Километра через два с половиной — от места ночёвки — болотистая местность закончилась, начался густой осиновый подлесок, оказавшийся, впрочем, узкой трёхсотметровой полосой, разграничивающей Комариные Топи и бескрайние поля, заросшие светло-фиолетовым чертополохом и тёмно-зелёной лебедой.
Томас осторожно выглянул из-за толстой осины: поля, действительно, были бескрайними, а на востоке — через серую туманную дымку — хорошо просматривалась далёкая цепь светло-коричневых холмов.
— Тот крайний, самый высокий, с конической лысой коричневой вершиной, и есть — искомая Заверть, — важно изрёк Кот. — Мне про Заверть один знакомый орк — с собачьими ушами, понятное дело — рассказывал, что на её склонах живёт нежить, обожающая пить кровь глупых девственниц…
— Каким же ты без чудодейственного сидра становишься говорливым, это что-то с чем-то! — чуть испуганно прыснула Мари. — И словами сыплешь умными: — «Аналогичное», "коническая вершина"…. Смотрите, ребята! Вон же мелькает наезженная дорога! До неё отсюда — километра три с половиной. И ведёт она в сторону Заверти. К закату, конечно же, не дойдём, придётся заночевать…
— Не годится! — нахмурился Томас. — Сама же говорила, что Чёрные Всадники обожают наезженные дороги…. Оно нам надо? Пойдём в обход, а, именно, по осиновой лесополосе…. Пройдём на юго-восток километров тридцать пять, может, и сорок, встанем на ночёвку. От того места — до вашей хвалёной Заверти — уже можно будет дойти за световой день.
Шагать по густому осиннику не доставляло особого удовольствия: высокие кочки и не менее высокие муравейники, разнообразный бурелом, густая паутина, лезущая в глаза…. Время от времени в высокой траве мелькали чёрные гибкие тела лесных гадюк, из-под ног, громко хлопая крыльями, вылетали жирные рябчики и куропатки, чёрно-белые сороки стрекотали оглушительно и тревожно.
— Если мы кого-то и интересуем, то наш путь чётко отмечен этой какофонией звуков, — печалился Кот на дневном привале. — А ещё запасы продовольствия катастрофически уменьшаются. Буженины и масла больше нет, хлеб плесневеет. И рыбных ручьёв, как назло, не наблюдается поблизости…
— Не грусти, мой кошачий брат! — скупо улыбнулась Мари. — Здесь очень много съедобных грибов…. Видишь, красные шляпки — и тут и там? Вечером я обязательно заделаю такое грибное рагу — пальчики оближешь! За неимением когтей…. Хоббиты, они большие мастера касательно хитрых грибных блюд.
Своё обещание Мари сдержала с лихвой: на ужин — кроме тривиального грибного супа — было предложено: шляпки подосиновиков тушёные с местными съедобными корешками и разнотравьем, жаренные "под уголёк", запечённые в углях костра, наспех замаринованные в корневых выделениях хоббитанской ольхи…
— Ну, морда кошачья, заметил что-либо необычного и странного в окружающем нас мире? — небрежно поинтересовалась девушка по окончанию ужина.
— Совершенно ничего! — Кот довольно откинулся назад, предварительно пристроив пушистый хвост на сторону. — Чувство полного довольства, не более того…
— Раз так, то на отдых тебе отводится ровно пятнадцать минут. Потом изволь встать и перемыть всю посуду…. Подопытные кролики не освобождаются от повседневных обязанностей.
В этот раз — по жребию — Томасу выпало дежурить возле ночного костра последним. Он сидел, прислонившись спиной к тёплому стволу толстой сосны, и лениво думал о превратностях жизни. Костёр был жарким, поэтому он снял сюртук и повесил его на нижнюю ветку ближайшей осины. Приближался рассвет, ночной мрак постепенно сменился светло-сиреневым утренним сумраком.
Внезапно, со стороны чертополоховых полей послышался странный грохот-гул. Томас торопливо поднялся на ноги и вышел к краю лесополосы. Где-то вдали, километрах в пяти-шести от их ночного бивуака, обнаружилось тёмное неясное пятно, от которого и исходил, ежесекундно усиливаясь, гул-грохот.
"Может, это едет…, э-э-э, как там его? Бульдозер?" — подумалось некстати. — "А что такое — «бульдозер»? Надо буде Кота спросить. Вдруг, к нему уже вернулась память?".
Кот оказался лёгок на помине: выбрался из палатки, со вкусом потянулся, тихонько мяукнув пару раз, подошёл к краю лесополосы.
— Что такое — бульдозер? — спросил Томас.
— Не знаю! — честно признался Кот. — Пока не знаю. Вертится что-то такое…. Нет, пока не вспомнить. Но я буду стараться!
— А что это за точка? Ну, от которой исходит противный гул?
На востоке взошло светло-жёлтое печальное солнце. Кот, приставив ладонь правой руки «козырьком» к глазам, несколько минут внимательно вглядывался вдаль, после чего объявил:
— Это стадо мамонтов! Жили, командир, такие животные несколько тысяч лет тому назад. А потом все вымерли…
— Почему?
— Гигантский метеорит неожиданно упал из космоса на Землю. После этого резко сменился температурный режим, вот все крупные животные и вымерли…. Выжили только крысы, змеи, тараканы и прочие гады.
— Откуда ты это знаешь?
— Сам не понимаю! — покаянно помотал головой Кот. — Мысли — сами по себе — лезут в голову…. Я здесь абсолютно не при чём! Сидра не пил, вот они и лезут, не спрашивая у меня разрешения…. Кстати, я вот тут случайно вспомнил, что тебя, командир, в Другом мире звали — Моргенштерном…
Вскоре Томас и сам смог разглядеть необычных животных — высоких, плотных, покрытых густой шерстью: два клыкастых самцы были тёмно-коричневые, более мелкие самки, общим количеством шесть штук, светло-рыжими.
— Пойду, разбужу Мари, — решил предусмотрительный Кот. — Такое впечатление, что эти монстры направляются непосредственно к нашему лагерю.
Понаблюдав ещё минутку за быстро приближающимся стадом, Томас скептически пробормотал:
— Да, очень похоже, что данные твари направляются — сломя голову — именно к нам. Целенаправленно так бегут, морды слоноподобные…
Он, торопясь, подошёл к лагерю, где вовсю кипела работа: Мари и Кот ловко сложили палатку и заканчивали паковать в вещмешки прочие вещи и посуду.
— Молодцы! — похвалил подчинённых Томас. — Срочно уходим! Мамонты приближаются…
Они быстрым шагом пошли на северо-восток, старательно лавируя между разноцветными осинами. Сзади уже вовсю трещало и гудело.
— Деревья падают! — тяжело дыша, на ходу известила Мари. — Не дай Бог, побегут следом за нами…
Впрочем, шум-грохот вскоре стих.
— Стадо ушло прямиком в Комариные Топи! — доложил Кот. — Командир, давай остановимся и чуток передохнём. Куда теперь-то спешить? Опасность миновала…. Я кушать хочу!
— Привал! — объявил Томас и в этот момент обнаружил, что его торс прикрыт только тёмно-зелёной хоббитанской рубахой, а сюртук в спешке был успешно забыт в ночном лагере.
— Может, и Бог с ним? — неуверенно промямлил Кот. — Сейчас тепло. Как-то мне совсем не хочется возвращаться…. Больно уж бивни здоровенные у этих…. У мамонтов.
— Придётся идти назад, — неохотно возразил Томас. — Во внутреннем кармане сюртука лежит шкатулка Олмера, предназначенная для Серого мага…

На месте ночного лагеря образовалась просека шириной метров десять-двенадцать: поваленные и раздробленные на части стволы деревьев, круглые следы ног мамонтов, наполненные мутной водой.
— Да, внушает! — высказался Кот. — Такие ребятишки затопчут кого угодно, имени и прозвища не спрашивая…
Сюртук, вернее, то, что от него осталось, обнаружился под корневищем толстенной осины, разломанной напополам. А рядом с ним лежала шкатулка Олмера — с отломанной крышкой. Под черничным кустиком обнаружился и раздавленный в лепёшку чёрно-красный цилиндрик, когда-то являвшийся «мозгом» мерзкого вурдалака.
Томас нагнулся и достал из открытой шкатулки маленький кружок, вырезанный из совершенно незнакомого материала.
— Пластмасса! — с важным видом изрёк Кот. — Материал такой, изобретённый в двадцатом веке…
На одной стороне кружка была выдавлена цифра «100», на другой красовался всадник с копьём наперевес, чуть ниже копыт лошади размещалась надпись: — "Казино Фельдена, Австрия".
Вернее, про надпись это Кот объяснил, а для Томаса и Мари буквы оказались совершенно незнакомыми.

Глава седьмая
Холм Заверть и его окрестности

Томас непонимающе повертел кругляшёк перед глазами, и вопросительно уставился на Кота:
— Прошу прокомментировать, любезный Провидец! Что означает это слово — «Фельден»? Про «Австрию» я не спрашиваю. Уже запомнил: страна такая, где имеются в избытке квадратные жёлто-зелёные поля, горные луга, на которых пасутся бесчисленные коровьи стада, а молодёжь обожает кататься на досках, именуемых лыжами. И что такое — «казино»?
— Ну, казино…, - задумчиво прищурился Кот. — Это такое хитрое место, где умные люди — по доброй воле — заметьте, оставляют свои деньги. Подробней, извините, изложить не могу. Хотя, вот, рулетка…. Это такая круглая чаша, имеющая тридцать семь лунок, по её краю вращается белый шарик….
— Неинтересно и бесполезно! — заявила Мари. — Ты, усатый, лучше рассказывай про Фельден.
— Фельден, это такой город на юге благословенной Австрии. Там проживают очень богатые люди…
— А хоббиты?
— В Австрии хоббитов нет. Вернее, считается, что их нет…
— Это как понимать? — нахмурился Томас. — Так проживают там хоббиты, или не проживают? Ты говори чётко, зеленоглазый, и не юли!
— Я и не юлю! Просто, если у тебя в двадцатом колене числится один единственный хоббит, а все остальные люди, то ты кто? Понятное дело, что человек…. А так-то все австрияки имеют с хоббитами общие корни. В страшной древности, понятное дело…. Итак, Фельден. Он находится в пятидесяти километрах от итальянской границы. Ближайший крупный населённый пункт — город Клагенфурт, столица провинции Каринтия. Между этими городами час езды на автобусе, или на пригородной электричке. Можно также добраться и по озеру Вёртерзее — на водном трамвайчике…
— А от Вены это далеко? — взволнованно спросила Мари.
— От Вены…. Если на машине, то часов пять. А если на горных перевалах будет густой туман, то и все шесть-семь. Тут уж как повезёт…. Можно, конечно же, за сорок минут долететь на самолёте до Клагенфурта и подъехать к казино на такси. Такси будет стоить около восьмидесяти Евро…. Чем ещё славен Фельден? В его пригороде проживает господин Александр Аматов…. Редкостная сука и тварь! Один из руководителей русской мафии. Такая курва, доложу я вам! У меня даже есть чёткое ощущение, что благодаря именно этому гаду, я и оказался в Средиземье…. Подробнее? Извините, пока не вспомнилось. Надо ещё подождать немного. Может, ближе к вечеру расскажу поподробнее…
Мари старалась по-честному привести пострадавший сюртук Томаса в божеский вид, но через полчаса всё же сдалась, и, звонко поцеловав жениха в щёку, попросила:
— Выбрось ты его — куда подальше! Потом, когда будет возможность, я тебе сошью новый. Знаешь, я в своём хоббитанском обличье стала такой рукодельницей…. А в Другом мире, что-то мне подсказывает, я была полной неумехой и записной лентяйкой. Нет, точно этого я не помню, просто такие необычные ощущения имеют место быть…. Ничего, я в очереди следующая за Котом. Скоро такого вспомню и расскажу! А, может, и не буду ничего рассказывать…. Вдруг, эти воспоминания будут насквозь негативными и несимпатичными? Я всё это выложу, а ты откажешься жениться на мне? Дудки! Сперва женись, а потом уже слушай правду!
— Я прямо сейчас готов, без промедления — негромко известил Томас, скромно глядя в сторону. — Жениться, то есть…
— Прекращайте, так вас растак! — занервничал Кот. — Вы, часом, белены не объелись на последнем привале? Не забыли, что нам надо срочно следовать на холм Заверть? Где, возможно, несчастный Серый маг изнывает, нас заждавшись…. Давайте отложим дела сердечные на более спокойные времена, а? Клянусь, если надумаете — по возвращению в Пригорье — организовать весёлую свадьбу, то я буду на ней тамадой! «Тамада» — это такой грузинский термин, обозначающий специального человека, который на свадьбах веселит новобрачных и их гостей, безостановочно провозглашая заздравные тосты. А «грузины» — это такой народ, обожающий пить вино, жарить шашлыки и танцевать лезгинку…
— А ты сам-то как? — поинтересовалась Мари. — В смысле, нашёл в Средиземье вторую половинку?
— Нашёл! — улыбнулся Кот странной и слегка натянутой улыбкой. — Она вроде меня, уродка со звериной головой, — после пятисекундной паузы выдавил с видимым трудом: — С жирафьей…. Это такие очень высокие животные. Проживают в экваториальной Африке. А Африка находится южнее Европы. В Европе располагается Австрия…. Ростом подружка выше меня на целый метр с маленькой кепкой…. Но, ничего, в остальном всё складывается. В интимном плане — в том числе. Мне даже прозрачно намекали, что я в скором времени могу стать молодым и счастливым отцом…. Даже интересно, а какая голова будет у моего отпрыска? Можете, братцы, заключать пари…
Через полчаса они вновь вышли на маршрут и шагали до самого вечера всего с одним привалом, в процессе которого Томас умудрился подстрелить из лука жирную тетёрку, а Мари набрать большую охапку осенних опят — грибов в Средиземье редких, и потому дорогих.
Перед самым закатом путники вышли на берег маленького круглого пруда — с радиусом метров сорок-пятьдесят.
— Ура, вода! — истошно завопил Кот. — А где вода — там и рыбка! Прощай, проклятый голод!
— Не надо так громко кричать, — посоветовала Мари. — Мало ли кто прячется в ближайших кустах…. Хочешь наловить рыбки? Так и налови. Только, пожалуйста, молча. Голод, говоришь, замучил? По твоей толстой роже и не скажешь…. Ладно, жираф недоделанный, иди, порезвись, палатку мы поставим и без тебя…
Кот подошёл к вечернему костру часа через полтора, смущенно стряхивая с усов серебристую рыбью чешую, протянул Томасу верёвочный кукан, на котором висело с десяток змееподобных ратанов.
— Вот, это вам, — сыто икая, пробубнил Кот. — Хорошие такие рыбины, жирные и питательные. Их печёнка и икра по вкусу здорово напоминает налимью…
— А самих налимов уже сожрать изволил? — прозорливо усмехнулась Мари.
— Одного, — честно признался Кот. — А еще двух подъязков и уклеек с десяток. Виноват, понятное дело…. Но, честное слово, исправлюсь! В следующий раз всё поменяю местами: вам принесу белую рыбу, а ратанов, давясь и плюясь во все стороны, сам съем…
Ночь пролетела на удивление спокойно, без всяких беспокойств и катаклизмов. Да и последующий за ней дневной маршрут прошёл без сучков и задоринок: пройдя порядка тридцати километров они — за полтора часа до заката — вышли к подножию Заверти.
Только вот на дневном привале Кот, объевшийся тушёными грибами, откинулся на травку, посмотрел в небо и тут же — словно ужаленный злой пчелой — подскочил на месте, заявив:
— Наблюдаю серебристые точки! Помнишь, командир, ты нам с Мари талдычил про них, когда шли от Арчета к Комариным Топям? Тогда я ничего не видел…. А теперь — вот же они, так их растак! Одна висит неподвижно прямо над нами, ещё три медленно ползут в разных направлениях…
Ленивое вечернее солнышко вздумало поиграть в прятки, то, ныряя в одиночные западные облака, то, появляясь вновь. На серединном гребне холма просматривалось что-то похожее на развалины крепостных стен: серо-зелёные — в лучах заходящего солнца — камни, сложенные в относительно читаемом порядке.
— Там, похоже, имеется и крепостной ров, — задрав голову вверх, зачарованно прошептала Мари. — Только очень сильно заросший травой…
— Полная ерунда! — безапелляционно заявил Кот. — Обычные голливудские декорации к съёмкам дешёвого блокбастера с исторической направленностью…. Подчёркиваю: пошлого и низко-бюджетного блокбастера с псевдоисторической подоплёкой! Полностью отвечаю за свои слова, так его растак! Рассказать про Голливуд и блокбастер? Голливуд, это такой город в Америке, в котором….
Минут через двадцать пять Томас, понимающе переглянувшись с Мари, невежливо прервал лектора:
— Ладно, уважаемый профессор, кончай трепаться! Всё равно ничего толком не понятно, сплошной туман…. А за географическую информацию спасибо, и всё такое. Только спать пора ложится, глаза слипаются…. Как там, шумы и стуки не беспокоят? Ты смотри, не увлекайся избыточно этим опасным процессом! У нас нет лишнего сидра…. Да, если завтра встретимся с уважаемым Серым магом, то ты, Отто, к нему присмотрись внимательно. С точки зрения воспоминаний о Другом мире…. Надеюсь, так можно называть тебя? То бишь, словом — «Отто»?
— Можно, называйте. Но только когда мы втроём, и лишних ушей нет поблизости…
Мари очень серьёзно попросила:
— Ты, Отто, при Сером маге не сболтни лишнего! Что-то мне подсказывает, что наши игры с восстановлением памяти не понравятся местному начальству. Серый маг, он безобидный, но может рассказать Фергюсу, а тот дядька злой, грубый и непредсказуемый.

Следующее утро выдалось каким-то безысходно хмурым, из печальных серых туч лениво падали капли холодного дождя.
— Как же я был прав! — заявил Кот. — В отношении плащей и платья сеньориты Мари Моргенштерн…
— Моргенштерн? — робко переспросила Мари. — Это, кажется, означает — "Утренняя звезда"?
— Совершенно верно! — продолжал беззастенчиво лицедействовать Кот. — Именно так и переводится с немецкого языка фамилия твоего будущего супруга…. Мари Моргенштерн! Звучит! Честное слово — звучит, положа лапу, то есть, руку на сердце! О, мои кошачьи Боги! Благословите — на поцелуй руки Небесной Принцессы! В том плане, что это я — сирый и недостойный — буду сейчас слюнявить её белоснежную длань…
— Достаточно! — строго велела Мари. — Потрепался и замолчал! Мы, конечно, понимаем, что разлука с любимой — непростое испытание. Да и другие жирафы не пасутся рядом с нашим лагерем…
— Это нечестно! — возмущённо взвизгнул Кот. — Я перед ними всю душу вывалил на обозрение, а они шутки шутят…. Что, будем издеваться? Будто бы я не слышу, как вы каждую ночь пыхтите, изнывая от сладострастия? Причём, до сих пор так и неудовлетворённого…. Вот же, так вас всех! Ручонки блудливые, глаза завидущие…
Солидно откашлявшись, Томас отдал приказ по вверенному ему подразделению:
— Все разговоры — отставить! Сворачиваем лагерь и выступаем к вершине Заверти! Выполненный приказ — лучший залог счастливого светлого будущего…. Как для рядового бойца, так и для заслуженного генерала, убелённого сединами неизвестного происхождения. В том плане, что генерал мог поседеть как от пережитых военных ужасов, так и от пошлого испуга, когда в штабном туалете неожиданно провалился пол…
Бледно-голубое небо — на всём протяжении восхождения — было где-то рядом. Казалось, протяни руку — и вот оно, в твоей ладони.
Холодало. Крохотные кристаллики инея выпадали тут и там. Вчера ещё разноцветный мох — всевозможных пастельных тонов и оттенков — на глазах покрывался одинаковой, серо-белой тоскливой коркой.
Кот осторожно тронул Томаса за плечо:
— Командир, там, внизу…
По камням старой дороги, которую они старательно обошли стороной, медленно скакали (трусили, передвигались, ели-ели ползли), старательно осматриваясь по сторонам, два Чёрных Всадника.
— Чёрт! Обратной дороги нет! — воскликнула Мари. — Смотрите! Они и сверху заезжают, собаки…
Действительно, со стороны вершины Заверти по горному серпантину очень осторожно, натягивая уздечки и сверкая тёмными латами, спускались ещё два Всадника.
— Уходим на запад! — решил Томас. — Попробуем зайти на Заверть с другой стороны. Если не получится, тогда…
Договорить он не успел: откуда-то, как показалось — прямо с неба, раздался громкий, удивительно чистый звук.
— Что это? — опешил Томас.
Мари звонко рассмеялась:
— Это Серый маг трубит в охотничий рог! Он всегда приходит вовремя! Всегда!
Черные Всадники — и скакавшие у подножия холма, и осторожно передвигавшиеся по узкой горной тропе — тут же запаниковали, пытаясь мгновенно развернуть своих чёрных коней на сто восемьдесят градусов.
У нижних Чёрных это получилось легко и где-то даже элегантно: кони синхронно встали на дыбы, глухо заржали и послушно выполнили требуемый манёвр. Всадники, отчаянно визжа, устремились прочь от Заверти.
А вот у их собратьев на серпантине образовались проблемы: кони начали разворачиваться в разные стороны — на встречу друг другу — и прогнозируемо столкнулись. Ещё через мгновение Всадники — вместе с лошадьми — покатились, громко вопя, вниз по склону, и неожиданно скрылись из вида.
— Сорвались в пропасть! — с важным видом объяснил Кот. — Молодец, Серый маг! Только так и надо поступать с подлыми врагами! Раз, и ваши не пляшут…
— Что же, не будем терять времени! — приказал Томас. — Вперёд, соратники, к вершине!
Тропа, змеясь между остроконечными скалами и гигантскими валунами, поросшими седым мхом, вела неуклонно вверх. В ущельях, расположенных ниже по склону, виднелись полуразрушенные каменные укрепления и наполовину засыпанные рвы.
— А вот это уже — настоящая старина, без дураков! — со знанием дела объявил Кот. — Кладка характерная и приметная, сразу видно, что тут трудились гномы из Мории…
Неожиданно тропинка повернула направо, огибая гигантский провал в горных породах.
— Странная такая дырка! — испуганно передёрнула плечами Мари, осторожно заглядывая в бездну. — Края правильные и ровные, дна не видно…. Эй, морда кошачья! Что это такое? Ты же у нас нынче всезнайка. Поделись-ка с друзьями мудростью!
— Очень напоминает ракетную шахту, — откликнулся Кот. — Только почему она прямоугольная? Должна же быть круглой, если я вспоминаю всё правильно….
— Так, а это ещё что такое? — остановился Томас перед идеально-ровной овальной поляной, покрытой низенькой, такое впечатление, что старательно подстриженной травой.
Кот задумчиво прошёлся по полянке вдоль и поперёк, измеряя её шагами, и вынес вердикт:
— Элементарная вертолётная площадка!
— Вертолётная? — непонимающе переспросила Мари.
— Вот именно! Вертолёты, мои провинциальные и недалёкие братья и сёстры, это такие летающие штуковины Другого мира. Ну, как в нашем Средиземье — ковры-самолёты…. Я доходчиво объясняю?
— Доходчиво! — усмехнулся Томас. — Сообщил бы ещё, кто конкретно летает на этом загадочном вертолёте…
— А я знаю, что за развалины видны впереди! — воскликнула Мари, возбуждённо тыкая пальчиком в сторону вершины. — Мне Серый маг рассказывал.
Полуразрушенная круглая башня выглядела по-настоящему древней, загадочно отражая скупые солнечные лучи от полированных базальтовых граней составлявших её камней.
— Странно, но у меня не возникает никаких ассоциаций, связанных с этим солидным сооружением, — сообщил Кот. — Знать, данная башня не имеет к Другому миру никакого отношения…. Итак, юная хоббитаночка, что там Серый маг тебе поведал?
Мари не заставила просить себя дважды, присела на обломок гранитной скалы и с видимым удовольствием приступила к рассказу:
— Это случилось шестьсот лет тому назад. А, может, и все семьсот, что, впрочем, совершенно не важно…. Так вот, тогда — по приказу государя Северного королевства — люди и гномы построили эту легендарную сторожевую башню и нарекли её — Амон-Сул. Башня пережила не один долгий штурм и не один жестокий пожар. Но взять её воинам Мордора так и не удалось. Легенды утверждают, что сам светлый Элендил руководил — в самые трудные времена — её обороной, когда сюда пришли неисчислимые орды жестокого Гил-Гэлада…
— Это ты пересказываешь книгу мистера Толкинена! — воскликнул Кот. — Называется она — "Властелин колец". Там четыре хоббита направляются в Мордор, чтобы бросить Кольцо Всевластия в бездонную пропасть, заполненную раскаленной вулканической лавой…
— Тише! — поднял вверх руку Томас. — Слышите? Вот же, опять…
Действительно, со стороны вершины холма долетали едва слышные звуки, кто-то пел глубоким и сильным голосом:

Глупое сердце — пронзённое стужей.
Кукушка молчит — за поломанной дверцей.
Если по правде — никто уж не нужен
Заледеневшему, бедному сердцу….
Время, практически, остановилось.
Много вопросов, но, нету — ответов.
Мелко дрожит, видимо, простудилось,
Продрогшее сердце — пронзённое ветром….

Мари восторженно захлопала в ладоши:
— Это же "Рождественский романс"! Слова и музыка следопыта Олмера! Я его тоже иногда исполняю — в "Тёмной таверне"…
Голос, приближаясь, продолжал:

Музык небесных — мелодия снова
Стала слышна — вопреки всем невзгодам.
Слушает сердце, и злые оковы
Медленно тают — словно…
Скрипки рыдают — в полях, за рекою.
Дали подёрнуты — дымкою мглистой.
Полено сосновое — плачет смолою,
Угли в камине — почти аметисты…
И на ковре — появляется лужа.
Пахнет рассветом — нездешним, весенним.
Это рыдает, оттаяв от стужи,
Глупое сердце — под вечер — в Сочельник…
Это рыдает, оттаяв от стужи,
Глупое сердце — под вечер — в Сочельник…

Из-за гранитной скалы показался благообразный пожилой господин: толстые щёки, мясистый нос, на котором располагались стильные очки в золотой оправе. Господин был облачён в светло-серый плащ до земли, его шею небрежно обматывал серебристый шарф, на массивной голове красовалась заострённая синяя шляпа.
— Серый маг! — восхищённо выдохнула Мари.
— А где же длинная седая борода клинышком? — тихонько удивился Томас. — Что это за маг — без седой бороды?
— Стереотипы, мой милый, дело неблагодарное…
— Аматов, — непонятно прошептал Кот.
— Это в каком смысле?
Кот задумчиво почесал правое ухо и пояснил:
— Так Серого мага звали в Другом мире. Александр Аматов. Он жил в пригороде Фельдена…

Глава восьмая
Серый маг и гном Гамми

Серый маг приближался, улыбаясь широко и добродушно.
"Типичный добрый провинциальный дядюшка, миляга, чудак и сибарит", — подумал Томас. — "Только не слишком ли много золота на оправе очков? И этот платиновый перстень с нехилым брильянтом на мизинце правой руки…. Дешёвым пижонством отдаёт за версту. Не удивлюсь, если и курительная трубка у него украшена какими-нибудь дорогими побрякушками…".
— Мои добрые друзья! Я получил с голубиной почтой весточку от Олмера, где он сообщил о вашем скором прибытии…. И ещё о многом другом! — воскликнул провинциальный дядюшка, разводя руки широко в стороны, словно бы предлагая всем желающим броситься в его жаркие объятия. — Как я рад видеть вас живыми и здоровыми!
Мари предложение тут же приняла и с громким визгом бросилась чудаку в золоченых очках на грудь.
— Здравствуйте, уважаемый Серый маг, — вежливо и холодно поздоровался Кот. — Мне тоже приятно встретиться с вами.
Томас же ограничился только коротким кивком: информация о том, что у знаменитого Серого мага имеется тайное двойное дно, его здорово насторожила.
Бережно и неохотно отстранив Мари в сторону, Серый маг внимательно оглядел её спутников и неожиданно забеспокоился:
— Кот, у тебя такие странные глаза…. Ты что же, не пьёшь лечебного сидра? Да и у тебя, Утренник, судя по всему, пару суток назад был сильнейший припадок…. В чём дело? Забывчивый Олмер не обеспечил вас должным лекарственным запасом?
— Следопыт выдал нам по три литра микстуры на брата, — неопределённо улыбнулся Томас.
— Что же тогда произошло?
— Ничего. Просто Олмер толком не объяснил, сколько времени нам предстоит провести в пути, вот и решили — на всякий случай — бережно относиться ко всему полезному, включая сидр…. Потом у меня случился приступ. На лечение ушло полтора литра, ещё пол-литра разлили в спешке и суете…. Что было делать? Вот, пришлось экономить на Коте. Не Мари же обделять?
— Правильно решили! — одобрил маг. — А не было ли у тебя, Утренник, перед приступом каких-нибудь необычных видений? Воспоминаний?
— Да, было что-то похожее, — признался Томас. — Мерещился всякий бред. Полная чушь, если коротко…. Но уже совершенно ничего не помню. Приступ закончился, и все бредовые видения отступили…
Серый маг, поправив шикарные очки на мясистом носу, требовательно посмотрел на Кота и строго спросил:
— Ну, друг усатый, а у тебя нынче какие ощущения-воспоминания?
Кот не ударил в грязь лицом и, небрежно передёрнув плечами, невозмутимо сообщил:
— Совершенно ничего сверхъестественного! Только птички серебристые появились в небе…. Кто они такие, не подскажите?
— А, ерунда! — демонстративно легкомысленно ответил маг. — Эльфийские воробьи. Летают по всему Средиземью, наблюдают, а потом докладывают об увиденном хозяевам…. А вы думали, почему эльфы такие мудрые и всезнающие? Вот именно поэтому! Информированность — залог мудрости! Впрочем, иногда и со мной воробьи делятся разными любопытными фактами, и с Олмером, — ловко снял с широкого пояса плоскую флягу, протянул Коту и скомандовал: — Глотай при мне, дружок! Давай, родной, можешь даже ополовинить. У меня в палатке ещё есть несколько фляг…. И ты, Утренник, выпей! После сильного приступа пол-литра на неделю уже недостаточно, а вот литр будет — в самый раз…
Кот, печально вздохнув, принял из рук мага фляжку, зубами вытащил деревянную пробку и принялся покорно глотать.
"Ай-яй-яй! Эксперимент прерван в самом разгаре!", — недовольно подумал Томас. — "Придётся всё начинать сызнова. То есть, Мари придётся
начинать — аккуратно и незаметно…. Мы-то с Котом, наверняка, уже находимся под лёгким подозрением. Ещё очень интересно, как это наш добрый дядюшка Аматов — с первого взгляда — определил, что мы злостно пренебрегали волшебной микстурой? Не по цвету же лица, оно у Кота покрыто шерсткой…. Следовательно, по глазам? Надо будет обязательно разобраться с этим важным вопросом…".
Взяв протянутую Котом посудину, он дисциплинированно сделал два крупных глотка, обтёр губы рукавом рубашки, вставил в горлышко пробку, и, возвращая флягу, сообщил:
— Вам, уважаемый волшебник, следопыт Олмер велел передать шкатулку. Он говорил, что это очень важно…
— Подождёт! — небрежно, словно от назойливого комара, отмахнулся Серый маг. — Пойдёмте на вершину Заверти, там у меня разбит походный лагерь. Погреетесь у костра, пообедаете, познакомитесь с Гамми. Этой мой доверенный гном, дельный и преданный малый…
Серый маг и Мари, о чём-то увлечённо болтая, шли впереди, направляясь в обход башни Амон-Сул, причём, вещмешок девушки маг любезно забросил себе за спину.
— Так, кто такой — Александр Аматов? — тихонькой спросил Томас.
— Аматов? — недоумённо посмотрел на него Кот, растерянно моргая пушистыми ресницами. — Первый раз слышу это необычное имя…. А, знаю, похоже, сидр начал проявлять своё стирающее действие. Соответственно, я успешно всё позабыл, что вспомнил за эти дни. Жалко…. Но ты же, командир, мне расскажешь? В смысле, перескажешь мои собственные воспоминания?
— Перескажу, перескажу, не волнуйся. Только говори, ради Бога, потише. Этот Серый маг уже и так посматривает на тебя с недоверием…. А моя Мари оказалась права: сидр, действительно, стирает только «собственные» воспоминания о Другом мире, не трогая «чужих».
— А будем рассказывать про вурдалаков, хутор Потеряшку, Комариные Топи и мамонтов?
— Непременно! — решил Томас. — Помнишь, Серый маг говорил, что эти "эльфийские воробьи" с ним тоже делятся разными занимательными фактами? Поэтому будем хрустально-честными…. Зачем нам лишние неприятности? Ещё заподозрят во всех смертных грехах и лишат спасительного сидра. Сдохнем тогда, больно стукаясь о камни головой и бестолково размахивая распухшими руками и ногами…. Только и лишнего говорить не стоит. В том смысле, что если вопрос не задан, то на него и отвечать не надо. Понимаешь меня? Обтекаемый вопрос подразумевает такой же обтекаемый и размытый ответ…

С вершины Заверти открывался прекрасный вид на все четыре стороны света.
— Горы, горы, горы! — откровенно разочарованно высказался Кот. — На востоке до них рукой подать, на севере и юге виднеются только далёкие вершины, покрытые снегом. Только запад скрыт в молочно-белой туманной дымке…. Многие рассказывают, что именно на западе находится легендарная Серебряная Гавань, куда из Другого мира в Средиземье приходят большие корабли…
— А ещё получается, что на юге лежат бескрайние степи, а на севере растут дремучие леса, — уточнил Томас.
Уютный костёрок горел в трёхстах пятидесяти метрах от древней полуразрушенной башни. Рядом с костром располагалась большая походная палатка серебристого цвета.
— Похоже, что Серый маг обожает всё блестящее, — ехидно шепнул Томас. — Всякое золото и серебро, камушки драгоценные…
— Меня сейчас гораздо больше интересует другое, — Кот усиленно задвигал крохотным светло-розовым носом, жадно втягивая окружающий горный воздух. — Что за волшебный аромат? Клянусь собственным хвостом, это пахнет жареным мясом молодого горного барашка! О, великие кошачьи Боги! Заранее благодарю вас за такой бесценный подарок!
Над костром располагался солидный вертел с насаженной на него частью туши какого-то животного, а массивную бронзовую ручку размеренно вращал гном — ростом с Мари, совсем ещё молодой, с реденькой красно-каштановой бородёнкой. А вот глаза у гнома были нехорошими: бегающими, избыточно живыми и сообразительными, с ярко-выраженной хитринкой.
"Такого скользкого типа лучше держать в откровенных врагах, чем в хороших друзьях-приятелях!", — тут же подумал Томас. — "Если, конечно же, нет желания — получить острым кинжалом в спину…".
— Доброго здравия вам, жители Средиземья! — пафосно приветствовал гостей гном. — Вы как раз вовремя, жаркое будет готово минут через десять-двенадцать. Милости просим!
После короткой процедуры знакомства Кот, льстиво улыбнувшись, поинтересовался:
— Доблестный Гамми, неужели этот кусок мяса над пламенем костра — седло горного барашка?
— Несомненно! — важно отметил гном. — На вчерашнем закате этот красавец ещё бегал по горным склонам. Я высмотрел его, когда мы подлетали к вершине Заверти…
— На ковре-самолёте? — восхищённо выдохнула Мари.
— На нём, родимом.
— Как бы я хотела тоже немного полетать! — мечтательно прищурилась девушка. — Хотя бы совсем чуть-чуть…
— Что же, может и полетаем когда-нибудь вместе! — неопределённо пообещал Серый маг. — А сейчас отдавайте мне посылку от Олмера и приступим к трапезе.
Томас достал из вещмешка шкатулку и пояснил:
— Вот это велел передать вам следопыт. Только она, э-э-э, сломалась в дороге…. Но круглая штуковина внутри, а крышку шкатулки я обмотал верёвочкой. Вот, возьмите!
— Как она сломалась? — обеспокоено спросил Серый маг, торопливо развязывая верёвку.
— На рассвете через наш лагерь пробежали мамонты….
— Мамонты? — удивился Гамми.
— Этих животных так Кот величает, — вмешалась Мари. — Они очень большие, тёмно-коричневые и светло-рыжие, с огромными клыками-бивнями. И воняет от мамонтов — не приведи Господь…
— Это тогда мне показалось, что их именуют "мамонтами", — принялся смущённо оправдываться Кот. — Сейчас, глотнув сидра, я в этом совершенно не уверен…
Установившуюся недобрую тишину поторопился прервать Серый маг. Внимательно рассматривая кругляшку из шкатулки, он благодушно проворчал:
— Пусть будут мамонтами, чего уж там. Как-то же их надо называть…. Главное, что посылка Олмера доставлена по назначению и в срок, назло упрямым и глупым спорщикам…. Вот ещё одно. На этом магическом предмете имеются древние руны. Вы, часом, их не прочли?
— Не помню! — скорчил уморительную гримасу Кот. — Если даже и прочёл, то уже забыл.
— Кот называл только одно смешное слово…. Как же это? Вот — "казино"! — с самым простецким видом, правдиво блестя глазами, сообщила Мари. — Это такое хитрое место, где умные люди — по доброй воле — оставляют все свои деньги. А ещё в этом заведении есть «рулетка». Так называется широкая круглая чаша с тридцатью семью лунками, по краю которой катится маленький белый шарик…
— Ха-ха-ха! — громко засмеялся маг. — Очень смешно и мило! Не находишь, Гамми?
— Да, чего только не привидится в преддверии приступа! — заявил гном, не выказывая при этом ни малейших признаков веселья. — Ещё и мамонты, ко всему прочему…. Надо же, я был уверен, что они давно уже перевелись. Последний раз их видали года так три назад…. Где вы, кстати, повстречались с ними?
Кот достал из-за пазухи карту, нанесённую на пергамент, развернул, разложил на плоском камне.
— Откуда она у вас? — опешил Гамми.
— Олмер вручил в Пригорье.
— Растяпа этот Олмер! — неожиданно разозлился гном — Я предупреждал, что от него можно ожидать чего угодно! Нельзя же быть таким рассеянным!
Подошёл Серый маг, мельком взглянул на карту и, неодобрительно покачав головой, резюмировал:
— Да, в этот раз без штрафа не обойтись!
— Что случилось-то? — заволновался Кот.
— Карту вам Олмер дал совсем не ту. Неправильную и устаревшую, — тусклым голосом объяснил маг. — Ладно, с этим мы разберёмся потом…. Где же был ваш лагерь, когда по нему пробежали мамонты?
— Вот здесь, на краю осиновой лесополосы.
— И куда они проследовали?
— Напрямик в Комариные Топи. Там ещё осталась свежая просека — метров десять-двенадцать шириной.
— Хорошо, запомню! — пообещал гном, пряча карту за широкий обшлаг камзола, и ловко повернул разговор в другую сторону: — Так мы будем сегодня обедать или как? Вечер наступает, скоро уже будет впору ужинать…. Ну, вот, что я говорил!
Со стороны серебристой палатки, до которой было метров сорок-пятьдесят, раздались громкие и мелодичные звуки.
— Извините, друзья! — вежливо приподнял над головой остроконечную шляпу Серый маг. — Нам с Гамми надо отойти ненадолго. Очень важные магические дела…. Извините ещё раз!
Гном и маг удалились к палатке.
— Примерно так поёт волшебный ящик бродячего шарманщика, — громким шёпотом поделился ощущениями Кот.
— Шарманщик здесь совершенно не причём, — недоверчиво покачала головой Мари. — Это звенит "мобильный телефон"…. Так в Другом мире называются специальные приспособления, с помощью которых можно говорить друг с другом через большие расстояния. Даже через сотни и тысячи километров. Высоко в небе летает спутник, на него поступает сигнал, отражается….
— Остановись, пожалуйста, — попросил невесту Томас. — Откуда ты это знаешь? Ты, что же, самовольно…
— Извини, так получилось, — легкомысленно улыбнулась девушка. — Да, я уже почти двое суток не прикасаюсь к грушевому сидру Фергюса. Только делаю вид, что пью.
— И тебе нестыдно?
— Не очень. Если мне не изменяет память, то ты первый начал втихаря ставить над собой эксперименты…
— Мари, ты неправа, — подключился к разговору Кот. — Серый маг может по глазам распознать обман. Пройдёт ещё час-другой, и он поймёт, что тебе тоже нельзя доверять полностью…. Давай-ка, прямо сейчас, глотни микстуры. Поверь, так будет лучше. Не готовы мы ещё к прямому бунту…. Вспомни слова мага, мол, информированность — залог мудрости. Маловато у нас полноценной информации….
— Мари, выпей сидра, — поддержал Кота Томас. — Не стоит сейчас так рисковать. Наша ближайшая задача — получить новое задание и освободится от нежданных опекунов. Вот на маршруте, без внимательных и недоверчивых глаз надзирающих, мы и продолжим наши изыскания — по восстановлению памяти.
Девушка, тихонько вздохнув, откупорила свою флягу, а перед тем как глотнуть из неё, сообщила:
— А ещё я разглядела — на подходе к костру — как из серебристой палатки высовывается ружейный приклад…. Ружьё — это оружие Другого мира. Оно стреляет ни стрелами, а свинцовыми шариками. Из него можно наповал убить противника на расстоянии в полкилометра…. И с глазами. Как я поняла, наблюдая за вами, соратники, если долго не пить сидра, то зрачки заметно укрупняются и приобретают характерный фиолетовый блеск. У меня это ещё не проявилось? Ну, и замечательно…
Через две-три минуты из палатки выбрались Серый маг и Гамми, коротко о чём-то переговорив между собой, направились к костру. Лица у обоих были радостными и возбуждёнными.
— Что вы там всё шепчитесь? — весело спросил Аматов (Томас предпочитал про себя именовать мага именно так). — Тайны появились от коллег? Нехорошо это…
— Да вот всё спорили: ждать, пока вы вернётесь, или, не дожидаясь, начать разрезать баранину на порционные куски? — смущённо пояснила Мари. — Очень уж хочется кушать. Особенно Коту. Отощал он, бедняга, за последнюю неделю…
Кот от неожиданности закашлялся, но спорить не стал и благоразумно промолчал.
— Какие ещё сантименты между своими? — притворно возмутился Гамми. — Не надо было нас ждать. Вот же тарелки и ножи…. И, вообще, таким славным героям не пристало избыточно стесняться!
— Действительно, не пристало! — поддержал гнома Серый маг. — Ещё ранним утром прилетел почтовый голубь от Олмера. В записке были кратко перечислены все ваши свершения и подвиги: уничтожили одного и ранили второго вурдалака, ушли от Чёрных Всадников, преодолели непроходимые Комариные Топи…. Молодцы!
— Олмеру уже всё известно? — бесхитростно удивилась Мари. — Откуда?
— Это же Средиземье, деточка моя! Здесь новости разносятся быстро, чихнуть не успеешь…
После сытного обеда-ужина Серый маг достал из внутреннего кармана плаща шикарный кисет, без всякой меры расшитый золотыми нитями и украшенный крупными жемчужинами, и извлёк из него курительную фарфоровую трубку.
"Вернее, настоящее произведение искусств!", — отметил Томас. — "Весь чубук инкрустирован рубинами и изумрудами. Да, очевидно, маги Средиземья не чужды любви к пошлой роскоши…".
Аматов, никуда не торопясь, набил трубку очень духовитым и ароматным табаком и похвастался, странно поглядывая в сторону Мари:
— Такого табака нет во всём Средиземье, честное слово! Мне его присылает одна…, э-э-э, эльфийская принцесса. Влюбилась, понимаешь, в меня, голову потеряла…. Ладно, Бог с ней, с принцессой! Вы мне лучше подробно расскажите про ваше путешествие. Как убили вурдалака? Как прошли через Комариные Топи? Ещё вот…, - слегка замялся. — Говорят, что вы близко подходили к крохотному хутору Потеряшка? Не видели там, случаем, ничего странного?
Томас, напустив на себя скучающий вид, приступил к докладу, думая совсем о другом: — "Вполне возможно, они не знают, что Кот ночью подходил к хутору и видел там обезображенные трупы…. Было темно. Эльфийские воробьи — кем бы, или чем бы они не были на самом деле — могли и не заметить этого манёвра. Говорить о трупах зверски замученных хоббитов или нет? Учитывая общую неопределённость, пожалуй, не стоит. Бережёного, как известно, Бог бережёт…".
Про схватку с вурдалаками он рассказал очень подробно и красочно, не утаив и факта находки красно-чёрного цилиндра, предположив:
— Наверное, это был обычный магический амулет подлого Саурона. На него потом мамонт наступил и смял в лепёшку. Обломки цилиндра мы подбирать не стали, оставили на просеке.
— Правильно всё понимаешь, Утренник! — одобрил Аматов. — Магический оберег подлого и, главное, жадного Саурона! Бросили и правильно сделали…. Что было дальше? Продолжай!
Томас сразу же перешёл к событиям в Арчете и к форсированию Комариных Топей.
— Стоп, стоп! — вмешался Гамми. — А кто конкретно вам посоветовал — обходить стороной серебряные «нити»?
— Не знаю, темно там было, — пожал плечами Томас. — В смысле, в трактире "Бодрый пони"…. Горело всего два масляных светильника. Да и когда стало ясно, что мы жителям отдаём лошадок, поднялся такой гвалт…. Вышли мы на болото, дикий кабан стал ломиться через камыши, потом его разорвало на части. Подходим, а части туши опутаны светлой проволокой…. Вот мы и стали внимательно смотреть под ноги и старательно обходить «нити» стороной. Так и перебрались через Топи.
— Молодцы! — похвалил в очередной раз Серый маг и тут же напомнил: — А что же с хутором Потеряшка? Зачем вы вообще к нему пошли?
— Я попросил! — благородно признался Кот. — После встречи с вурдалаками страшно мне было ночевать в чистом поле, захотелось под какую никакую, но — под крышу…. А тут на карте — на полдороге к Арчету — изображён хоббитанский хутор. Вот я и предложил, мол, рванём к нему…. Только не получилось добраться до поселения. Не доходя с полкилометра, пони заупрямились, и ни за что не хотели шагать дальше. Потом их Мари поддержала.
— Как же иначе? — возмутилась девушка. — Всем известно, что животные издали чуют опасность! Их всегда надо слушаться! Вот и мы не стали приближаться к хутору. Наоборот, отошли от него подальше, к самой границе с лесом, развели большой и высокий костёр, у которого и просидели до самого утра.
— Умница ты наша! — умилился Серый маг. — Кот, Утренник, бездельники! Благодарите эту хрупкую девушку за спасение ваших молодых жизней! В хуторе Потеряшка живут потомственные упыри и кровопийцы. Нет там никаких хоббитов, и никогда не было…. Понимаете? Вы просто чудом остались в живых…. Что там ещё? В Арчете голод? Хорошо, поможем. Подбросим бедолагам продовольствия с первой же оказией…. Ладно, доблестные путешественники, давайте готовиться ко сну. Гамми, помоги ребятам установить палатку! Метрах в ста пятидесяти от нашей, а то я очень громко храплю. Встанем завтра пораньше, обсудим планы на ближайшие дни и недели…
Ночью неожиданно закрутило в животе.
"Наверное, мясо горного барана было не до конца прожаренным", — решил Томас и осторожно, стараясь не разбудить спутников, выбрался из палатки, стараясь вспомнить, в какой стороне он видел шикарные заросли лопухов.

Стояла тихая и тёплая ночь, голубоватые звёзды и зеленоватая Луна лениво просвечивали сквозь рваные облака. После посещения лопухов сон неожиданно куда-то сбежал, и Томас решил немного прогуляться. Подошёл к полуразрушенной стене Амон-Сул, свернул за гранитную скалу и напряжённо замер.
Впереди послышались голоса:
— Смотри-ка ты, а из ребятишек получилась отличная команда! — восхищённо сообщил Аматов. — Так блестяще прошли маршрут!
— Они прошли маршрут, а мы заработали деньжат, — голос Гамми был холоден и деловит. — Мамонты — тоже хорошая тема, завтра обязательно отправлю к Топям поисковую команду…. А, рулетка? Чем не гениальная идея? Почему мы с вами, герр Александр, до сих пор не организовали в Средиземье казино? Хоббиты и гоблины — крупье и официанты, игроки — солидная и чистая публика. Сколько можно работать с разными маньяками и извращенцами?
— Можно и казино. Кто же спорит.
Ещё через минуту гном произнёс, противно причмокивая губами:
— А эта Мари — ничего себе штучка! Я бы её — того самого…
— И думать забудь! — сердито прервал его Серый маг. — Во-первых, у нас на ближайшее время имеется определённый сценарий. А, во-вторых, я и сам положил на неё глаз…. Но, с отсрочкой! Провернём дело, вот тогда-то — ужо! А после меня, пожалуйста, возражать не буду…

Глава девятая
Странные встречи и происшествия

Аматов и подлый Гамми, о чём-то негромко переговариваясь между собой, ушли по направлению к лагерю — на тусклые отблески костра. А он ещё долго оставался на месте, прижимаясь спиной к гладкой поверхности гранитной скалы: усиленно размышлял, переваривая услышанное.
— Что же, всё гораздо серьёзней и хуже, чем я предполагал, — шёпотом резюмировал Томас. — Мрак сплошной кругом…. И, получается, что прямо сейчас ничего кардинального не предпринять. Потому как не хватает информации…. Чего там — "не хватает"? Полный ноль — достоверной информации. Только смутные подозрения, да неопределённые предположения…. Подкрасться к серебристой палатке, войти и безжалостно прикончить обоих подлых врунов? Во-первых, мне ещё никогда не доводилось никого убивать — крупнее таракана…. Во-вторых, любопытные эльфийские воробьи. Если даже трупы сбросить ночью в ближайшую бездонную пропасть, то с утра очень многим станет известно, что Серый маг и гном Гамми бесследно пропали. Причём, в тот самый момент, когда рядом с ними находились строго определённые личности…. Нет, данный вариант полностью исключается. Как полностью безрассудный и несерьёзный. Настала пора принятия взвешенных и продуманных решений. Пора взрослеть, в конце-то концов…. А вот мою Мари, уроды загадочные, вы никогда не получите. Я это непонятное Средиземье — вместе с его двойным дном — на уши поставлю, так вас всех…. Будем выжидать, старательно копить информацию, присматриваться…
Утром Томас выглядел самым бодрым и деятельным из всех присутствующих на вершине Заверти: встал первым, нарубил дров, разжёг весёлый костёр, вскипятил воды, соорудил нехитрый завтрак, беззаботно шутил и смеялся, а за трапезой рассказал множество бородатых — и, даже, местами пошлых — хоббитанских анекдотов.
Аматов, слушая его юмористические потуги, благостно и беззаботно похохатывал, гном хмуро усмехался и многозначительно цокал языком, а Мари, улучив момент, отозвала его в сторону и спросила напрямик:
— Что такое сегодня с тобой? Зачем корчить из себя такого пошлого и недалёкого идиота?
Томас коротко рассказал невесте о подслушанном ночном разговоре, прошипев напоследок:
— Улыбайся, душа моя, улыбайся. Будь беззаботной. Можешь даже поцеловать меня…. Вот, молодец, опять румянец вернулся на твои симпатичные щёчки. И не бойся ничего. Слышишь? Мы обязательно прорвёмся…
По завершению завтрака, Аматов сообщил:
— Здесь, друзья, наши дороги ненадолго расходятся…. Вы — прямо сейчас — направитесь в легендарные эльфийские земли, в красивый город Ривенделл, где правит великий Элронд. Гном Гамми прекрасно знает дорогу и с удовольствием проводит вас. Он же — на время этого путешествия — и назначается новым командиром отряда…. Дней за восемь-десять доберётесь, я дам вам с собой заветный охотничий рог — отгонять подлых Чёрных Всадников. Вот ещё на дорогу три фляги с лечебным сидром. И жареного барашка забирайте. В том холщовом мешке находятся свежие пшеничные сухари, а в этом пакете — вяленые эльфийские яблоки…. Новое задание? Вам про него расскажет мудрый Элронд. После выполнения задания получите у него новую порцию сидра и вернётесь в Пригорье. Там и поговорим. Может, если вокруг всё будет спокойно, то и свадьбу сыграем весёлую…. А у меня и здесь, на вершине Заверти, хватает важных и неотложных дел. Необходимо дождаться одного…э-э-э, человека, переговорить с ним…
Узкая тропа, спустившись к подножию Заверти, пересекла наезженную дорогу и уверенно устремилась к югу. Местность, окружающая их со всех сторон, была дикой и неуютной: сплошные разноразмерные валуны и тёмные островерхие скалы, покрытые мхами и лишайниками, кустики вереска и брусничника. Лишь изредка на пути встречались маленькие цветные островки смешанного леса.
Возле одного такого островка Мари удалось сбить камнем из пращи упитанного и сонного зайца, неожиданно выскочившего навстречу отряда. При проезде мимо второй рощицы Томас исхитрился подстрелить меткой стрелой, выпущенной из лука, ленивого тетерева, который наивно решил спрятаться за развилкой берёзы.
— Вот же — хоббиты! С ними не пропадёшь! — восхитился Гамми и тут же предостерёг, хитро и многозначительно подмигивая: — А если не будете исправно глотать сидр славного Фергюса, то все ваши хоббитанские навыки и умения позабудутся — сразу и навсегда. Даже не сможете ходить босиком, все ноги разобьете до крови…
"Пой, ласточка, пой!", — мысленно ответил гному Томас. — "Мы с тобой ещё пообщаемся, поганец бородатый! Впрочем, пока отложим разговоры начистоту и эксперименты с сидром. Хотя бы до прибытия в эльфийский Ривенделл…".
Они шагали бодро и целенаправленно. Заверть медленно, но верно отдалялась, далёкие горы на юго-востоке, наоборот, чётко проступили из таинственной светло-сиреневой дымки. Во время обеда Кот ловко разделал зайца и тетерева, наспех поджарил тушки над пламенем костра и пообещал:
— Ночью запеку окончательно, когда буду дежурить. А пока будем довольствоваться вчерашней бараниной и пшеничными сухарями. Да, я явно начал худеть…
Пользуясь тем, что Гамми отошёл за песчаный холм по своим гномьим делам, Томас тихонько поведал Коту о случайно подслушанном ночном разговоре.
— Плохи наши дела, — покрутил ушастой головой верный соратник. — Убить бы этого Гамми, и вся недолга. Только не удастся этого скрыть, как ни старайся…. Думаю, что ты прав, командир. В Ривенделле со всеми этими странностями будет разбираться гораздо сподручней.
— Я тоже так думаю! — горячо поддержала Мари. — Тем более что там живут эльфы. А, как известно, они самые справедливые и добрые во всём Средиземье…

Ближе к вечеру, когда до заката оставалось часа полтора, Кот неожиданно забеспокоился, усиленно закрутил носом-подушечкой и поделился подозрениями:
— Ветерок приносит очень тревожные и неприятные запахи. Звериные такие, недобрые…. Командир, помоги мне залезть вот на тот валун. Ты на него крепко обопрись руками, а я заберусь тебе на плечи…. Мари, лентяйка, подтолкни меня!
Ещё через пять-шесть минут Кот объявил:
— Волки! С востока подходят две стаи! До них всего-то километра полтора. Забирайтесь ко мне, я сейчас сброшу верёвку…. Ну, кому я говорю? У вас минут десять, не больше!
На вершине плоского валуна, вытянутого вверх, было тесно.
— Руки свои убрал подальше, рыжебородый! — Мари хмуро посмотрела на гнома. — Я ведь умею хорошо обращаться не только с пращой, но и с хоббитанским кинжалом.
— Очень мне надо, — обиженно пожал широкими плечами Гамми. — Я просто хотел помочь милой девушке, не более….
Томас посмотрел на восток. До приближавшихся волчьих стай оставалось метров сто пятьдесят. Вернее, одна стая была чисто-волчьей и состояла из восьми поджарых светло-серых животных — во главе с матёрым, более тёмным и головастым вожаком. Вторая же группа включала в себя шесть необычных всадников: на тёмно-коричневых, высоких в холке волках (или на собаках?) восседали коротконогие существа, облачённые в лохматые тулупы. Лица наездников были покрыты густой растительностью, только круглые тёмно-фиолетовые глаза, недобро просвечивая через серо-седую шерстку, мрачно изучали окрестности.
Мари поёжилась, словно бы от холода, и негромко спросила:
— Кто же это? Никогда не слышала о таких существах…
— Степные чуруки, — расстроено сообщил Гамми. — Верные слуги подлого Саурона…. Серый маг уверял, что они откочевали далеко на северо-восток, к Мглистым горам. Не знаю, что теперь и думать…. Неужели Серый маг ошибся? Или…
— Интриги везде и всюду, — предположил Томас. — Все что-то не договаривают друг другу. Обманывают, запутывают, наводят тень на плетень….
Гном, смачно сплюнув в сердцах, ничего не ответил на это высказывание, только недовольно махнул рукой.
— Ага, а на юге наблюдается широкая река! — обрадовался Кот. — Она называется — Хоарвелл — и хорошо известна в Средиземье своими жирными хариусами. Скоро будем объедаться свежей рыбой…
— Если нас самих раньше чуруки не слопают, оставив только тщательно обглоданные косточки, — перебил Гамми. — Это те ещё деятели…. Кроме того, у них, наверняка, имеется конкретное задание.
Волки окружили валун со всех сторон, плотоядно посматривая на его макушку и жадно облизываясь. Странные волосатые существа слезли с тёмно-коричневых собак и — без суеты и спешки — выстроились перед каменной глыбой в ряд.
— Какие же они маленькие, даже ниже хоббитов, — презрительно прошептала Мари и тут же уважительно добавила: — А вот луки у них непривычно большие, гораздо выше и шире хоббитанских…
— Чуруки — лучшие стрелки из луков во всём Средиземье, — еле слышно пробормотал Гамми. — Нет у нас ни единого шанса выпутаться. Придётся сдаваться…
— Сдаваться? — опешила Мари. — Ни за что!
— А что ты предлагаешь?
— Только сделать вид, что сдаёмся…. Спустимся все вместе вниз и неожиданно наброситься с кинжалами на этих слуг Саурона. Боевой топор гномов — тоже славное оружие…. А там — как повезёт…. Четверо против шестерых? Шансы почти равны. Если, конечно, не считать волков и собак….
— Я тоже не вижу других вариантов…, - признался Томас и громко обратился к странным существам: — Эй, уважаемые! Чем мы обязаны вашим повышенным вниманием? Ехали себе спокойно, никого не трогали. Мы, всего лишь, рядовые пешки, и ничего не знаем толком…
Чуруки разразились противным хихиканьем, и один из них — обладатель самого густого волосяного покрова на лице — ответил с ни чем неприкрытой насмешкой:
— Это точно, что вы ничего не знаете! Да и надо ли — рядовым пешкам — знать что-либо? Их дело — усердно передвигаться по шахматной доске и беспрекословно подчиняться приказам вышестоящих…
— Так мы и выполняли! — возмутился Кот. — Велели забраться на вершину Заверти, мы и забрались. Приказали следовать в Ривенделл, мы и следуем…. Какие к нам претензии?
После короткого совещания, предводитель чуруков объявил:
— А никаких претензий, собственно, и нет…. Молодцы, пешки! Отлично справляетесь с нелёгкой службой! Только вот, выкуп вам придётся заплатить, если не хотите попасть в рабство и отправиться в рудники Мордора. Закон такой у степных чуруков: со всех встречных брать выкуп…. Если, понятное дело, эти встречные не сильней тебя.
— У нас же нет при себе ничего ценного! — абсолютно логично и последовательно удивился Кот. — Ваша шутка, уважаемый, совсем не смешна…
— Есть! — гнусно ухмыльнулся чурук. — Во-первых, охотничий рог Серого мага, вещь практически бесценная. Во-вторых, эта милая и симпатичная девчонка…. Выбирайте сами. Даю вам на это ровно десять минут…. Потом мы начнём стрелять из луков, находясь вне зоны досягаемости ваших ответных стрел, и всё заберём сами…. А у наших волков и собачек будет сытный ужин.
Гамми тут же жарко зашептал:
— Охотничий рог нельзя отдавать, без него мы пропадём. Налетят Чёрные Всадники, выпьют всю кровь. Ни сегодня налетят, так завтра…. Пусть чуруки забирают девчонку. Таких в хоббитанских деревеньках — без счёта. Из двух зол всегда надо выбирать меньшее…
— Молчи, придурок хитроглазый! — спокойно посоветовал Томас, со звоном доставая кинжал из ножен. — Трусам слова никто не давал…. Более того, я объявляю себя командиром отряда!
Снова зазвенело, и Кот, демонстрируя свой короткий меч, солидно подтвердил:
— Ты, Гамми, низложен! Давай, бросай вниз охотничий рог Серого мага. Ну, кому сказано?
— Никогда! — гном со значением положил ладонь правой руки на рукоятку боевого топора. — Вам не справится со мной, проклятые хоббиты! Не отдам волшебный рог!
Приблизиться к разъярённому Гамми, действительно, было очень непросто: гном, чуть согнув ноги в коленях, уверенно стоял на макушке валуна и резко размахивал боевым топором в разные стороны. Томасу и Коту приходилось только пригибаться и уворачиваться.
Неожиданно Мари бросилась гному в ноги, обхватив его колени, резко надавила плечом…. Через мгновение Гамми, хрипло вопя, навзничь свалился с камня, но — перед встречей с землёй — умудрился ловко сгруппироваться, поэтому уже через минуту поднялся на ноги и был окружён волками и радостными чуруками.
— Что это за хитрый приём? — поинтересовался у невесты Томас. — Где ты ему научилась?
— Помнишь, когда мы шли к Заверти через степь, то сделали обеденный привал? Ну, там ещё звонкий родник бил из земли? А Кот нам тогда рассказывал про Другой мир…. Помнишь: про географию, про разные виды спорта, которыми там занимаются люди?
— Помню, конечно же. И вода в роднике была очень вкусная. И рассказы нашего уважаемого Кота — очень интересными…
— А я вот — ничего не помню! — огорчился Кот, вкладывая короткий меч в ножны. — В смысле, не помню, что я тогда вам рассказывал…. А всё проклятый сидр Фергюса! Напрочь отшибает память — касательно воспоминаний о Другом мире.
— Один из тех странных видов спорта назывался — "регби", — невозмутимо продолжила девушка. — Там ещё много здоровенных дядек пинают туда-сюда овальный мячик. Так вот, прошлой ночью мне это регби приснилось — ни с того, ни с сего…. Там дяденьки останавливали друг друга именно этим приёмом. Вот я и запомнила…
Внизу, тем временем, всё шло своим чередом. У Гамми, который совершенно не сопротивлялся, были отобраны боевой топор и охотничий рог Серого мага. После чего гном был надёжно связан и заброшен на спину большеголового волка.
— Эй, недомерки! — громко прокричал главный чурук. — Счастливо оставаться! Можете смело спускаться на землю и устраиваться на ночлег. Вы сами нам не нужны…. Счастливого пути! В Ривенделле передайте привет благородному и легендарному Элронду…
— От кого привет? — уточнил Томас.
— От коварного Илвера, вождя степных чуруков, верного слуги непревзойденного Саурона! — прилетел ответ.
Вскоре волки и чуруки — верхом на тёмно-коричневых псах — устремились на юго-восток. Закат уже догорал, на Средиземье опускалась тревожная тёмно-фиолетовая ночь.
— А нам с утра идти на юг, — засомневался Кот. — Как бы не столкнуться с этими волосатыми уродцами ещё раз…. Впрочем, для страховки можем сделать небольшую петельку на юго-запад. Как думаешь, командир?
— Можно и на юго-запад, — согласился Томас. — Мы, вообще-то, остались без знающего — пусть и подлого — проводника. Объясни, Отто, с чего это ты решил, что эльфийский Ривенделл находится именно на юге?
— Это все знают! Ну, в том плане знают, что благородные эльфы живут в густых южных лесах. Пусть, и узких. Которые расположены между бескрайними травянистыми степями и дальними белоснежными горами….У Фергюса в "Тёмной таверне" я в кладовке нашёл одну древнюю книгу, правда, без обложки. Там много чего рассказывалось об этих местах…
Мари устало поморщилась:
— Вы, храбрые воины, забыли о главном…. Мы же остались без надсмотрщика! А, значит, снова можем продолжить эксперименты по восстановлению памяти. Понимаете? Чур, тянем жребий!
— Хорошо, тянем, — согласился Томас. — Только прошу вас, друзья, говорите потише, а ещё лучше — шёпотом….Вдруг, эти серебристые точки — так называемые "эльфийские воробьи" — обладают не только отличным зрением, но и отменным слухом? Ещё неизвестно, что они потом расскажут о сегодняшнем происшествии Серому магу и Олмеру. Вполне возможно, что уже завтра мы будем объявлены подлыми предателями и навсегда лишены целительного сидра…
На рассвете, оставив Мари дремать возле ласкового костерка, Томас и Кот снова забрались на вершину валуна — дополнительно изучить сверху предстоящий путь. Утренний туман отсутствовал, видимо, поленился — на этот раз — выходить на театральные подмостки и сладко спал где-то — в надёжном укрытии…
— А ведь там, на юге, не одна, а целых две широкие реки! — вскоре торжественно объявил Кот, смахивая с ресниц крохотные слезинки, выступившие от напряжения. — Действительно, утром наблюдать за окрестностями — гораздо эффективнее, чем на закате…. Вечернее солнце, оно какое-то усталое, светит лениво, без души. А утреннее, оно совсем другое: бодрое, внимательное, любопытное…
— Кончай философствовать, Отто! — попросил Томас. — Нам пора уже выходить на маршрут. Давай, излагай сугубо по делу.
— По делу, так по делу…. Серая река, та, что ближе к нам, действительно, Хоарвелл. Эльфы называют ее — Митейтел…. В принципе, если идти вверх по течению реки, то можно выйти к болотам Эттен. А от них до самого Ривенделла ведёт надёжная гать, мощенная брёвнами лиственницами. Понимаешь?
— Ничего не понимаю, братишка! — задумчиво хмурясь, признался Томас. — Причём здесь — брёвна лиственницы?
— Чёрные Всадники передвигаются только по твёрдым, каменистым и песчанистым дорогам. А топи и болотные тропы они обходят стороной: там и своей нечестии хватает…
— Утешил, хвостатый, ничего не скажешь! А как называется вторая, светло-бежевая река?
— Это Лаудвотер, иначе — Бруинен Ривенделла. В неё и впадает Хоарвелл. В любом случае, чтобы попасть во владения эльфов, нам предстоит переправляться через обе эти реки.
— Переправляться? — насторожился Томас. — Вплавь? Или там имеются надёжные мосты?
— Мосты, конечно же, имеются. Только я не знаю, где точно. Придётся разбираться уже на месте…
После завтрака они тронулись дальше. Перед тем, как забросить за плечи вещмешки, Томас и Кот сделали по дежурному глотку сидра из фляг, Мари же только ехидно улыбнулась: слепой жребий именно ей доверил важную миссию по восстановлению памяти.

За два последующих дня путешественники — по широкой дуге, немного отклонившись из предосторожности на запад — преодолели порядка шестидесяти километров и разбили ночной лагерь на вершине конусообразного холма, с которой в южную сторону прекрасно просматривалась вся осенняя лесостепь — вплоть до берега Хоарвелла.
— Река удалена от нас километра на полтора-два, — настороженно подёргал треугольными ушами Кот. — Одно только плохо: вдоль речного берега тянется наезженная дорога, что является полной неожиданностью…. В прочитанной мной книге ни о чём похожем не упоминалось. Ладно, будем бдить…
— Будем. В том смысле, что даже не будем разводить костра, — согласился Томас и выжидательное посмотрел на Мари. — Дорогая, а ты ничего не можешь прояснить? Как там твоя память? Не подсказывает чего?
— Река Хоарвелл упоминается в книге господина Толкинена, — подумав, сообщила девушка. — Но и там ничего не говорится о дороге, идущей вдоль речного берега.
— Ага! — обрадовался Кот, указывая рукой на юго-восток. — Вон там, километрах в семи, виднеется что-то похожее на мост через реку…. Предлагаю следующий нехитрый план. Сейчас ужинаем и ложимся спать, завернувшись в плащи. Причем, желающие могут вдвоём завернуться в один плащ…. Шучу, не обижайтесь! А на рассвете мы просыпаемся, умываемся, завтракаем, бодро выступаем в направлении моста и без излишнего труда форсируем Хоарвелл…
План был безоговорочно принят. Только вот, осуществить его — не удалось…. Багровый закат ещё лениво догорал, когда со стороны реки донеслись неясные звуки, а вдоль дороги замелькали призрачные тени.
Через некоторое время Кот доложил:
— Похоже, там происходит действо, очень сильно смахивающее на волчью охоту с красными флажками. Только вот, роли серых хищников — в данном случае — играют люди, а человеческие роли, наоборот, волки…
— Вижу! — досадливо отмахнулся Томас. — Не мешай, пожалуйста, своими заумными комментариями!
Происходящее внизу, действительно, здорово напоминало обыкновенную охоту. Группа, состоящая из двенадцати светло-чёрных полосатых людских фигурок, растянувшись на добрые двести пятьдесят метров, следовала по дороге. Вернее, люди бежали, сломя голову, явно, из последних сил…. По бокам — и со стороны степей, и со стороны берега Хоарвелла — группу сопровождали серые поджарые волки, также вытянувшись в две длинные цепочки. Сзади уставших людей неторопливо и планомерно нагоняли три Чёрных Всадника, время от времени лениво постреливая в преследуемых из больших чёрных луков.
Вот, одна человеческая фигурка неподвижно застыла на пыльных камнях дороги, через полминуты вторая неуклюже заковыляла, держась за раненую ногу, насквозь пробитую чёрной стрелой.
— Ага, вот и засада проявила себя, — зло прошептала Мари.
Из густого кустарника, примыкающего к реке, выскочили три человека в зелёно-коричневых пятнистых одеждах. Один «пятнистый», держащий в руках непонятный тёмный предмет, замер на месте, а его два товарища — без суеты и сомнений — направились навстречу бегущим. Замелькали вечерние солнечные зайчики, отражаясь от полированной стали, зажатой в ладонях «пятнистых»…
Схватка, а, вернее, кровавая бойня получилась скоротечной: уже через три-четыре минуты все светло-чёрные фигурки неподвижно застыли на земле, а «пятнистые» согласованно отошли в сторону, очевидно, совещаясь о чём-то.
Волки, не останавливаясь, проследовали вдоль реки на запад. Чёрные Всадники, ловко развернув откормленных коней, неторопливо затрусили на восток.
— Можно прокомментировать? — обиженно надув щёки, вежливо поинтересовался Кот. — Спасибо, высокочтимый командир! Итак, очевидно, двенадцать каторжников сбежали из рудников Мордора…. Чёрные Всадники и волки отправились следом, а эти трое «пятнистых» двинулись наперерез. В данном месте и состоялась запланированная кровавая встреча…
— Смотрите, смотрите! — радостно воскликнула Мари. — Этот смельчак только притворялся мёртвым! Молодец! Беги!
Одна из светло-чёрных фигурок, внезапно вскочив на ноги, понеслась к прибрежному кустарнику.
— Уйдёт! — уверенно предположил Кот и тут же огорчился: — Нет, ничего не получится, там тоже — засада…
Из кустов — навстречу беглецу — вышел ещё один «пятнистый». Но на человека в полосатой одежде это не произвело должного впечатления, он смело бросился на противника и сбил его на землю. Раздалось несколько глухих щелчков, словно бы где-то на речном берегу невидимый великан щелкнул своим великанским кнутом.
— Смотри-ка ты, ушёл! — восхитился Кот.
С земли поднялась только светло-чёрная фигурка, за считанные секунды добежала до речного обрывистого берега и, не медля ни секунды, бросилась в серые воды Хоарвелла. Внизу опять нетерпеливо защёлкал великанский кнут, трое «пятнистых» бестолково засуетились вокруг неподвижного тела четвёртого.
— Что нам скажет Великая Прозревшая? — нетерпеливо спросил Томас.
Мари извинительно передёрнула плечами:
— Могу только одно сообщить определённо: глухие щелчки издавали автоматы…. Это такое оружие Другого мира, гораздо более мощное и эффективное, чем ружья…
Солнце трусливо спряталось за линией горизонта, с востока неожиданно приползли сплошные облака, спрятавшие Луну и звёзды за плотной завесой. Вокруг стало совершенно темно, только внизу, у речного берега изредка мелькали непонятные огоньки.
— «Пятнистые» до сих пор ищут беглеца, — сообщила Мари и непонятно добавила: — А светлые огоньки получаются с помощью карманных фонариков. Это…
— Такие хитрые штуки из Другого мира, — насмешливо продолжил Томас и обеспокоено попросил: — Тихо, друзья! Давайте, помолчим…
С востока, куда недавно ускакали Чёрные Всадники, послышался едва слышный гул, который с каждой минутой креп и приближался. Вскоре на дороге синхронно заплясали два мощных жёлтых луча.
— Желтоглазый Дракон? — испуганно спросил Кот. — Только этого нам и не хватало! Рассказывают, что он плюётся раскалённым пламенем на полтора километра…
— Это не огнедышащий дракон, — успокоила Мари. — Обычный автомобиль едет по дороге. Только очень мощный…. «Автомобиль» — это такая железная повозка Другого мира, работающая на бензине…. Думаю, что «пятнистые» вызвали повозку по мобильному телефону. "Мобильный телефон" — это такое приспособление…
— Мы уже в курсе, — остановил девушку Томас. — Ты нам про него
рассказывала на вершине Заверти, когда Серый маг и Гамми ушли на совещание в серебристую палатку.
— Да? А я и не помню…. Ладно, Бог с ним! Итак, сейчас пятнистые загрузят в автомобиль тело своего товарища, сами заберутся, и, наверное, уедут…

Ещё через пятнадцать-двадцать минут, когда автомобиль, постояв немного возле прибрежного кустарника, развернулся и уехал обратно, а шум его мотора окончательно затих где-то на востоке, Кот предложил:
— Давайте, уважаемые недомерки, ложиться спать. Утром придумаем, что делать дальше…. Может, будут другие предложения?
— Будут! — откликнулся Томас. — Спать нам сегодня не придётся. Совсем. По крайней мере, ночью…. Выждем ещё час-другой и, если за это время ничего подозрительного не случиться, двинемся к мосту. Главное — до наступления рассвета — перебраться на противоположный берег реки. На этом мне как-то неуютно…
— Думаешь, что на том берегу Хоарвелла будет лучше? — очень серьёзно спросила Мари.
— По крайней мере, мне очень хочется надеяться на это…

Глава десятая
Ночная охота, граната и частная тюрьма

Они выступили к мосту, когда до прихода "часа волка" оставались считанные минуты.
Есть — в сутках — такой хитрый час, приграничный между ночью и утром. За этот час умирает ночная темнота, постепенно превращаясь в серый утренний полусумрак. И уже на самом исходе "часа волка" на востоке появляется тоненькая ало-розовая нитка, сигнализируя о приходе зари…
Томас, как это и полагается настоящему командиру, шёл в походной колонне первым.
— "Час волка" — лучшее время суток для проведения смелых и дерзких диверсий, — шёпотом известила Мари, шагавшая следом. — По крайней мере, так было написано в книгах Другого мира. Эти книги назывались — авантюрно-приключенческие романы. Я их читала когда-то…
— Ты, Великая Прозревшая, лучше бы нам — про нас же, умных и красивых — что-нибудь рассказала, — прошелестел откуда-то сбоку Кот. — Может, вспомнила чего нового?
— Нет, всё тоже. Клагенфурт, Вена, Зальцбург, сайт "Тёмная таверна"…. Ещё вот вспомнила, как мы с Томасом целовались, когда встретились в Вене, на фестивале поклонников творчества мистера Толкинена. Ты, Отто, там тоже был, обнимался с какой-то высоченной девицей…
— Ого, следовательно, я и в Другом мире понимал толк в истинной красоте…. А как же мы, трое, оказались в этом, настоящем Средиземье?
— Извини, пока ещё не вспомнила…. Да и «настоящее» ли оно?
Томас еле слышно, но многозначительно кашлянул и сердито прошипел:
— Прекратите разговоры. Берегите дыхание, сейчас прибавим скорости. Поговорим на том берегу Хоарвелла…. Кстати, Мари, как ты себя чувствуешь? Ничего не беспокоит?
— Признаков приближающегося припадка пока не ощущаю, — коротко ответила девушка.
Ночные хищные птицы, словно бы обмениваясь сведениями об охотничьих успехах и трофеях, громко и тягуче перекликались между собой. Разноцветные светлячки изредка перемигивались, выключая перед рассветом свои крохотные фонарики. Кукушка начала задумчиво и методично отсчитывать чьи-то прожитые годы…
Целый час они быстро шагали на восток по степи, словно бы намериваясь догнать автомобиль «пятнистых», идя параллельным курсом. Просто Томас решил, что двигаться по дороге очень опасно, мол: — "Вдруг, Чёрные Всадники слышат издалека шаги неосторожных путников? Например, приложив чёрное ухо к камням дороги?". Поэтому и планировалось — пересечь дорогу в самый последний момент, уже в прямой видимости моста.
Постепенно светлело, а над тёмными водами Хоарвелла бодро заклубился молочно-белый туман, целенаправленно выползая за границы речных берегов.
— Пересекаем дорогу и входим в туман, — скомандовал Томас, подбирая с земли длинную палку. — За мной идёт Мари, Кот — замыкающим.
Дорога оказалась широкой, с двумя чуть заметными колеями.
— Это следы от колёс ночного автомобиля "пятнистых", — прошептала ему в ухо Мари и тут же забеспокоилась: — Милый, туман наползает…. Мы не свалимся в реку?
— Сейчас нам это противопоказано, — еле слышно усмехнулся Томас. — Искупаемся попозже, в более подходящих условиях…. Ты, надеюсь, не против совместного купания?
— Я обязательно подумаю, мистер командир, над столь интригующим и заманчивым предложением…
— В этом месте должна быть песчаная коса, — сообщил (уже из тумана) голос Кота. — Обрывы заканчиваются примерно в двух километрах от моста, это я высмотрел ещё с вечера.
— Всё равно, лучше не терять бдительности, — посоветовала Мари. — Так очень часто бывает в жизни: думаешь, что впереди пологая коса, а по факту получается — высоченный обрыв…
Томас прикинул, что от дороги — до берега Хоарвелла — было примерно семьдесят-восемьдесят метров, поэтому он шёл вперёд очень медленно и осторожно, тщательно тыкая по ходу движения — впереди себя — длинной палкой. Камни, песок, кустики вереска…
Неожиданно кончик палки упёрся во что-то подозрительно мягкое. Ещё через секунду раздался громкий утробный вой-вскрик, перед Томасом из тумана возникла тёмная высокая фигура, что-то мелькнуло перед глазами, голову пронзила острая боль, сознание затуманилось…
По лицу, голове, плечам и спине текла холодная вода, по щекам кто-то принялся аккуратно, но настойчиво и ощутимо похлопывать, а знакомый голос велел:
— Отто, заканчивай уже воду лить без всякой меры! Твою бы энергию — да в мирных целях…
Он улыбнулся и открыл глаза. Сквозь поредевший туман пробивались самые первые солнечные лучи. Прямо перед ним наблюдались озабоченные лица Мари и Кота.
"Вернее, одно симпатичное лицо и одна наглая мордочка", — вяло подумал Томас и поинтересовался:
— А что это, собственно, было, господа?
— Да просто крепко спящий лось, — демонстративно беззаботно подмигнул правым зелёным глазом Кот. — Ты, командир, беспардонно ткнул его палкой в бок. Бедное животное испугалось, вскочило, и совершенно случайно влепило тебе копытом прямо в лоб…
— Мари?
— Так всё и было, милый, — скупо улыбнулась девушка. — Лось убежал вдоль реки на запад, а у тебя такой синяк выступил на лбу…. Это что-то! Ты его лучше не трогай, будет очень больно…
— Главное, чтобы мозги не пострадали, — важно изрёк Кот. — Зачем нам нужен сумасшедший командир, я вас спрашиваю? Тут и так — от происходящего — ум заходит за разум…
Томас, опираясь на плечо Мари, с трудом поднялся на ноги, огляделся по сторонам и непонимающе потряс головой:
— Откуда здесь взялся спящий лось? Вчера вечером — в ста двадцати метрах от этого места — пробежали волки…. Как такое может быть, а? Объясните мне, пожалуйста, если не трудно…
— Может, это были и не совсем волки, — предположил Кот.
— Поясни, друг хвостатый.
— Ну, тот вурдалак, которого убила Мари…. Он ведь был не совсем настоящим вурдалаком? Помнишь, как из его головы выпал красно-чёрный цилиндр? Вот и здесь, наверное, что-то аналогичное…. По внешнему виду — натуральные волки, а запах — совсем другой, не звериный. А для лосей, впрочем, как и для всех других настоящих животных, запах — наипервейшее дело. Вот наш лось ни капли не испугался и спокойно завалился спать…. Почему не испугался шума автомобильного мотора? Я думаю, что, конечно же, испугался. Просто забрался в реку, спрятался в густых камышовых зарослях, отсиделся там. Я когда ходил за водой — тебе лить на голову — чуть не заблудился в этих камышах…. Потом, когда всё стихло, лось выбрался на берег и уснул. Я так думаю…
Томас осторожно потрогал огромный синяк на лбу, болезненно ойкнул и перешёл к делу:
— Где находится искомый мост? Далеко до него от этого места? И где наши вещмешки?
— Рядом, рукой подать, — Кот непонятно переглянулся с Мари. — Метров сто семьдесят правее. И вещмешки мы уже перенесли туда. Только вот…
— Только — что?
— Давай дойдём до моста, сам всё увидишь. Посмотришь и разрешишь наш жаркий спор…

Мост был странным, таких видеть Томасу ещё не доводилось. Впрочем, не так много мостов он наблюдал в Средиземье, штук пять-шесть не больше.
Дело было не в том, просто чувствовалось, что этот мост — другой , нездешний.
— Ничего не понимаю! — признался Томас. — Мост, как мост. Только длинный. Изготовлен из обычных брёвен, правда, очень старых и трухлявых…. Однако, мне кажется, что он какой-то неправильный и чужой…
— Всё дело в мостовых опорах, — подсказал Кот. — В Средиземье надёжные мостовые опоры мастерят гномы, кладя одни большие каменные блоки на другие и связывая их между собой специальным раствором. Здесь же опоры моста — цельные — словно бы отлитые из неизвестного, тёмно-серого вещества. Я думаю, что тут не обошлось без тёмного колдовства…
— Они отлиты из обыкновенного бетона, — важно и чуть надменно известила Мари. — «Бетон» — это такой строительный материал, широко используемый в Другом мире. Как для возведения мостов и фундаментов домов, так и для мощения дорог…
— Следовательно, данный мост перенесён сюда из Другого мира? — уточнил Томас.
— Необязательно. Может, раньше все эти земли относились к Другому миру, а потом стали Средиземьем…
— Как такое может быть?
— Да, очень просто! В Другом мире всё возможно…. Если у тебя много денег. В смысле, очень много…
После непродолжительного молчания, Кот — с ехидной улыбкой — сообщил:
— Это, командир, ещё не всё! Самое интересное ты увидишь на самом мосту. Вернее, перед самым его началом.
— Ладно, пойдём, посмотрим — на это твоё "самое интересное"…
В двух метрах от первого мостового пролёта на земле лежала квадратная белая плита, на горизонтальной грани которой была установлена странная трёхметровая скульптура, вырубленная из иссиня-чёрного камня. Сгорбленная старческая фигура в длинном плаще, опирающаяся морщинистой рукой на кривой посох, накинутый на голову капюшон, из-под которого высовывались длинный крючковатый нос и аккуратная борода клинышком.
— Однако! — присвистнул Томас. — И что означает сия аллегория?
— Издеваешься? — поинтересовался Кот, возмущённо округляя глаза. — Это же знает любой разумный обитатель Средиземья! Ах, да, проклятый Вирус, стирающий одну память, и проклятый сидр Фергюса, стирающий память другую…. Короче говоря, этот чёрный старикан на белой скале — предостережение, обозначающее древнее чёрное колдовство, тёмную старинную магию…. По этому мосту ходить нельзя, он проклят навсегда! Понимаешь теперь?
— А ты, Мари, что скажешь? О чём это вы поспорили?
— С одной стороны, Отто полностью прав, такое поверье, действительно, существует, — задумчиво прищурилась девушка. — А вот с другой…
— Что — с другой?
— У меня сложилось чёткое и устойчивое впечатление, что всё это — обычная игра…. Всё, что происходит с нами! Всё, что происходит вокруг! Как в Другом мире — компьютерная игра…
— Игра?
— Ну, в общем, да…. Иди туда, принеси то. Обойди все препятствия, по дороге покроши — в полную труху — подлых врагов…. Всё выполнил? Получи призовые баллы, то есть, кружку грушевого сидра…. А вот сюда ходить нельзя ни в коем случае! Почему? Правила игры такие…. Вот я и думаю, что древней тёмной магией надо непременно пренебречь. В кровавой и нечестной игре, как меня учат воспоминания о Другом мире, побеждает именно тот, кто на правила игры откровенно плюёт и действует, опираясь только на элементарную целесообразность…
Поколебавшись несколько минут, Томас ещё раз осторожно потрогал свой приметный синяк и принял окончательное решение:
— Переходим по мосту на противоположный берег Хоарвелла! Во-первых, оставаться на этом берегу — чертовски опасно и полностью бесперспективно…. Чего ради? Ждать, когда снова объявятся волки, чуруки и люди в пятнистой одежде и Чёрные Всадники? А ведь туман уже практически растаял, солнце взошло…. Во-вторых, нам в любом случае нужно добраться до эльфийского Ривенделла. Хотя бы для того, чтобы выполнить задание Элронда и получить за это новые запасы целебного сидра, необходимые для возвращения в Пригорье…. Прямо сейчас развернуться и следовать в Пригорье? А где гарантии, что нас там встретят с распростёртыми объятиями? И приказ Серого мага мы тогда нарушим, а ещё придётся отчитываться за утерю волшебного охотничьего рога…. И, в-третьих, полностью поддерживаю Мари: в непонятные игры эффективней всего играть по собственным правилам.
— Конечно же, правильней всего — во всём и всегда поддерживать собственную обожаемую невесту, — принялся ворчать Кот. — Это продуктивно и очень дальновидно…. Впрочем, безропотно подчиняюсь решению большинства. Только, чур, я первым иду! Буду старательно вынюхивать потенциальную опасность…
Наружный настил из толстых досок уже давно и окончательно сгнил. Да и брёвна, к которым когда-то были прибиты доски, стали трухлявыми и местами угрожающе прогибались. А ещё из брёвен повсеместно торчали шляпки ржавых гвоздей, поэтому Томасу и Мари пришлось в срочном порядке надевать сапоги.
Они шли очень медленно, друг за другом, стараясь не потерять равновесия на скользких брёвнах и не упасть в речные воды. Метров через двести пятьдесят Кот остановился и неуверенно заныл:
— Сейчас мы находимся примерно на середине Хоарвелла…. Течение здесь — просто кошмар, доложу я вам. Так и ревёт под брёвнами, клокочет, грозит и ругается. А сами брёвна ходят ходуном и качаются…. Нельзя мне падать в реку, плаваю я — как бронзовый хоббитанский топор для колки дров…. Может, вернёмся назад?
— Совсем сошёл с ума! — перекрикивая гул реки, сообщила Мари. — В одну сторону — двести пятьдесят метров. В другую — примерно столько же…. Ну, и какая разница? Зачем, спрашивается, возвращаться? Где здесь — логика?
— И то верно, — стыдливо потупился Кот, несколько раз глубоко вздохнул-выдохнул и меленькими шажками двинулся дальше.
Наконец, дрожащий и неверный мост остался позади, под ногами снова ощущалась твёрдая и надёжная земля.
— Давайте спустимся к речной косе, — предложил Кот. — Умоемся чуть-чуть, да и пить очень хочется…
— Правильно, надо спуститься! — поддержала его Мари, жадно облизывая сухие и потрескавшиеся губы.
"Уж не «колючка» ли к ней подбирается — мелкими шагами?", — обеспокоено подумал Томас.
Они немного поплескались, весело брызгая друг на друга водой. Вдруг, Мари побледнела и, ткнув пальцем под мост, проговорила, чуть заикаясь:
— Т-там кто-то есть! Шевелится…. К-какой-то полосатый…
— Может, енот-полоскун? — предположил Кот и сам же отмёл эту смелую версию: — Не, не енот. Какой-то большой…. Точно — человек! Тот, который вчера сбежал от "пятнистых"…. Эй, друг! Как ты там? Мы друзья, не бойся!
Человек под мостом ничего им не ответил, так как неожиданно потерял сознание.
— Какая странная одежда! — удивился Томас. — Куртка и штаны в чёрно-белую полоску…. Вернее, в чёрно-светло-серую. На голове — такая же полосатая дурацкая шапочка…. Что всё это означает?
— Так в Другом мире принято было одевать узников тюрем, — печально вздохнула Мари и предложила. — Давайте его вытащим из-под моста, уложим на травку. Похоже, что он серьёзно ранен.
Раненого осторожно перенесли на ближайшую поляну, окружённую низеньким кустарником, пристроили на пышном мху, осмотрели.
— У него две странные круглые раны: одна — в правом боку, другая — в левом плече, — известил Кот. — Маленькие и аккуратные такие дырочки, из которых сочиться кровь…. Что это, Мари?
— Следы от попавших пуль. «Пули» — это такие маленькие свинцовые штучки, ими стреляют из автоматов.
— Кстати, он что-то сжимает в правом кулаке…. Ага, продолговатая тёмно-зелёная штуковина с тёмным колечком…
— Осторожно, — предостерегла девушка. — За кольцо дёргать нельзя. Иначе будет взрыв. Как на Комариных Топях, когда дикий кабан задел серебристую нить…. Надо забрать у него гранату.
Томас медленно разжал раненому кулак, вытащил из его ладони странный предмет, осторожно опустил в карман своего камзола и вопросительно посмотрел на Мари.
— «Граната» — это оружие из Другого мира, — объяснила невеста. — Если оторвать колечко, то через несколько секунд граната взорвётся. Поэтому их используют только на расстоянии: дергают за кольцо и тут же бросают — изо всех сил — в направлении противника…. Будь с этой штуковиной максимально осторожен, дорогой! И ещё. Не стоит никому рассказывать про неё. Вообще, никому!
Незнакомец — тем временем — пришёл в себя, открыл глаза, с удивлением поморгал длинными ресницами и начал взволнованно задавать вопросы на незнакомом языке.
— Клянусь своим хвостом, никогда не слышал ничего подобного! — заявил Кот, — Полная абракадабра!
— Я бы, на твоём месте, Отто, не давала таких скоропалительных и страшных клятв, — насмешливо посоветовала Мари. — Хвост у тебя очень даже красивый и пушистый…. А ты, нагло соврав, при этом им же и поклялся. Теперь, наверное, он постепенно истончает, отсохнет и отпадёт…. Как трепетная и нежная жирафа будет воспринимать тебя — без пушистого хвоста?
— Почему ты решила, что я вру?
— Потому, что ты в Другом мире — как я помню — прекрасно говорил на английском языке…
— Стоп, сподвижники! — вмешался Томас. — Ты что же, дорогая, понимаешь этот язык? И можешь говорить на нём?
— Похоже, что да, — девушка утвердительно кивнула головой. — Это как-то само по себе получилось, по мере возвращения памяти…
— Тогда не теряй времени на бесполезные пикировки с Отто, и поговори с этим человеком…. Узнай, кто он такой, как попал в Средиземье. И, прошу, поторопись! Очень похоже, что он умирает.
Девушка вступила в диалог с незнакомцем: сперва она ответила на его вопросы, потом начала задавать свои. Встречные вопросы и ответы чередовались…. Судя по удивлённым лицам обеих общавшихся персон, разговор, явно, затягивался, обещая принести значимые и неожиданные результаты.
Томас и Кот, чтобы не мешать важному процессу, отошли в сторону и уселись на старое почерневшее бревно, лежащее здесь, видимо, ещё со времён строительства моста.
— Что ты, Отто, думаешь относительно игры, в которой мы — без нашего же ведома — принимаем участие?
Кот задумчиво почесал за ухом:
— Вполне жизненная гипотеза. Переплетение Средиземья и Другого мира…. Александр Аматов, проживавший когда-то в австрийском городке Фельдене, превратившийся в Серого мага. Эти автомобили и автоматы, мост на бетонных опорах…. Это же получается…
— Получается, что кто-то могущественный — из Другого мира — играет в Средиземье.
— Точно! — подхватил Кот. — Начитался книг мистера Толкинена, про которого говорила Мари….
— Да и ты говорил. Когда был "подопытным кроликом", не пьющим сидра…. Мари тогда рассказывала старинную легенду о башне Амон-Сул, где храбрый Элендил отражал нашествие войск жестокого Гил-Гэлада. А ты заявил, что, мол, это она просто озвучивает книгу Дж. Р. Р. Толкинена под названием — "Властелин колец"…. Помнишь?
— Нет, конечно же. Но это не важно, я тебе верю.
После продолжительного молчания Томас подытожил:
— Похоже, что нас троих втянули во всё это обманным путём. Компьютерный сайт "Тёмная таверна", на форуме которого мы и познакомились друг с другом…. Только вот, я очень смутно представляю значение терминов «сайт» и "форум"…. Остаётся одно: продолжать — совместными усилиями — восстанавливать память. Только вспомнив, как мы оказались в Средиземье, можно будет вырваться отсюда и вернуться в Другой мир. Никак не иначе…
Подошла Мари, небрежно отодвинув Кота в сторону, присела на бревно рядом с Томасом, обняла, пристроила голову на его плече и печально сообщила:
— Он умер…. Подождите минут пять-шесть. Я сейчас успокоюсь и всё вам расскажу…
Кот со всех ног рванул по направлению к поляне. Обратно он вернулся уже обычным шагом и подтвердил:
— Действительно, хладный труп. Можно хоронить.
Мари, смахнув со щёк слезинки, размеренно заговорила:
— Этого человека звали — Джо Смит, подданный Соединённых Штатов Америки, сокращённо — США. «США» — это такая страна в Другом мире…. Мистер Смит был осуждён на пожизненное заключение в тюрьме. За что? Он утверждал, что его оговорили. Судя по глазам, нагло врал. Впрочем, это неважно…. Короче говоря, он отсидел в государственной тюрьме пять лет, после чего был переведён в частную…
— Это как? — не понял Кот. — Как у нас в Средиземье — личные фермы? Нет, вернее, как конюшни при больших постоялых дворах, где можно, в случае необходимости, оставить — за оговорённую плату — свою лошадь на долгое время? В смысле, на полном пансионе, с кормёжкой, расчёсыванием гривы и регулярным выгулом?
— Да, похоже, в общих чертах…. А принадлежала эта тюрьма господам Джонсону и Аматову. Аматову, понимаете?
— Ничего себе! Продолжай!
— Месяц назад Джо перевезли на вертолёте в частную тюрьму, которая — по слухам — находится где-то на юго-западе Канады. «Канада» — это такая страна Другого мира, граничащая с США…. В частной тюрьме было просто замечательно, на порядок лучше, чем в государственной. Хорошо кормили, разрешали заниматься спортом в тренажёрном зале. "Тренажёрный зал" — это…. Впрочем, нет времени на объяснения, у меня в ушах начинает звенеть, а в голове — постреливать…
— Мари! — поднялся на ноги Тома. — Срочно глотни…
— Молчи! Просто приготовь флягу и вытащи пробку. Я сперва договорю, вот тогда…. Вчера утром Смита и его девятнадцать товарищей загрузили в большой светло-серый вертолёт с двумя винтами. Летели они всего минут сорок пять. Потом вертолёт приземлился в голой степи…. Охранники велели заключённым вылезать. Вертолёт — вместе с охранниками — улетел. Заключённые не знали, что и думать. Решили идти на юг…. Почему, именно, на юг? Я так и не поняла…. Потом налетели чуруки, начали преследовать. Восемь человек отстали, их судьба Смиту не известна…. Через некоторое время появились волки и Чёрные Всадники, загнали заключённых к речному берегу. Дальше мы всё видели сами…. А гранату Смит выхватил из-за пояса у «пятнистого», которому он свернул голову на сторону…. Ох, кажется, «колючка» пришла! Спасайте!
Томас торопливо поднёс к приоткрытым губам девушки откупоренную флягу. Она с трудом сделала глоток, другой, третий и обессилено сползла на землю.
Припадок у Мари длился долго и мучительно: холодный пот безостановочно тёк по лицу, каждые семь-десять минут пальцы рук и ног сводило в сильнейшей судороге…
— Ерунда! Разве это припадок? — неумело успокаивал Кот. — Вот у тебя, командир, был — на краю Комариных Топей — это да! Раз в десять-пятнадцать сильнее…. Ерунда! Через часа полтора она обязательно оклемается…
Кот оказался прав: на исходе второго часа Мари пришла в себя и попросила бесконечно слабым голосом:
— Пить! — жадно припала к горлышку фляги, через полминуты рукой отвела её в сторону и спросила: — Незнакомец ведь умер? Как его звали? Что он тут делал?
Тяжело вздохнув, Томас перерассказал невесте её же собственный рассказ, после чего поделился и теми выводами, к которым они с Котом пришли — путём совместных размышлений.
— Да, чудные дела творятся на этом свете! — с чувством произнесла Мари и добавила — уже совершенно серьёзно: — Надо обязательно вспомнить, как мы оказались в этом Средиземье. Иначе, так до скончания века и придётся — за глоток целительного сидра — бегать по здешним горам и весям, выполняя поручения всяких подозрительных личностей…. Кстати, милый, покажи мне эту загадочную гранату!
Томас вытащил из кармана камзола ребристую тёмно-зелёную штуковину, продемонстрировал на вытянутой ладони.
— Солидная вещь, — уважительно протянула девушка. — А, если дёрнуть за это тёмное колечко, то будет большой «бах»? Что же, пусть теперь только появятся Чёрные Всадники! Это, конечно же, не волшебный охотничий рог Серого мага, но, все-таки…. Про гранату нельзя никому рассказывать? Это — страшная тайна? Без вопросов! А какие у нас планы на сегодня? Судя по солнышку, полдень уже миновал?
— Миновал. Но ты сейчас очень слаба, поэтому не будем торопиться.
— Я в полном порядке! И готова незамедлительно…
— Слаба! — Томас повысил голос. — Поэтому встаём здесь лагерем, обедаем, ужинаем, ночуем. А если утром ты, душа моя, будешь себя чувствовать хорошо, то двинемся дальше.
— Просто отличная идея! — обрадовался Кот. — Быть на берегу великого Хоарвелла и не порыбачить? Узнает кто из понимающих — обязательно засмеёт, и будет тысячу раз прав…. Так что, уважаемые недомерки, вы тут милуйтесь, щебечите друг другу о неземной взаимной любви, целуйтесь, сильно не увлекаясь этим взрывоопасным процессом, а я пойду на рыбалку. Ты, командир, не против?
— Нет, конечно! Порыбачь, дело полезное…. Только сперва похороним этого бедолагу. Пусть он и был преступником в Другом мире, но здесь храбро дрался с неизвестными гадами, да и с нами поделился очень важной информацией…
Бездыханное тело Джо Смита они отнесли на полкилометра в сторону от моста, уложили в естественную природную выемку в тридцати метрах от берега Хоарвелла, забросали ветками деревьев, землёй и мхом, сверху насыпали аккуратный холмик из речной разноцветной гальки.
— Пусть земля тебе будет пухом, человек! — кратко попрощался Томас с покойным.
Часа за два до заката Томас и Мари, обнявшись, сидели всё на том же почерневшем от времени бревне и наблюдали, как Кот ловит рыбу на песчаной косе Хоарвелла.
— Река очень широкая и глубокая, поэтому Отто решил сегодня применить донки, — объяснял Томас. — Это для того, чтобы можно было забрасывать наживку метров на тридцать-сорок от берега…. О, смотри, у него, кажется, клюнуло!
— И что-то очень большое! — радостно взвизгнула Мари. — Смотри, он сам не может вытащить добычу на берег! Иди же, помоги…
Вскоре Томас и Кот, в меру намучившись и вспотев, вытащили на прибрежную косу большого светло-коричневого сома, щедро усыпанного круглыми чёрно-оранжевыми пятнами.
— Какие у него усищи! — без устали восторгался Кот. — Раз в сто двадцать длиннее моих!
— Знатная зверюга! — не стал возражать Томас. — Потянет килограмм на сорок пять!

Он обернулся и с ужасом осознал, что Мари на берегу нет.
— Может, она просто отошла по нужде? — неуверенно промямлил Кот.
Рядом с почерневшим бревном обнаружилась хоббитанская праща и лоскут бежевой ткани с неровными краями…

Глава одиннадцатая
Похищенная и городок Ривенделл

Кот подобрал с земли кусок ткани, беспомощно повертел перед носом и грустно сообщил:
— Да, этот клок вырван из сюртука нашей Мари. Видимо, она отчаянно сопротивлялась. А мы, возясь с рыбиной, ничего так и не услышали…
Томас, неотрывно вглядываясь в прибрежный кустарник, подобрал лук, лежащий возле вещмешков, достал из колчана оперенную стрелу и умело
пристроил её на натянутой тетиве. Кот, бросив бесполезный лоскут на землю и скорчив грозную мордашку, вытащил из ножен короткий меч и встал рядом с другом.
— Эй, не стреляйте! — испуганно попросили из густых зарослей лесного орешника. — Это всего лишь я, Гамми!
— Выходи, гад! — велел Томас хриплым голосом, наполненным тёмной яростью. — Считаю до трёх! Один…
— Я уже здесь! — истошно завопил гном, торопливо выпрыгивая из кустов. — Вот он — я!
Внешне Гамми — за время своего отсутствия — никак не изменился: та же упитанная щекастая физиономия, поросшая реденькой красно-каштановой бородкой, те же избыточно живые и хитрые глазёнки.
— Лечь на землю, руки и ноги расставить в стороны! — велел Томас, направляя остриё стрелы в лицо гнома. — Кот, обыщи эту гниду!
Гамми покорно, что-то недовольно и неразборчиво бормоча, опустился на зелёный мох. Отто принялся старательно охлопывать его по бокам, потом велел перевернуться на спину и тщательно обшарил карманы.
Через пару минут Кот, облизываясь, доложил:
— Ничего интересного, командир! Только за пазухой у него была спрятана половинка жареной куропатки. Ничего, вкусная…. Судя по всему, нашему приятелю в плену жилось вольготно: не отощал, одежда нигде не порвана, даже сапоги на месте.
Томас аккуратно отправил стрелу обратно в колчан, положил лук на землю, вытащил из ножен широкий хоббитанский кинжал, отодвинул Кота в сторону, уселся верхом на гнома и, приставив остриё кинжала к его горлу, спросил:
— Где Мари? Отвечай, иначе порежу на мелкие лоскутья!
— Её похитили чуруки, — залепетал Гамми, трусливо отводя в сторону испуганные глаза. — Они же тогда, в чистом поле, сразу же объявили, что их интересуют только девчонка и охотничий рог Серого мага. Видимо, такой заказ поступил от Саурона…. Отдали бы сразу — и то и другое — давно бы уже отдыхали в эльфийском Ривенделле. Нет же, решили проявить своё природное упрямство…
Томаса так и подмывало спросить, мол: — "Саурон и мистер Джонсон — совладелец одной частной тюрьмы на юге Канады — это, случайно, ни одно и тоже лицо?". Но он решил, учитывая сложившиеся реалии, немного повременить со «стратегическим» разговором и продолжил допрос сугубо целенаправленно, слегка усилив давление руки на рукоятку кинжала:
— Что теперь будет с Мари? Как нам её спасти?
— Ты же мне горло перережешь сейчас, глупый хоббит…, - отчаянно захрипел гном. — Ослабь руку…. Молю, ослабь…. Спасибо…. Ничего плохого не сделают чуруки с твоей драгоценной невестой, да и запасы сидра у них имеются. Степных разбойников всякие глупости не интересуют, им подавай деньги, драгоценности, золото, самоцветы…. То есть, выкуп. Для этого они и отпустили меня — сообщить об условиях…
— Что они хотят получить — за освобождение Мари?
— Правый глаз Зелёного Дракона. Обмен предлагают осуществить через эльфийского владыку Элронда. Это надёжный и уже давно отлаженный механизм…. Тем более что местонахождение Зелёного Дракона известно только эльфам.
Томас вопросительно посмотрел на Кота, и тот, печально пошевелив усами, сообщил:
— Да, существует легенда о Зелёном Драконе. Рассказывают, что он — лет семьдесят-восемьдесят подряд — безнаказанно зверствовал на Зелёных Холмах: сжигал деревеньки, разорял обозы, коров и овец кушал целыми стадами…. Жители Холмов опечалились, подумали-подумали, да и нажаловались эльфам. Эльфы же, в свою очередь, послали на помощь своих лучших магов. Те напустили на Зелёного Дракона колдовские чары, которые сделали его, но только на время, тихим и послушным. Пользуясь этим, эльфийские маги увели Дракона на Сизое Нагорье, где и посадили его — в тайном месте — на надёжную цепь…. Там из-под земли бьют Живые Ключи, вода которых утоляет не только жажду, но и голод. Поэтому Дракон до сих пор жив….
— Почему же эльфы по-простому не убили Дракона?
— Эльфы, они добрые и мягкотелые. Мяса совсем не едят, а убивают — любых живых существ — только в самых крайних случаях.
— Зачем чурукам правый глаз Зелёного Дракона? И покажут ли нам эльфы место, где они его держат на цепи?
После минутного раздумья Кот только недовольно фыркнул:
— Не, такие сложные вопросы мне не по зубам! — после чего указал пальцем на Гамми: — Может, этот рыжебородый знает? Ты, командир, кинжалом-то его потыкай хорошенько, не стесняйся…
— Не надо тыкать! — запаниковал гном. — Я и так всё расскажу! Правый глаз Зелёного Дракона чуракам заказал Саурон, пообещав им — в случае выполнения заказа — право целый год беспошлинно грабить Западный Тракт. А эльфы укажут на тайное место в обмен на серебряный медальон следопыта Олмера…. Всё так и есть! Клянусь!
— Командир, давай надёжно спеленаем этого трусливого засранца, — предложил Отто. — Свяжем, а сами отойдём в сторонку и посовещаемся немного.
Спеленав гнома по рукам и ногам, они устроились на уже хорошо знакомом тёмном брёвнышке.
— Мари была права на сто процентов: всё это — обычная игра, — тихо заявил Кот, подозрительно посматривая в небо, где, как и всегда, дежурили
серебристые "эльфийские воробьи". — Иди туда, принеси то и то…. Проследуй в городок Ривенделл, поменяй там серебряный медальон на знание о тайном месте. Потом убей Дракона и обменяй его правый глаз на прекрасную пленницу…. Обычная компьютерная игра…
— Только настоящая, — так же тихо поправил друга Томас. — Причём, на редкость кровавая. Вспомни трупы на хуторе Потеряшка, умерших от голода женщин и детей в Арчете, заключённых частной тюрьмы, убитых на берегу Хоарвелла.
— А я и не спорю, чрезвычайно кровавая игра…. Только вот, интересно: в чём её глубинный смысл? Ведь из разговора, подслушанного тобой на вершине
Заверти, следует, что здесь замешаны большие деньги. Мы — через разнообразные тернии — дошли до Заверти, а Аматов с партнёрами неплохо заработали на этом…. Как понимать сей казус?
— Ничего сложного, — поморщился Томас. — Хоббиты тоже обожают спорить — по поводу и без. Делать ставки на то, или на иное событие. Похоже, что и здесь то же самое…. Как-то на ночном привале Мари мне шепнула, мол, на этих "эльфийских воробьях" установлены кинокамеры. А ты, помнишь, рассказывал — когда трое суток не пил сидра — про киноиндустрию и Голливуд? Не помнишь? Понятное дело…. Короче говоря, за всеми нашими приключениями и перемещениями пристально и заинтересованно наблюдают…
— Кто наблюдает? — опешил Отто.
— Предполагаю, что поклонники творчества Дж. Р. Р. Толкинена…. Вернее, очень богатые и фанатичные поклонники его творчества. Сидят около своих компьютеров, о которых рассказывала Мари, и наблюдают…. А ещё заключают разнообразные пари между собой. Съедят нас вурдалаки, или нет? Дойдём мы до Ривенделла, или нет? Убьём мы Дракона, или он нас проглотит и не подавится? Это я, конечно же, утрирую и упрощаю. Наверняка, всё гораздо сложнее и изощрённее…
— Меня другое огорчает, — поведал Кот. — Похоже, что самого главного нам так и не вспомнить.
— Поясни, пожалуйста!
— Ты заметил, что происходит, когда кто-то из нас не пьёт этого целебно-коварного сидра? На вторые сутки начинает постепенно возвращаться память: общие сведения о Другом мире, отрывочные воспоминания о личной жизни…. Когда же дело доходит до главного — как мы оказались в Средиземье — так и всё, приходит «колючка» и начинается припадок.
— По крайней мере, понятно, что тут как-то замешен господин Александр Аматов, он же Серый маг. И австрийский городок Фельден, где расположено казино…
— Этого, к сожалению, мало…. Как нам выбраться в Другой мир? Вопрос, по-прежнему, риторический.
— Неплохо бы достать подробную карту Средиземья, — мечтательно прищурился Томас.
— Зачем она тебе, командир?
— Допустим, что Аматов и его компаньон Джонсон купили на юге Канады большой земельный участок…. Ты не забыл, что «Канада» — это такая страна из Другого мира, расположенная южнее «США»? Так вот, этот участок не может быть безграничным. Следовательно, нужно — вполне легально и уже после освобождения Мари — оказаться на любом его краю, дождаться тёмной ночи и рвануть, не жалея сил…
— Куда рвануть? — непонимающе, часто-часто заморгал пушистыми ресницами Отто.
— Если будем в этот момент находиться на северном краю, то на север. Если на западном, то на запад. Ну, и так далее…. Кстати, где находится знаменитая Мория, изначальная родина гномов?
— Кажется, на востоке. Зачем тебе сдалась эта таинственная Мория?
— Там, как я помню, много подземелий: очень длинных и очень разветвленных…. Вполне возможно, что они выходят на земную поверхность и за пределами Средиземья. То есть, за пределами земельного участка, купленного Аматовым и его американским компаньоном.
— Отличная идея, — тихонько восхитился Кот. — Опять же, в подземелье не будет любопытных "эльфийских воробьёв".
— Их заменят "эльфийские крысы" и "эльфийские кроты"…
— Командир, а давай ночью жёстко допросим Гамми? Пусть он нам всё расскажет о легендарной Мории, веткой нарисует на речном песке планы основных подземных ходов. Он же гном, как-никак…
— Как раз в этом-то я и сомневаюсь, — криво усмехнулся Томас.
— В чём ты сомневаешься?
— Именно в том, что наш Гамми — гном. Скорее всего, он обычный низкорослый человечек, ряженный под гнома…. А бородёнка его накладная, в смысле, приклеенная. Гномы, они же очень сильные, здоровенные такие, кряжистые, могучие….А, этот? Я же десять минут назад сидел на нём верхом. Гамми — очень слабый и хилый, а кажется широкоплечим только за счёт фасона одежды. И кольчуга на нём надета какая-то странная на ощупь. Наверное, тоже бутафорская, как и борода. В смысле, очень лёгкая…. Ладно, я думаю, что надо заканчивать с умными разговорами. Пора подумать о ночлеге…. Завтра на рассвете мы выступаем к Ривенделлу, потом будем искать Зелёного Дракона, убивать его, вынимать из правой глазницы глаз, обменивать его на Мари. Короче говоря, дел — выше макушки Заверти…
— Командир, а что будем делать с Гамми? Днём тщательно присматривать за ним, а на ночь крепко связывать?
— Не стоит! — легкомысленно улыбнулся Томас. — Похоже, что у так называемого гнома имеется чёткое задание: натравить нас на Зелёного Дракона. Такой вот сценарий игры…. Так что, Гамми можно не опасаться. Ему за выполнение задания, скорее всего, обещаны очень приличные деньги. Я так думаю…. Кстати, теперь моя очередь — воздерживаться от сидра. Надо ещё хорошенько подумать и об этом огнедышащем гаде.
— Черт, как же я забыл? — запоздало прозрел Кот. — Ведь ещё Дракон…. Командир, а как ты собираешься его убить? И, вообще, страшновато…
— На месте разберёмся. Осмотримся, придумаем что-нибудь. Ты, Отто, не переживай раньше времени.

Утром, сразу после завтрака, они тронулись на юг. Явно повеселевший Гамми вышагивал впереди, Томас и Отто молча следовали за ним.
По мере удаления от берега Хоарвелла местность начала заметно повышаться. Тут и там замелькали холмы, которые росли вверх с каждым пройденным километром. На некоторых из них виднелись остатки каменных стен и руины древних башен.
— Эй, Гамми! — окликнул гнома Томас. — А тролли, случайно, не водятся в этих благословенных краях?
— А как же, водятся! — без промедления откликнулся Гамми. — Только сейчас не сезон…. Приближается зима, тролли откачивали на восток: охотиться на детёнышей диких лошадей, запасаться подкожным жиром. Вернуться только месяца через полтора, залягут в свои каменные берлоги, и будут спать до самой весны.
— Может, тролли — это обычные «переделанные» медведи? — шёпотом предположил Кот. — Я ведь тоже когда-то был обычным человеком. Да и вы с Мари…. Хитрые эксперименты на лицо. Мари рассказывала, что в Другом мире учёные даже научились превращать мужчин в женщин. Ну, и наоборот…
Первый день пути прошёл скучно и обыденно: путники молча пообедали на дневном привале, пошли дальше, заночевали под невысоким обрывом, на берегу звонкого ручейка. По дороге попадалось много дичи: зайцы, бекасы, куропатки, косули…. Но Томас не был настроен тратить время на охоту: все его мысли были только о Мари, о том, что надо как можно быстрее освободить её из плена. Сидра он не пил, только демонстративно, чтобы гном ничего не заподозрил, подносил к губам горлышко фляги.
Утром следующего дня они вошли в узкую тёмную лощину — с крутыми склонами, поросшими уродливыми деревцами.
— По этой долине нам предстоит идти пять суток, — охотно пояснил Гамми. — Здесь, правда, слегка мрачновато, да и воздух затхлый…. Зато полностью безопасно. Никаких тебе Чёрных Всадников, вурдалаков, чуруков, волков, орков с волчьими ушами…
— Почему же все эти милые и добрые создания обходят стороной такие симпатичные места? — поинтересовался любопытный Кот.
— Могучее колдовство Серого мага! — важно надув щёки, объявил гном.
"Понятное дело, тайная безопасная тропа, доступная только посвящённым и избранным персонам!", — усмехнулся про себя Томас. — "В компьютерных играх, как я вспоминаю, тоже было нечто похожее: набрал определённое количество призовых баллов, и твои игровые характеристики значительно повышаются. Можешь купить новое оружие, или, наоборот, различные элементы защиты…".
Вечером четвёртого дня — с момента старта от пологой косы Хоарвелла — он почувствовал, что в висках начинает неприятно покалывать.
"Сейчас не время рисковать!", — решил Томас. — "После припадка придётся часов двенадцать-двадцать отлёживаться. Да и скорость передвижения по маршруту резко снизится — по причине слабости, наступающей по завершению приступа…. А там Мари томится в плену. Ладно, придётся прервать эксперимент…".
Он отозвал Отто в сторону, предупредив при этом Гамми:
— Сиди, гном, у костра! Мы с уважаемым Котом отойдём ненадолго. Надо обсудить секретный план по уничтожению Зелёного Дракона…. А тебе про это знать не полагается. Лишился ты, гнида бородатая, навсегда моего доверия! Мы присядем вон на том овальном валуне, что находится в шестидесяти метрах отсюда. Так что ты — на фоне отблесков костра — будешь как на ладони…. Не мечтай даже, чтобы тихонько подобраться и послушать всласть. Шкуру обдеру — вместе с твоей дурацкой кольчугой!
Они по-честному уселись на овальном валуне, и Томас минут пятьдесят делился с Котом воспоминаниями, родившимися в голове за последние двое суток. Он рассказывал о разных народах, заселяющих Другой мир, о пароходах и автомобилях, о спутниках и самолётах, о наркоманах и хиппи, о различных политических партиях и о парниковом эффекте, вызывающем активное таяние льдов Антарктиды…
— Всё это очень даже интересно, — сладко зевнув, подытожил Кот. — Постараюсь запомнить.
— Запомни, братишка, пожалуйста! А завтра вечером всем этим поделишься со мной, — Томас вытащил из фляги затычку и вволю напился ароматным грушевым сидром, — Теперь, естественно, твоя очередь утолять жажду сугубо водой. Я же просто попробую сократить суточную норму сидра. Для начала на четверть, а дальше посмотрим — по самочувствию…
Следующим вечером, снова оставив хмурого гнома дежурить у костра, они поменялись ролями.
— Да, действительно, занятно! — удивлённо покачал головой Томас, выслушав изложение собственного вчерашнего повествования. — Ох, непрост, этот Другой мир…
Наступило очередное утро. Тёмное ущелье, наконец, закончилось. Перед ними лежало короткое серо-коричневое плоскогорье, за которым прямо в небо поднимались высоченные отвесные скалы.
— Ничего себе! — восхищённо-испуганно передёрнулся Кот. — Как же мы переберёмся через этакие громадины?
— Не проблема! — хвастливо и самодовольно ответил Гамми. — Вы же, гаврики, со мной!
Гном, беззаботно насвистывая какой-то смутно-знакомый мотивчик, подошёл к вертикальной базальтовой скале, коснулся едва заметного выступа, надавил. С негромким шорохом часть скалы послушно отошла в сторону. Открылся совершенно чёрный, остро пахнущий плесенью прямоугольник подземного хода.
— Бонус, полагающийся игроку высокого уровня, — неосторожно высказался Отто. — Предусмотренный строгими правилами, понятное дело. Никакого жульничества, упаси Бог…
Томас тут же отвесил не в меру говорливому Коту крепкий пинок под пушистый хвост. Но было уже поздно: Гамми обернулся, и в его шустрых глазёнках явственно промелькнула тень лёгкого удивления и недоверия. Впрочем, гном тут же широко улыбнулся и, скорчив приветливую гримасу, приглашающе махнул рукой:
— Прошу вас, мои любезные господа! Ах, извините! — извлёк из-за пазухи сосновый факел, ловко поджёг его с помощью кремниевого кресала и провозгласил: — За мной, храбрые путешественники!
Стены, пол и потолок подземной выработки были практически ровными, с незначительными шероховатостями и выбоинами.
— Это, как мне помнится, называется горным штреком, — шёпотом сообщил Отто. — А вот те две, едва заметные колеи в каменном полу — следы от рельсов. «Рельсы» — это такие железные штуковины, по которым ездят вагонетки. «Вагонетки» — это такие…
— Вагонетки? — заинтересованно обернулся Гамми, который, как выяснилось, обладал отменно-острым слухом. — О чём это вы?
— Какие ещё "вагонетки"? — недовольно переспросил Томас. — Мы говорили про золотые монеты, обещанные Серым магом за безупречно выполненное задание.
— Шагай, шагай, коротышка бородатый! — поддержал Кот и через секунду болезненно поморщился, получив очередной заслуженный пинок.

Примерно через полкилометра подземный ход закончился. То есть, вывел путешественников на земную поверхность.
— Ничего себе, блин хоббитанский! — восхищённо присвистнул Отто. — Как оно тебе, командир?
— Внушает! — подтвердил Томас.
Действительно, открывшийся их взгляду пейзаж впечатлял: бескрайние фруктовые сады, за которыми угадывались силуэты высоких зданий и сооружений.
— Благословенная страна Раздол! Благодать земная, вечная! — восторженно объявил Гамми, сглатывая слюну, словно бы увидел перед носом кусок сладкого черничного пудинга. — А вон те высокие башни — это он и есть — город Ривенделл, эльфийская столица…
Неожиданно, где-то за рядами фруктовых деревьев зазвучала песня:

Исчезли звезды за твоей спиной,
И холода дыханье ближе, ближе.
И ты один остался на прямой,
И остановкой смерть себе подпишешь.
Пускай друзья остались далеко,
Они хотят прийти к тебе на помощь.
Но видит бог, как это нелегко.
Беги, лети вперед, насколько можешь
Тени закрыли звезды.
Тени людей не любят.
Тени лишат свободы,
Тени нас всех погубят….

Голос неизвестного певца был звонок и приятен для слуха, но, одновременно с этим, в нём угадывалось и нечто неправильное.
— Похоже, что данный артист пьян! — непочтительно хмыкнул Кот. — Причём, определённо, в дымину…
Гном же — в ответ на эту некорректную реплику — только многознающе и мечтательно улыбнулся.
Через некоторое время, вынырнув из-за фруктовых деревьев, показался всадник на белом коне, украшенном богатой сбруей. Неизвестный был одет в плащ золотисто-жёлтого цвета, его белокурые, длинные и волнистые волосы очень красиво и эстетично развевались на ветру.
— Эльф! Настоящий! — зачарованно выдохнул Кот.
— Не просто эльф, а сам Всеславр! Личный слуга великого и знаменитого Элронда! — пафосно надул свои и без того выпуклые щёки Гамми. — Мой добрый приятель!
Спешившись с коня, эльф радостно воскликнул:
— Аннита ведун дьюндейн! Мае гованненн! — и, предварительно согнувшись вдвое, принялся обниматься с гномом.
Завершив процедуру приветствия, Всеславр обернулся к Томасу и Отто, широко улыбнувшись, объявил:
— Приветствую вас, слуги Серого мага, в Раздоле, возлюбленном всеми Богами! Как добрались до Ривенделла? Вижу, что без особых проблем. Бодры, веселы…. Ладно, мы с благородным Гамми тронемся первыми. Поговорить надо, посекретничать немного. А вы следуйте за нами…. Видите ту башню, самую высокую в округе? Вот на неё и ориентируйтесь! Рядом с ней и расположен дворец несравненного Элронда…. Стражников я предупрежу. Вас пропустят и проводят в зал Пиршеств.
Эльф помог Гамми взгромоздиться на коня, сам ловко запрыгнул в седло.
— Всеславр! Угости меня…, сам знаешь чем, — слезливо попросил гном, держась обеими руками за белоснежную лошадиную гриву. — Ну, пожалуйста…
Нахально рассмеявшись, златовласый эльф достал из правого кармана плаща крохотный розовый диск и небрежно запихал его в широко раскрытый рот гнома. После чего, пришпорив коня, прокричал на прощанье:
— До скорой встречи, верные слуги Серого мага! Отважные и бесстрашные герои, готовые сразиться с самим Зелёным Драконом!
Задумчиво глядя вслед белому коню, Кот ударился в пространные рассуждения:
— Надо же, оказывается, что я — обычный слуга. Пусть и отважный…. Обидно, право! А, с другой стороны, это правда. Пусть и горькая…. Прислуживаю я беспрекословно и трепетно — за глоток грушевого сидра — всяким магам, олмерам и фергюсам. Стыдно даже…. А, что делать? Без сидра долго не протянешь, быстро загнёшься…. Вот, в Другом мире, помнится, я был совершенно свободным человеком! Даже ходил на выборы, голосовал за всякие и разные политические партии…. Человеком? Да, это осложняет дело…. Допустим, нам — рано или поздно — удастся выбраться в Другой мир. И, что дальше? Меня — вместе с кошачьей головой — наверняка, отправят в зоопарк. А тебя, командир — вместе с Мари — в научную лабораторию. Или в цирк-шапито — в качестве клоунов, на потеху праздной толпы…. Вот ещё что! Я неожиданно понял, что умею неплохо играть на разных музыкальных инструментах. На рояле, скрипке, электрогитаре. Могу стучать палочками по барабану…
— Кончай трепаться! — прервал друга Томас. — Говоришь, вместе с Мари? Её, если ты не забыл, ещё только предстоит освободить из плена…. Так что, не будем терять времени. Пошли, полюбуемся на эльфийскую столицу, пообщаемся с местным начальством, — торопливо зашагал вперёд, ориентируясь на высокую башню. — Кстати, ты заметил, как эльф — нашему поддельному гному — что-то запихал в рот?
— Ерунда! Наверное, обычные пилюли от головной боли, — откликнулся, догоняя его, Отто. — Говорят, что эльфы их завозят морем в Серебряную Гавань, а потом продают. Вернее, обменивают на драгоценные камни: одну пилюлю на один крупный алмаз, или на два рубина…. Меня другое заинтересовало гораздо больше. Обратил внимание на глаза этого Всеславра?
— Да уж. Странные такие глаза, леденистые, сумрачные…. И с речью у него, определённо, не всё в порядке. Прыгающая какая-то. То, тягучая и плавная, то, рваная и спотыкающаяся…
— И я про то же! Сперва решил, что эльф просто пьян. Но, нет! Тут что-то другое…. Говорят, что хоббиты с Грибных Холмов подмешивают в табак кусочки сушёных мухоморов и после этого впадают в транс. Руками размахивают, видят всякую иллюзорную чушь…. Может, и здешние эльфы балуются мухоморами? А, что? Глаза-то у Всеславра больно уж отрешённые…. Откуда он узнал, что нас интересует Зелёный Дракон? Ответ прост и банален: "эльфийские воробьи" доложили. Кто же ещё? Ух, ты! Смотри, какие яблоки!
Фруктовый сад, по которому они шли, состоял из грушевых и яблоневых деревьев, с большинства которых все плоды были уже собраны. Но попадались отдельные яблони, ветки которых буквально ломились от обилия крупных, светло-жёлтых яблок.
Кот подошёл к такому дереву, сорвал два яблока, одно протянул Томасу, во второе жадно впился — мелкими и острыми зубами — сам. Через полторы минуту, вволю пофыркав и почавках, он отбросил крохотный огрызок в сторону и объявил:
— Вкуснятина! Этот сорт — в Другом мире — называется "Осеннее полосатое". Если я, конечно же, не ошибаюсь….
— Конечно же, ошибаешься! — улыбнулся Томас. — Где ты на этих яблоках видишь полосы, а? Они же однотонной расцветки. Понял теперь? Этот сорт называется — «Антоновка». Его к нам в Австрию завезли из далёкой России. «Россия» — это такая страна Другого мира, где зимой выпадает два с половиной метра снега, а по улицам разгуливает ужасно много диких и голодных медведей…
Через двадцать минут яблоневые и грушевые деревья расступились по сторонам, и перед взорами путников предстал — во всей своей красе — эльфийский город Ривенделл.
— Необычно, — задумчиво почесал в затылке Томас. — Только очень уж аляповато и вычурно…. Опять же, складывается ощущение, что я всё это уже видел где-то…
— В Минимундосе и видел, — подсказал Кот. — Это такой аттракцион в Фельдене. Вернее, маленький городок, состоящий из всемирно известных зданий и сооружений. Только уменьшенных в сто раз. Или в пятьдесят? Нет, не помню…. А здесь всё тоже уменьшено. Наверное, раз в десять. Или в семь-восемь.
— Точно, Минимундус! И в моём родном Клагенфурте имеется такой! — обрадовался Томас. — Я туда много раз ходил с мамой. Её звали Луизой Моргенштерн…. Почему, собственно, звали? Наверное, и сейчас так зовут…
Из глубокой задумчивости его вывел Кот, начавший тыкать пальцем в конкретные объекты:
— Вот это — Эйфелева башня. Ага, Тауэр! А это что такое? Круглое, приземистое, разрушенное местами?
— Колизей, — в свою очередь подсказал Томас. — Такое древнеримское сооружение, где проходили бои гладиаторов. Мне про них Мари рассказывала…
Помимо знаменитых зданий Другого мира в Ривенделле имелись и аккуратные прямоугольные домики — тёмно-синие, с редкими белыми полосками.
— Вполне возможно, что это бытовые и складские помещения, — предположил Отто и, покопавшись в недрах памяти, уточнил: — Сборно-щитовые конструкции производства канадской фирмы «Эско». Я видел их рекламу по телевизору. Кстати, вот и местные жители.
Эльфы обоих полов — и поодиночке, и небольшими группами — сидели на лавочках, располагавшихся рядом с всякими башнями, соборами и дворцами. Мужчины были одеты в золотистые плащи, а женщины — в белые одеяния свободного покроя.
— Греческие туники, — тихонько известил Кот. — А, может, римские тоги? Кто их разберёт…. А обуты все они — кто во что горазд: кожаные сапожки, сандалии, некоторые щеголяют босиком. Заметь, пожилых людей почти не видно. Сплошная молодёжь, зелёная совсем. Причём, подавляющее большинство — блондины и блондинки. Брюнетов я заметил только двух. Да ещё одну симпатичную шатенку…
Эльфы и эльфийки вели себя странно, вернее, откровенно заторможено и сонно. На приветствия путников они либо вообще не отвечали, либо отделывались лёгкими кивками. Сидели себе на лавочках и, задумчиво глядя перед собой, покуривали короткие трубочки. Некоторые дремали, свесив головы на грудь и пуская слюни. Отдельные влюблённые парочки лениво целовались и беззастенчиво лапали друг друга.
— Полный бред, — прошептал Томас. — И эти все, явно, не в себе. Глаза шалые и равнодушные, а движения чрезмерно плавные. Табачный дым у курящих пахнет странно: какой-то приторной сладостью…. Что, друг Отто, думаешь по этому поводу?
— Есть некоторые предположения, — хитро прищурился Кот. — Ещё присмотрюсь немного, а после озвучу.
Наконец, дорожка, мощённая светло-бежевыми каменными плитками, привела их к помпезному трёхэтажному дворцу, украшенному по фасаду бело-розовыми мраморными колоннами.
— Это Лувр! — продемонстрировал Кот недюжинные познания в области архитектуры Другого мира. — Вернее, одно из его крыльев, построенное в конце семнадцатого века при короле Людвиге. Извини, запамятовал при котором из них…. Да, фантазия у господина Аматова и его единомышленников просто-таки хлещет через край! Даже завидки берут…. А, с другой стороны, как я помню, уважаемый Толкинен в своих книгах достаточно поверхностно описывал эльфийскую архитектуру. Вот нашим чудакам и пришлось — додумывать…

Метрах в пятнадцати-семнадцати от парадной двухстворчатой двери, около которой замерли два разряженных в пух и прах солдата с боевыми топориками на плечах, на травке стояла тёмно-зелёная каменная ваза.
"Очевидно, это специальная ёмкость для мусора. «Урна» — так, кажется, называются такие штуки в Другом мире", — подумал Томас и, сам не зная для чего, заглянул в вазу. А, заглянув, удивился:
— Ничего себе! Похоже, очередная головоломка…
Урна оказалась на три четверти заполненной странными маленькими предметами. Томас нагнулся, кончиками пальцев вытащил один из них и брезгливо повертел перед глазами:
— Это же, это же…
— Одноразовый медицинский шприц, — скривился Кот. — С их помощью наркоманы делают себе — в сгиб локтя — инъекции героина. Вкалывают и прочую гадость…. Следовательно, наши хвалёные эльфы — закостенелые наркоманы…

Глава двенадцатая
Эльфийские разности, загадочные и странные

Один из солдат, нёсших службу возле парадного входа, достал из кармана чёрно-красного камзола крохотный серебряный колокольчик и лениво потряс им. Раздался громкий и мелодичный звон.
— Зовёт старшего по караулу, — предположил Кот. — Что же, подождём, мы не гордые…. Кстати, командир, ты обратил внимание на одежду стражников? Камзолы, отделанные кружевами, короткие бархатные панталоны, низкие кожаные сапоги со шпорами. Определённо, пахнет этим самым…. Ну, как там его?
— Средневековьем, — пришёл на выручку Томас. — Ты был прав: фантазия — у нашего мистера Аматова и иже с ним — богатая и изощрённая. Сумасшедший дом плачет горючими слезами по всей этой весёлой братии…
Входная двухстворчатая дверь широко распахнулась, и им навстречу бросился, радостно размахивая руками, нарядный господинчик. Низкорослый, худенький, с длинной пегой бородкой клинышком, сплошные кружева, самоцветы и золотые цепи.
"Патентованный средневековый граф", — непроизвольно подумал Томас.
— Мои добрые друзья! — слащаво улыбаясь, зачастил нарядный господинчик, по очереди обмениваясь рукопожатиями с путниками — Храбрые слуги всесильного Серого мага — всегда желанные гости в Раздоле! Герои, не боящиеся сразиться с самим Зелёным Драконом! Вы, наверное, устали с дороги? Ничего, мы сейчас пообедаем, а потом я провожу вас в спальные покои, отдохнёте вволю…. Меня, кстати, зовут — граф Гирл. Может, вы хотите осмотреть достопримечательности славного Ривенделла? Я с неподдельной охотой стану усердным гидом и неутомимым экскурсоводом…
— Извините, граф! — прервал разговорчивого типа Томас. — Но мы очень спешим. От обеда, естественно, не откажемся…. А, что касается сна и экскурсий, то это совершенно невозможно. Придётся отложить на неопределённое время…
— Конечно, конечно! Как же я мог забыть? Ваша невеста, уважаемый Утренний хоббит, томящаяся в плену у подлых чуруков. Прекрасная Мари! Конечно, конечно…. Только со спешкой, извините, ничего не получится.
— Простите?
— Всё дело в том, что эльфы — по своей природе — очень неторопливые существа, — принялся смущённо объяснять граф. — Любят они всякие длинные церемонии и обряды, чтобы всё было с толком чувством и расстановкой…. Эльфов хлебом не корми, только дай поговорить вволю! Старинные традиции, которые надо соблюдать скрупулёзно…. Пойдёмте, господа мои! Пойдёмте! — он за рукав камзола потащил Томаса к открытым дверям, не переставая при этом неумолчно болтать: — Мне это тоже не нравится! А, что поделаешь? В каждой избушке — свои погремушки…. Ага, сворачиваем направо, вот в этот коридорчик. Здесь строители намудрили немного, запросто можно заблудиться. Поэтому и пришлось развесить на стенах — через каждые десять метров — яркие масляные светильники…. Я же в этих краях, как вы уже, наверное, догадались, человек случайный. Следовал, что называется, совсем в другое место, а попал в это скучное Средиземье. Досадная техническая накладка. Недолгая, конечно…. Надеюсь вырваться в самом скором времени. По крайней мере, обещают…. Извините, господа! Вынужден вас покинуть! Но всего лишь на пару минут…. Смотрите, какая удобная ниша, даже имеется маленькое окошко. Ждите меня здесь!
Граф, извинительно прижав к груди ладони — с пальцами, сверх всякой меры унизанными разнообразными перстнями — торопливо юркнул в узкую приоткрытую дверь, за которой несколько секунд назад мелькнула женская белая туника.
— Что думаешь по этому поводу? — спросил Томас, присаживаясь на низкую каменную тумбу-скамью возле окна, за которым наблюдалась уже привычная картина: два сонных эльфа медленно прогуливались по дорожке, мощенной каменными плитами, и, отрешённо покуривая короткие трубки, лениво перебрасывались между собой короткими фразами.
— А что тут думать? — досадливо фыркнул Кот. — Понятное дело, что наш приятель Гирл — записной бабник. Как настоящим графьям и положено по их графскими правилами…
— Да я не про это! Откуда он вообще нарисовался, средневековый граф? И куда он, собственно, следовал — до того, как попал сюда?
— Может, богатые игроманы решили и другие компьютерные игры перевести в реальность? Рыцарское средневековье — очень популярная тема, и фанатов у неё не меньше, чем у Средиземья…
— А как граф оказался здесь? — не сдавался Томас. — И что это за техническая накладка такая?
— Допусти, что с проектом "Рыцарское средневековье" что-то не заладилось. Например, не удалось купить достойного земельного участка, ещё что-то аналогичное…. А граф Гирл — вместе с несколькими рядовыми солдатами — уже был «подготовлен» соответствующим образом…
— Подготовлен?
— То есть, уже прошёл соответствующую обработку. Может, его напичкали сильнодействующими психотропными препаратами. Может, подвергли мозг воздействию неизвестных волн. Скорее всего, что и то, и другое…
— Кот, остановись, — попросил Томас.
— А? Что?
— Ничего. Не слишком ли много умных слов? Как ты себя чувствуешь? Может, жажда мучает, а?
— Да, пора прекращать эксперимент, — покладисто согласился Отто. — И в висках покалывает слегка. И «колючка» имеет место быть…
Кот отцепил от пояса заветную флягу, зубами вытащил тугую деревянную пробку, сделал два глотка и, выждав пару-тройку минут, сообщил:
— Знаешь, Утренник, похоже, что сидр Фергюса стал действовать на мою память не так безжалостно, как раньше…. То есть, стирает уже не все воспоминания о Другом мире. К примеру, я всё ещё умею играть на рояле и пиликать на скрипке, — неожиданно насторожился: — Слышишь, шаги? Уверенные такие, размеренные…
Из-за поворота показалась высокая фигура. Золотистый плащ, сапоги белой замшевой кожи с блестящими шпорами, длинные прямые платиновые волосы, выдающийся вперёд подбородок-кувалда, волевая линия рта, огромные глаза — неправдоподобно ясные, очень спокойные и внимательные.
— Привет тебе, прохожий! — поздоровался Томас.
— Анна ведун дьюндейн! — коротко поклонившись, серебристым и певучим голосом ответил незнакомец и, не притормаживая, проследовал куда-то по своим делам.
Отто, явно впечатлённый величественным видом прошедшего эльфа, громко икнул и принялся нещадно почёсывать загривок своей кошачьей головы.
— Закрой рот, а то какая-нибудь беспокойная "эльфийская муха" залетит, — заботливо посоветовал Томас. — Да что это такое с тобой, а? Ну, эльф прошёл мимо. Подумаешь…. Мы же в Раздоле, чёрт побери! Эта такая страна эльфов, если ты запамятовал.
— Не в том дело, — смущённо промямлил Кот, оставляя загривок в покое. — Просто это был совершенно другой  эльф…. Понимаешь? Другой !
— Ни капли не понимаю! Загадками говоришь, приятель.
— Помнишь ночь, которую мы провели возле хоббитанского хутора со странным названием — Потеряшка?
— Помню, конечно. Ты тогда тоже плёл что-то похожее. Мол, те хоббиты, убитые неизвестными злодеями, были настоящими, а мы с Мари — поддельные. Мол, ощущения у тебя нарисовались такие…. Стоп! Это что же получается?
— То самое и получается! — неожиданно разозлился Кот. — С ними делишься важной информацией, а они, самовлюблённые умники, только насмешки строить горазды…. Хоббиты, как же! Соль всего Средиземья! Хвастуны напыщенные, так вас растак…
— Отставить! — велел Томас и тут же перешёл на шёпот. — Во-первых, соблюдай элементарную осторожность и говори потише. Во-вторых, изволь ещё раз поделиться этими своими «ощущениями». Давай, заканчивай дуться и рассказывай.
Лёгкий нрав являлся главным достоинством Отто. И в Средиземье, и, как смутно припоминал Томас, в Другом мире. В стране Австрии, если выражаться более точно…. Вот и сейчас Кот только раздражённо сплюнул в сторону, после чего легкомысленно улыбнулся и — с явным удовольствием — приступил к пояснениям:
— Всё дело в запахе, командир. Обонянье-то у меня кошачье, обострённое…. Совершенно другой  запах был в хороминах тех хоббитов. Да и от эльфа, прошедшего мимо нас, явственно так пахнуло…
— Чем пахнуло-то?
— Трудно объяснить. Дикостью какой-то первозданной. Древностью…
— А что ещё заметил, кроме запаха? Зрение-то у тебя, братец, тоже кошачье…. Может, усмотрел — своими зелёными глазищами — что-нибудь необычное?
— Действительно, бросались в глаза всякие мелочи. И там, в Потеряшке. И здесь, во дворце Элронда, — после минутной задумчивости сообщил Кот. — У хоббитов цвета одежды были непривычными. Вернее, их оттенки, не различимые для человеческого глаза…. Форма посуды, опять же. Да и прочии бытовые предметы отличались от тех, что я видел в Пригорье. Пуговицы, лопаты, ложки, ножи, вилы….Понимаешь, я чётко осознавал, что там всё другое , чужое, непривычное.
— А этот недавний эльф тебе чем не приглянулся? Платиновыми волосами?
— И волосами — тоже. Необычный у них оттенок, я такого не видел никогда прежде. И плащ, и его сапоги — другие .
— Запах?
— Не запах, а самый натуральный аромат. Очень приятный и совершенно незнакомый, не здешний …
Договорить им не дал граф Гирл, появившийся — с ужасно довольным видом — в коридоре. Плотно прикрыв за собой дверь, граф принялся рассыпаться в бесконечных извинениях и комплиментах.
— Благородный Гирл! Извините, но я ужасно голоден! — прервал его Кот, навесив на мордочку маску вселенской тоски. — Пойдемте скорей в зал для Пиршеств! Не будем терять времени понапрасну…

Зал для Пиршеств был полон. Большинство из присутствующих являлись эльфами, но встречались и гномы в доспехах, и люди, одетые в тёмно-зелёные плащи следопытов.
Элронд — властитель Раздола — сидел, как и полагается высокому начальству, в просторном кресле, установленном на специальном помосте. Его лицо, напоминавшее театральную маску, было абсолютно спокойным и демонстративно равнодушным. Тёмно-каштановые волосы очень выгодно подчёркивали аристократичную бледность кожи. Огромные серые глаза смотрелись очень выразительными, всезнающими и мудрыми. Нежно-алые губы морщились в загадочно-презрительной улыбке.
"Не иначе, профессиональные визажисты ни один час трудились над его неповторимым обликом", — ехидно отметил Томас. — "К губам, явно, прикасалась помада, а глаза подведены специальным карандашом. Мари рассказывала мне об этих ухищрениях и очень сожалела, что лишена в Средиземье косметических штучек Другого мира…. А, вообще, Элронд внушает серьёзное почтение и — на фоне своих странных подчинённых — выглядит очень даже солидно. Судя по волевому взгляду, он и наркотиками не балуется…. Следовательно, входит в группу избранных. Вернее, в шайку коммерсантов, зарабатывающих огромные деньги на проекте «Средиземье». Вместе с Аматовым — Серым магом, Олмером, Фергюсом, Сауроном-Джонсоном, поддельным гномом Гамми…".
В противоположном торце стола располагалось позолоченное кресло под балдахином, в нём сидела симпатичная и сексапильная блондинка в жемчужно-сером платье, с легким кружевным покрывалом на кудрявой голове, украшенным крупными жемчужинами.
"Нет, эта ягода — уже совсем с другого поля", — понял Томас с первого взгляда. — "Глаза шалые и затуманенные. Ага, вон она проглотила какую-то белую таблетку и запила вином из высокого бокала…. Да, та ещё штучка! Не получается из неё Арвен, дочери «книжного» Элронда. Не получается! Недоработка, как говорится, на лицо. Видимо, у наших радушных хозяев имеются нешуточные кадровые проблемы…. Кстати, почему это я нигде не вижу Всеславра и Гамми?".
Владыка Элронд величественно поднялся на ноги и громко объявил:
— Мои добрые друзья! Наш благословенный Ривенделл посетили отважные герои, задумавшие сразиться с самим Зелёным Драконом! Поприветствуем храбрецов!
Пирующие личности тут же оживились, зазвучали громкие и долгие аплодисменты.
— Бокалы нашим дорогим гостям! — совершенно пьяным голосом приказала Арвен. — Предлагаю выпить за их отвагу! А после этого пусть верные слуги Серого мага, нашего доброго друга и любезного кавалера, поведают о своих легендарных подвигах. О схватке с ужасными вурдалаками и о страшных змеях Комариных болот. О подлых чуруках и о похищении прекрасной Мари…. Просим рассказать во всех подробностях, ничего не пропуская! Мы, эльфы Раздола, обожаем длинные и красочные истории. Пусть легендарных героев посадят поближе ко мне!
"Вот же, так их всех!", — ругнулся про себя Томас. — "И злить не хочется эту пьяную белобрысую мегеру, да и за языком надо следить, чтобы не сболтнуть лишнего…".
— Командир, — поспешил на помощь Отто. — Разреши мне, а? Я справлюсь. Такую лапшу навешаю на их доверчивые уши, мама не горюй…
Надо отдать Коту должное: трепаться он умел просто замечательно, превосходно и неподражаемо. Даже Томас заслушался, что тут говорить про остальных…. Аплодисменты сменялись цветистыми тостами, тосты — бурными аплодисментами…
Радовало одно: кухня и напитки оказались просто превосходными. Зайчатина, тушёная в грибном ассорти, янтарный гороховый суп, жаркое из седла благородного оленя, жаренная и копчёная рыба, красные и белые сухие вина, ароматное тёмное пиво…
"Здесь повара тоже не используют соли и специй", — отметил Томас. — "В чём тут дело? Может, эти ингредиенты ослабляют целебные свойства грушевого сидра? То есть, способствуют восстановлению памяти? Что-то я не вижу других достойных объяснений…".
Пользуясь тем, что официанты — в костюмах средневековых солдат — занялись переменой блюд, он поднялся со своего места и подошёл к помосту, на котором размещалось кресло Элронда.
— Не утруждай себя излишними разговорами, дорогой мой Утренник! — мудро улыбнулся эльфийский владыка узкими, старательно напомаженными губами, ободряюще подмигивая Томасу. — Я всё понимаю. Не терпится отправиться на поиски похищенной невесты? Что же, никто и не думает препятствовать тебе в этом, безусловно, благородном деле. Надо только дождаться Бродягу.
— Бродягу?
— Так зовут нашего самого опытного следопыта. Только он знает кратчайший и безопасный путь к Сизому Нагорью, где находится узилище Зелёного Дракона.
— Когда же появится этот опытный следопыт?
— Скоро, — Элронд благостно сложил ладони рук на объёмистом чреве. — Я думаю, что уже завтра на рассвете. После этого вы сможете отправиться в путь. Поэтому советую хорошенько выспаться…. Минут через семь-десять мои дорогие гости займутся песнями и танцами, поэтому вашего отсутствия никто не заметит. Я шепну пару слов графу Гирлу, он проводит тебя, Утренник, и уважаемого Кота в опочивальню. Слуги доставят туда же пару-тройку бутылочек хорошего вина, лёгких закусок. Только смотрите, не увлекайтесь! Путь вам предстоит далёкий и трудный…. Не желаешь ли отведать веселящих пилюль? — небрежно указал рукой на плоскую вазочку, наполненную крохотными цветными дисками. — Нет? И, правильно! Перед предстоящими суровыми испытаниями расслабляться не стоит…. Эй, Утренник! Куда это ты направился? А медальон славного Олмера? Давай его сюда! А теперь иди, веселись. Дожидайся Гирла…
Мудрый Элронд не ошибся: вскоре в зале Пиршеств появились разряженные музыканты, оснащённые классическими музыкальными инструментами, зазвучала смутно узнаваемая мелодия.
— Иоганн Штраус, фрагмент из оперетты, э-э-э…. Кажется, "Летучая мышь", — тихонько известил Кот. — Впрочем, я могу и ошибаться. Память — неверная подруга. Особенно, если её регулярно промывать грушевым сидром.
Ещё через некоторое время любезный граф Гирл проводил их в спальное помещение, обставленное в соответствии со старинными традициями Средиземья. Две скромные кровати с закруглёнными торцами, оснащённые пухлыми матрасами, набитыми цветочным сеном, перьевыми подушками и комплектами льняного постельного белья. Приземистый столик, заставленный бутылками вина и блюдечками с лёгкими закусками: различными орешками, ломтиками сыра, крохотными овсяными пирожками, начинёнными кусочками варёной и копчёной рыбы. Два деревянных табурета, два медных ночных горшка, деревянное ведро с водой, жестяной умывальник…. Только старенький чёрный рояль в дальнем углу несколько выбивался из привычного ряда.
— Вот, мои отважные господа, все удобства! — гостеприимно взмахнул
заострённой пегой бородёнкой Гирл. — Располагайтесь, ужинайте, разговаривайте, стройте планы на будущее, спите. Короче говоря, делайте, что хотите! Можете даже музицировать, если умеете, — указал пальцем на рояль. — В обычное время в этой комнате гости великого Элронда балуются романсами и балладами…. Вот два масляных фонаря, кремниевое кресало. На тот случай, если вы потеряли свои. Окно на ночь советую прикрыть, утром могут пожаловать в гости комары. Они здесь злые и непочтительные…. Вот, уже стемнело! Ночи в Средиземье всегда наваливаются неожиданно. Давайте я вам разожгу фонари, они здесь капризные…. Ага, горят! Ладно, к завтраку я вас разбужу. Ну, всех благ! Спокойной ночи!
Дверь за разговорчивым графом захлопнулась.
— Не стоит говорить о чём-либо серьёзном. Наверняка, тут всё прослушивается. С этих деятелей станется, — едва шевеля кончиками губ, прошептал Томас, а через секунду подчёркнуто громко спросил: — Милейший Кот, а ты умеешь играть на рояле?
— Конечно, умею! — с законной гордостью в голосе изрёк Отто. — Меня Мари научила, ещё в "Тёмной таверне". Я даже запомнил несколько сентиментальных романсов и баллад…. Так, как? Спеть?
— Непременно! Сейчас ещё выпьем по бокалу вина, и приступай. Хорошее вино у славного владыки Элронда.
— Да что там, просто отличное! — совершенно искренне поддержал Кот. — Даже в "Тёмной таверне" нет такого! Клянусь собственным хвостом! — перешёл на шёпот: — Сейчас я исполню любимый романс Вольфа Мессинга. Мессинг — это такой русский экстрасенс, который на полном серьёзе уверял, что Средиземье, описанное в книгах Толкинена, существовало на самом деле.
Отто, поставив на столик пустой бокал, приставил к роялю одну из табуреток, на полу расположил масляный фонарь, уселся и, чуть картавя и грассируя, негромко запел:

Прохладных струн — касаясь тоненькими пальчиками,
Она негромко — пела о Любви….
И замер ветер, что гулял над мачтами,
В далёкой роще — смолкли соловьи…
Прохладный ветер, тоненькие пальчики….
Она негромко пела — о Любви…
Но песенка закончилась — нечаянно.
И тень рассвета пала на баркас.
И паруса хотят взлететь над мачтами….
Навек прощайте, тоненькие пальчики!
До самой смерти — не забуду вас!
Но песенка — закончилась нечаянно….
До самой смерти — не забуду вас…

Когда романс был исполнен, Кот, опорожнив очередной бокал с вином, браво затянул балладу про светлого Элендила, сложившего голову в кровавой битве с ордами жестокого Гил-Гэлада. Балладу сменила серенада, серенаду — новый душещипательный романс.
Томас же, предчувствуя подвох, свою ёмкость с вином только пригубил. Так просто, на всякий случай. Сомнения одолевали…

Пользуясь звуками песенного творчества приятеля, он осторожно приоткрыл дверь и выскользнул в коридор. Музыка неожиданно прервалась, из спальни послышалось характерное похрапывание…
Томас, естественно, не планировал каких-либо конкретных действий. Просто хоббиты — очень любопытный народец, обожающий везде и всюду совать свои короткие носы. А он, как никак, был хоббитом. Пусть и не стопроцентным, но, всё же…
Тёмный извилистый коридор, чуткая тишина, поворот, ещё один. Из узкой дверной щели «выпадал» тоненький лучик света. Томас тихонько потянул за изогнутую бронзовую ручку, осторожно заглянул внутрь помещения.
"Похоже на рабочий кабинет зажиточного лавочника", — подумалось. — "Масляный светильник, три свечи в серебряном подсвечнике, кожаные кресла, массивный стол, заваленный высокими кипами бумаг, гусиные перья, чернильница, деревянные счёты. Вон ещё одни, костяные…".
Встав на цыпочки, Томас проник в комнату, подошёл к столу и склонился над бумагами.
"Точно, какие-то денежные сверки", — определил он навскидку. — "Только вот, что значит этот дурацкий значок — $? Что-то, определённо, знакомое…".
В коридоре зазвучали возбуждённые, громко о чём-то спорящие голоса. Торопливо оглянувшись по сторонам, Томас переместился к широкому оконному проёму и спрятался за чёрной бархатной портьерой.
Через полминуты чуть слышно заскрипели дверные петли, раздались звуки чьих-то уверенных шагов, и знакомый голос предложил:
— Продолжим, мой друг? Сверим ещё раз списки клиентов, подлежащих отправке на Большую Землю…. Хоббит и котяра? Им в вино миляга Гирл сыпанул лошадиную дозу снотворного. До самого завтрака будут дрыхнуть без задних ног…
Томас, стараясь дышать как можно тише и реже, выглянул в узенькую щель между портьерами. В комнате находились Всеславр и Гамми, оба на удивление трезвые и бодрые.
"Видимо, покушали «веселящих» пилюль", — решил Томас. — "А, может, «взбадривающих» таблеток. Вон, как глаза блестят у обоих…".
Покопавшись в бумагах, Всеславр взял в руки светло-серый лист и, внимательно пробежав по нему глазами, сообщил:
— Сроки вышли у шведской молодёжной группы. Но, предлагаю, оставить их ещё на сутки.
— Чем мотивируешь это предложение?
— Через сутки закончится тур и у австрийцев. Всех вместе и переместим. Я уже просчитывал: так получится гораздо дешевле.
— Одобряю. Где надо подписать? Кстати, у обеих групп были двухнедельные путёвки по программе "всё включено"?
— Естественно! — хищно ухмыльнулся эльф, демонстрируя идеально-белоснежные зубы. — Самый востребованный вариант, как-никак…
— Стоимость прежняя? Пятнадцать тысяч баксов с носа?
— Да, как и договаривались. Маркетинговые и рекламные скидки на период раскрутки…
— Пора заканчивать с этим! — жёстко объявил Гамми. — Раскрутка темы закончена. Пора заняться бизнесом. То бишь, получением полновесной прибыли…. Вопрос с Серым магом согласован. Со следующего понедельника увеличиваем стоимость одиночной путёвки до двадцати трёх тысяч долларов. Естественно, при групповых турах предусмотрим скидки. От пяти до десяти процентов.
— Как скажете, — равнодушно передёрнул плечами Всеславр. — Вы начальники, вам и решать. Банкуйте, чего уж там…. Кстати, я давно хотел спросить. Эти…, которые возвращаются на Большую Землю…. Они там, часом, языки не распускают избыточно?
— Ерунда! — небрежно отмахнулся Гамми. — Кому интересны галлюцинации наркоманов со стажем? Бред и бред. В лечебницах и не то ещё услышишь…. Давай лучше просмотрим документы по расходной части проекта. Укладываемся мы в смету?
Разговор гнома и эльфа перешёл сугубо в финансово-деловое русло. Звучали насквозь профессиональные термины: "накладные расходы", "логистические трудности", «рентабельность», "сроки окупаемости"…. Томас откровенно заскучал, переминаясь за тяжёлой портьерой с ноги на ногу и усиленно борясь с предательской дрёмой…
Вдруг, до его слуха долетела фраза, заставившая сон бесповоротно улетучиться.
— А что это ещё за ерунда — про правый глаз Зелёного Дракона? — спросил голос Всеславра.
— Что-то связанное с Голливудом, — сладко зевая, ответил Гамми. — Планируется данную героическую эпопею заснять — с десятка-другого камер и ракурсов — и загнать Спилбергу. Он потом всё это вмонтирует — отдельными кусками — в свой очередной эпический блокбастер…. Не отвлекайся, пожалуйста, на ерунду! Давай-ка, ещё раз сверим номера накладных с номерами путевых листов…
Опять началась скучная бухгалтерская тягомотина. От нечего делать Томас развернулся к окну, прислонившись лбом к холодному стеклу.
Через некоторое время за окном засерело, приближался рассвет.
"Ага, видимо, окошко выходит во внутренний дворик дворца", — догадался он. — "Вот тот длинный сарай, возможно, конюшня. За ней располагается кузница, ещё какие-то вспомогательные и складские строения…".
Взошло солнце, его первые лучи радостно запрыгали по брусчатке, дробясь — в крохотных лужицах — на сотни шустрых солнечных зайчиков. Заскрипели отворяемые ворота, послышался звонкий перестук подков конских копыт о каменные плиты. Томас присел на корточки, но в сторону от окна не отодвинулся: было любопытно — кому это не спится в такую рань?
Всадник, облачённый в зелёный дорожный плащ, остановил коня, спешился. Успокаивающе погладив уставшее животное по чёрной морде, незнакомец широко распахнул ворота конюшни, за длинную кожаную уздечку завёл коня внутрь.
"Наверное, один из эльфийских следопытов вернулся из похода. Вынюхивал что-нибудь и высматривал — по поручению высокочтимого Элронда", — с трудом подавляя зевок, вяло предположил Томас. — "Когда же Гамми и Всеславр угомоняться? Вот же, беспокойные жадины…".

Минут через десять-двенадцать во внутреннем дворике дворца вновь появился неизвестный следопыт. Он был очень высокого роста, густые чёрные волосы, небрежно перетянутые налобным матерчатым ремешком, блестящим водопадом струились по широким плечам.
Незнакомец светло улыбнулся и, осторожно трогая пальцами длинную серебристую серьгу в правом ухе, подставил загорелое лицо, покрытое густой сеткой морщин, под ласковые солнечные лучи. Постояв так совсем недолго, он резко дёрнул за короткий шнурок у горла и отбросил зелёный плащ далеко в сторону. Торопливо стащив с плеч серую рубаху, следопыт ловко стянул с ног высокие кожаные сапоги для верховой езды, оставшись босым и обнажённым по пояс, только в чёрных мешковатых штанах.
"Ничего себе!", — восхитился Томас. — "Вот это мускулатура!"
Тем временем высокий атлет начал плавно перемещаться по внутреннему дворику, совершая руками и ногами резкие, очень акцентированные и выверенные движения.
"Ещё один таинственный сюрприз, поздравляю!", — Томас был по-настоящему поражён. — "Это же классическая разминка, выполняемая в стиле «карате-до»! Причём, на уровне высшего дана…. Искусство восточных единоборств Другого мира — в Средиземье? Да, дела…".

Глава тринадцатая
Новые попутчики: следопыт и гном женского пола

Незнакомец завершил свои восточные физические экзерсисы и, подобрав с брусчатки дворика плащ, рубаху и сапоги, удалился в конюшню, претворив за собой ворота.
Вскоре и Гамми с Всеславром, наконец-таки, завершили явно затянувшееся финансовое совещание и отправились спать. Правда, уходя, они заперли единственную дверь на ключ, что, впрочем, Томаса ни сколько не огорчило.
Выждав разумный временной интервал, он чуть слышно щёлкнул медным запором, отворил окно и спрыгнул с подоконника вниз, приземлившись, насторожённо оглянулся по сторонам. Вокруг было тепло, тихо и сонно. Только лёгкая, молочно-белая туманная дымка напоминала о том, что уже совсем рядом, то, удаляясь, то, снова приближаясь, бродит печальная осень.
Томас ненадолго задумался, соображая, где же расположено окно их с Котом спальни. Пошёл направо, заглянул в одно окно, во второе, презрительно сплюнув, выругался шёпотом — относительно извращённости нравов обкурившихся туристов. Вернулся, повернул за угол….
Только минут через шесть-семь, когда в воздухе явственно запахло пошлой паникой, нашлось нужное, так и не прикрытое с вечера окно. Кот беззаботно похрапывал, смешно уткнувшись усатой мордочкой в чёрно-белые клавиши рояля. Масляные лампы, исчерпав топливный ресурс, давно уже потухли. По комнате, тоненько и угрожающе попискивая, кружили солидные, неторопливые и неправдоподобно-жирные комары.
— Смотри-ка ты, оказывается, что и приснопамятный граф Гирл иногда говорит чистую правду, — криво улыбнувшись, прошептал Томас и ловко забрался в оконный проём.
Первым делом он раскрыл окошко пошире и — с помощью собственного, предварительно снятого с плеч камзола — выгнал наружу всех злых комаров. Потом тщательно закрыл окно, щёлкнул запором и только после этого разбудил Кота.
— Что-то случилось? — сонно поинтересовался Отто.
Томас кратко и очень тихо пересказал другу все события прошедшей ночи. Кот отреагировал на свежую информацию неожиданно спокойно, заявив свистящим шёпотом:
— Совершенно ничего странного, командир. Обычный криминальный бизнес. Создали, понимаешь, тайный заповедник, где можно безбоязненно употреблять наркотики, охотиться на заключённых частных тюрем, убивать и насиловать беззащитных хоббитов…. Это я про хутор Потеряшку…. Плюсом, букмекерские ставки на исход разных событий и происшествий. Киносъёмки. Ещё что-нибудь гадкое и кровавое, про что нам с тобой только предстоит узнать…. А вот следопыт, владеющий техникой восточных единоборств Другого мира…. Это очень интересно и перспективно.
— Что на этот раз ты имеешь в виду?
— Только то, что, возможно, мы не одни занимаемся восстановлением утерянной памяти. Вполне вероятно, что и странный незнакомец идёт тем же самым путём…. Я вот вспомнил, как надо играть на рояле. Он — карате-до…. А ты, командир?
— Что — я?
— Ты же, как мне кажется, тоже занимался карате и джиу-джитсу? Даже на юношеских чемпионатах Австрии брал призовые места…. Откуда я это знаю? Ты, наверное, рассказал. Или Мари. А, может, я и сам вспомнил. Запуталось всё с этим лечебным сидром и «чужими» воспоминаниями…
Томас занял боевую стойку, поставил пару защитных блоков и крутанул обычную "вертушку а-ля Чак Норис".
— Превосходно, — чуть слышно одобрил Кот и абсолютно нелогично предложил: — Может, поспим немного, а? Что-то у меня глаза слипаются…
Томасу снилась Мари. В человеческом обличье. Высокая, гораздо выше, чем в Средиземье. Стройная, с длинными, нестерпимо блестящими волосами, в умопомрачительно-короткой юбке.
— Ну, уважаемый женишок, — насмешливо и откровенно игриво щурилась Мари из сна. — Когда же ты, свин жуткий, вызволишь меня из тоскливой неволи? Или, прошла любовь, только морковь осталась? Смотри, здесь и других претендентов — на мои девичьи прелести — хватает. И среди степных чуруков встречаются вполне даже симпатичные особи…. Поторопись, женишок!
— Тороплюсь, дорогая! — заверял Томас, тот, который из сна. — Спешу со всех ног, любимая…
Разбудил их, как и планировалось, граф Гирл. Залебезил, засюсюкал, мол, великий Элронд ждёт, без них не садится за стол, потому как кусок не лезет в начальственное горло…. Пришлось вставать, в срочном порядке справлять естественные надобности, умываться, одеваться, приводить себя в порядок.
В зале Пиршеств было прибрано, чисто и пустынно. Официанты, ряженные под средневековых солдат, суетливо меняли на столах скатерти, освобождали серебряные подсвечники от крохотных свечных огарков.
— А где же…? — завертел головой по сторонам Кот.
— Прошу! — церемонно махнул кружевным рукавом Гирл. — Пройдите вон за тот атласный полог. Вас уже ждут!
За цветастой тканью обнаружилась уютная и симпатичная ниша, в которой за овальным столом расположились великий Элронд — с уже знакомой театрально-невозмутимой маской на лице — и тот самый мускулистый следопыт, так любящий на раннем и нежном рассвете делать оздоровительную гимнастику.
— Присаживайтесь, друзья, — пригласил владыка Раздола усталым и равнодушным голосом. — Знакомьтесь, это Бродяга. Мой лучший следопыт. Происходит из древней расы людей с запада…, - запнулся, усиленно роясь в закромах памяти. — Ну, да. С запада…. Про вас Бродяга всё уже знает. Так что, присаживайтесь, ребятки. Позавтракаем, поговорим, обсудим…. Нам никто не помешает. Мои гости раньше полудня не встают…
Завтрак состоял из остатков вчерашнего ужина и особо не впечатлял. Да и говорить-обсуждать было, по большому счёту, нечего. Элронда, явно, мучила утренняя мигрень, и, поглядев в его серые глаза в тоненьких красных прожилках, сразу же становилось ясно, что владыка Раздола мечтает только о мягкой постели и о долгом безмятежном сне. Бродяга же оказался типом крайне хмурым и неразговорчивым, пробубнив только, что, мол, обязательно доведёт отважных героев до края Сизого Нагорья, где и будет ожидать их возвращения — с правым глазом Зелёного Дракона в вещмешке.
— Доведёте нас только до края Нагорья? — уточнил Кот. — А как же мы найдём, собственно, Дракона?
— Я нарисую, — прозвучал короткий ответ.
Наконец, Элронду окончательно надоела эта игра в молчанку и он, предварительно залпом осушив высокий бокал со светлым пивом, недовольно махнул рукой:
— Ладно уж, неразговорчивые герои, идите, собирайтесь в дорогу! Всё равно никакого толка от вас нет. Сидят, молчат. Нет, чтобы рассказать что-нибудь смешное и интересное, повеселить великого владыку Раздола…. Идите, идите! Если встретите графа Гирла, то передайте, что я его жду. Вот, любезный кавалер! Знает, как угодить господину…. Официант! Тьфу! Солдат, так тебя…. Ещё бокал пива!
Они уже вышли из зала Пиршеств и двинулись по узкому коридорчику, когда их догнал запыхавшийся солдат в чёрно-красном средневековом кафтане и, смущённо глядя в сторону, пробубнил:
— Там это…. Господин Элронд вас назад просят….
Пришлось вернуться. Владыка Раздола, сонно моргая и устало вздыхая, словно тягловый конь преклонного возраста, сообщил:
— Вчера в окрестностях Ривенделла были замечены шпионы подлого Саурона. Один из них даже переоделся эльфом…. Так что, будьте осторожны, друзья. Враг не дремлет!
— Можно вопрос? — почтительно поклонился Томас. — Спасибо, владыка! А как отличить настоящего эльфа — от эльфа-шпиона?
— Спросите у Бродяги, — практически засыпая, посоветовал Элронд. — Он в курсе…. Да, вот ещё одно. Вы возьмёте с собой месячный запас целебного сидра Фергюса. Только надо пользоваться им крайне осторожно и ни в коем случае не злоупотреблять. Два-три глотка за сутки, не больше…. Тут такое дело…. Два солдата графа Гирла — совершенно случайно — превысили норму. То есть, выпили по два литра за полтора часа. В результате — сошли с ума и, э-э-э, погибли…. Так что, попрошу! На этот раз — всё. Идите. Да поможет вам Серый маг!

В конюшне выяснилось, что Бродяга, пока они утром крепко спали, не терял времени даром. Рядом с низеньким деревянным стойлом, за досками которого весело пофыркивал тёмно-бежевый пони, были разложены — по трём аккуратным кучкам — мешки и мешочки, различная одежда и нехитрая посуда. Кроме шустрого и бодрого пони других лошадей поблизости не наблюдалось.
— Уважаемый Бродяга, а где же твой чёрный конь? — вежливо поинтересовался Томас.
— Откуда ты знаешь про Ворона? — подозрительно нахмурился следопыт.
— Граф Гирл рассказывал, — пришёл на помощь Кот, видя, что командир слегка растерялся. — Уж такой болтливый и надоедливый господинчик! Обалдеть можно!
— Это точно, — холодно улыбнулся Бродяга. — И болтливый, и господинчик, и обалдеть можно запросто…. А коня мне пришлось отдать. Всяким разным…. Да, и не пригодился бы он в этом путешествии. Предстоящий путь пролегает, в основном, по острым скалам и горным ущельям. Ещё не хватало, чтобы мой Ворон сломал ногу…. Тьфу, тьфу, тьфу! Сами мы пойдём пешком, а походную утварь и запасы продовольствия загрузим на Живчика, — ткнул пальцем в сторону стойла. — Пони, они ребята неприхотливые и ко всему привычные. И по горам успешно передвигаться — в том числе…. Ладно, легендарные герои, не будем терять времени на пустые разговоры. Вот, я вам подобрал подходящую походную одёжку, меряйте…
— Какую ещё одёжку? — одновременно воскликнули Томас и Кот. — Зачем?
— Чтобы не замёрзнуть. Вы же сюда заявились практически в летней экипировке. А в горы осень приходит очень рано…. Что там — осень, и суровая зима уже стучится в двери. Многие горные перевалы на днях плотно завалило снегом…. Так что, меряйте! Прямо здесь надевать ничего не надо, просто пакуйте в тюки. Я же пока всё остальное сложу — по вещмешкам и вьючным сумкам.
Из кучи одежды и обуви Томас отобрал суконные штаны, меховую безрукавку, плащ на байховой подкладке до колен и круглую шапку на лисьем меху. Подумав немного, добавил тёплые носки и разношенные кожаные сапоги, пояснив:
— Мы, хоббиты, конечно же, привыкли ходить босиком. Но снег, как мне помнится, штука весьма холодная и неприятная.
Отто же набрал тёплых вещей вдвое, если не втрое, больше, аргументировав это так:
— Кошки и коты, как всем известно, ужасно не любят холодов. Зимой всегда жмутся к теплу. Например, к разным печкам…. А "кошачья составляющая" во мне очень уж сильна, не смотря на все воспоминания о человеческом облике в Другом мире…
Ещё через час с небольшим они тронулись в путь. Жители и гости Ривенделла — после бурно провидённой ночи — ещё беспробудно спали. Вокруг не было не души, только утренние птички беззаботно перепархивали по крышам уменьшенных копий знаменитых зданий и сооружений Другого мира.
Первым широко и упруго шагал Бродяга, облачённый во всё, включая шляпу и сапоги, коричнево-зелёное. Из оружия у следопыта наличествовал — в деревянных ножнах на левом боку — меч средней длины, а на правом плече пристроился солидный охотничий арбалет. За Бродягой следовал Кот, ведущий за длинную уздечку пони, нагружённого многочисленными тюками и свёртками. Томас — в соответствии с указаниями следопыта — замыкал походную колонну, перебросив через правое плечо верный хоббитанский лук. За спинами у всех троих путников разместились солидные вещевые мешки.
Сперва Томас даже хотел поспорить с Бродягой, мол: — "Почему это я должен быть замыкающим? Тоже мне, командир выискался! Ты простой проводник, делай своё дело да помалкивай в тряпочку…". Но потом, подумав, решил: — "Сейчас не до амбиций, надо спасать Мари. Поэтому вежливо промолчим. А вот когда выйдем на Сизое Нагорье, тогда и вернёмся к этому разговору. Разберёмся, кто здесь главный…".
Перейдя по аккуратному деревянному мостику, переброшенному через широкий ручей, они свернули на узкую тропу, перпендикулярную долине Раздола. Тропинка, ведущая строго на восток, неуклонно и планомерно поднималась вверх.
"Градусов так двенадцать-пятнадцать — относительно линии горизонта", — предположил Томас и тут же радостно удивился: — "Смотри-ка ты! Я уже вспомнил и некоторые термины из школьной геометрии. Градус там, тангенс, котангенс…. Не всё ещё потеряно!".
Часа через четыре с половиной они — усталые и потные — вышли на линию водораздела. Сзади — в призрачной туманной дымке — виднелись башни и крыши Ривенделла. Впереди простирались бескрайние каменистые плоскогорья, перемежающиеся с обширными лесными островками. Пятна лесов были тёмно-зелёными, с редкими вкраплениями жёлтого и багрово-красного цветов.
— Точно, приближается осень, — констатировал Томас.
Бродяга сбросил с плеч вещмешок, пристроил его рядом с красно-белым гранитным валуном и объявил:
— Делаем получасовой привал! Отдохнём, перекусим…. Кот! Освободи, пожалуйста, Живчика от поклажи, пусть немного попасётся вон в тех вересковых зарослях. Пони обожают лакомиться молодыми веточками вереска…. Эй, Кот!
Но Отто, казалось, ничего не слышал, поглощённый созерцанием загадочных восточных пейзажей. Наконец, он очнулся от наваждения и, неторопливо снимая со спины Живчика первые два тюка, связанные между собой, перешёл к вопросам:
— Уважаемый Бродяга! Что это за величественный горный хребет маячит на горизонте? Тот, который увенчан чёрными остроконечными пиками и снежными покатыми вершинами? И какое из этих нагорий — Сизое? Ещё там мерцает — приятным серебристым цветом — лента серьёзной реки. Как она называется? Водится ли в ней рыба?
— А то вы сами не знаете?
— Ни сном, ни духом! — заверил Отто.
— Занятно…, - следопыт склонился над охапкой сухого хвороста и громко защёлкал кремниевым кресалом.
Дождавшись, когда крохотный костерок весело разгорится, а кресало перестанет щёлкать, Томас уточнил:
— Что, собственно, занятно?
— Вы оба — занятные. Занятные и странные…. Обычно люди Серого мага и Элронда совсем другие. Наглые, самоуверенные, обожающие командовать и ни во что не ставящие проводника…, - Бродяга достал из вещмешка маленький медный котелок и, меланхолично посвистывая, отправился за водой к роднику, до которого было метров сто пятьдесят.
— Надо его обязательно разговорить. Отто, озаботься, пожалуйста, — попросил Томас, выкладывая на светло-серую холстину, постеленную поверх плоского камня, разные продовольственные припасы. — Ты же у нас крутой специалист по болтологии? Вот, и займись…
Они наскоро перекусили пшенично-ржаными пирожками, начинёнными грибами и ветчиной, а также разъели на троих крупного карпа горячего копчения. Запили же скромную трапезу тёплым кипятком, слегка разбавленным красным столовым вином из виноградников Раздола.
Кот старался вовсю, без устали рассказывая смешные и поучительные истории из повседневной жизни села Пригорья. Выдуманные большей частью, естественно…. Как бы там не было, но Бродяга — в конце концов — немного оттаял, заулыбался и даже рассказал о некоторых деталях предстоящего маршрута:
— Сизого Нагорья отсюда не увидать. Оно скрыто в отрогах Морийского хребта. Того самого, который украшен остроконечными чёрными пиками и заснеженными вершинами. Чтобы выйти на Нагорье нам, естественно, придётся преодолеть пару-тройку горных седловин и перевалов…. О чём вы ещё спрашивали? А, серебристая река…. Называется она — Сильверлоуд, и стекает со склонов Морийского хребта. Рыба в ней водится. В основном, радужная форель. Отдельные экземпляры весят больше двух килограмм.
Пользуясь хорошим настроением следопыта, Томас попробовал перевести разговор в интересующее его русло:
— А вот, Зелёный Дракон. Он какой из себя? Очень большой?
— Не знаю. Я его не видел ни разу, — Бродяга поскучнел, явно готовясь снова спрятаться в свою «раковину».
— Не видел ни разу? Как же мы его найдём?
— Зелёный Дракон прикован толстой цепью к скале — рядов с дверью в подземную страну Морию. А я знаю, где находиться эта заветная дверь. Доведу, не сомневайтесь, — следопыт упруго поднялся на ноги. — Ладно, я пойду за Живчиком, а вы тут приберитесь, затушите костёр.
— Можно ещё вопрос?! — смешно подёргивая усами, взмолился Кот. — Всего один?!
— Ладно, задавай.
— А как отличить настоящего эльфа — от эльфа-шпиона подлого Саурона?
— Как отличить, как отличить, — Бродяга обеспокоено посмотрел в голубое небо, где — как и всегда — висело несколько светлых точек. — Да, самым обычным образом: у эльфов Раздола при себе всегда имеется маленький серебряный жетон — с выбитым на нём светлым ликом великого Элронда. А у коварных шпионов, соответственно, нет…
Внимательно глядя вслед удаляющемуся следопыту, Отто прошептал:
— Не договаривает Бродяга, ей-ей. Темнит. Нам не доверяет, подозревает в чём-то…. Ещё, похоже, не хочет, чтобы его услышали "эльфийские воробьи". Пасмурный он какой-то, словно бы мучается всякими раздумьями…
— И про людей Серого мага Бродяга говорил с явной иронией, — поддержал Томас. — Он, видимо, является местным оппозиционером, как принято говорить в Другом мире. Следовательно, нашим потенциальным другом…

Теперь тропа неуклонно змеилась вниз между узкими и широкими лощинами, разрезающими горный склон с запада на восток. Когда день вплотную приблизился к вечеру, и до заката оставалось часа полтора, откуда-то сбоку донеслись неясные звуки.
— Похоже, там драка, — Бродяга небрежно махнул рукой в сторону ближайшего распадка и, чуть заметно улыбнувшись, поинтересовался у Томаса: — Так как, отважный Утренний хоббит, обойдём сторонкой? У нас же нынче важное и ответственное задание. Не до ерунды…
— Для начала посмотрим, что там происходит, — спокойно ответил Томас, проигнорировав насмешливые нотки в голосе следопыта. — Средиземье — очень странное место. Не стоит оставлять у себя за спиной всякие непонятки и неясности.
— Занятно сказано! — искренне одобрил Бродяга и обернулся к Коту: — Ты уж, братец усатый, побудь здесь. Вещмешки охраняй, присмотри за Живчиком. А мы с Утренником сходим на разведку. Обнаружим что-нибудь занятное — сообщим…
Они осторожно подобрались к самому краю лощины, заглянули вниз и недоуменно переглянулись.
— Даже и не знаю, что посоветовать в конкретной ситуации, — шёпотом сообщил следопыт. — Нестандартный случай…
Внизу, на ровной каменистой площадке, до которой было метров тридцать пять, происходила жаркая схватка. Вернее, только её видимость.
Троица приземистых орков, одетых в лохматые тёмно-коричневые шубы, ловко орудуя длинными копьями, прижала к вертикальной базальтовой скале худенького безбородого гнома в тусклой кольчуге и высоком бронзовом шлеме. Гном, за плечами которого висел тощий вещмешок, отчаянно отмахивался тяжёлым боевым топором, а орки, глумливо хохоча, поочередно тыкали его — во все места — остриями копий.
— У этих орков — волчьи уши. Значит, они являются слугами Саурона, — прошептал Томас, снимая с плеча хоббитанский лук и доставая из колчана стрелу. — Поэтому гному надо помочь.
— Занятно, конечно. Но полностью поддерживаю, — Бродяга принялся сноровисто приводить арбалет в боевое положение.
Их стрелы просвистели почти одновременно. Заметив краем глаза, что две лохматые тёмно-коричневые фигурки неподвижно замерли на светлых камнях лощины, Томас вытащил из колчана вторую стрелу, но пристроить её на тетиве не успел: рядом промелькнуло что-то тёмное, и третий орк, глухо вскрикнув от боли, безвольно опустился на землю.
"Понятное дело, Бродяга решил не тратить время на перезарядку арбалета и по-простому запустил в противника увесистым булыжником", — усмехнулся про себя Томас. — "Шустрый дядечка! Ничего не скажешь…".

Они — солидно и серьёзно, как и полагается в таких случаях — спустились в распадок, оставив лук и арбалет на горном склоне. А чего ради, спрашивается, таскать их с собой? Бой на дистанции уже был завершён, причём, полной и безоговорочной победой.
— Ну, и что это было? — слегка бравируя, спросил Томас у гнома, устало опустившегося на колени.
— Пошли к чёрту! — ответил тот неожиданно звонким голосом. — Того самого, чего всем наглым мужланам надо от женщин…. Но, не на ту напали, морды ушастые! Да и вы, незнакомцы, близко не подходите…. Зашибу! — гном проворно вскочил на ноги и угрожающе завертел боевым топором, ловко перебрасывая его из одной руки в другую.
— Елочки зелёные! — от души восхитился Бродяга, с нескрываемым любопытством разглядывая гнома. — Я как-то и не думал никогда про это…. Надо же!
Томас не успел понять, что имел в виду следопыт, произнося последнюю фразу, так как стало не до того: орк, оглушённый брошенным камнем, пришёл в себя, вытащил из-за голенища сапога широкий нож и, громко завизжав, метнулся в сторону Бродяги.
Не медля ни секунды, Томас прыгнул наперерез. Сбил орка с ног, но и сам упал рядом. Проворно вскочил на ноги, увидев перед собой остриё ножа, успел в последний момент поставить руками оборонительный блок, отводя клинок врага в сторону. Крутнулся на месте, выполняя классическую мавашу-гири. Добил упавшего противника — на уровне рефлекса — двумя скупыми ударами в шею-голову.
— Занятно-то как получается…, - удивлённо протянул Бродяга. — Причём, по всем фронтам сразу…
Гном же никак не мог угомониться: всё фыркал, плевался во все стороны и — уже явно устало — продолжал размахивать своим топором.
— Угомонись, красавица! — совершенно серьёзно посоветовал следопыт. — Так и женихов всех можно распугать. А как оно — без женихов? Плохо, понятное дело, хреновасто…
— А пошли вы все! — нервно заявил гном, с силой всаживая топор в старый берёзовый пенёк. — Тоже мне, женихи отыскались…
Высокий бронзовый шлем отлетел в сторону.
— Ну, и ни фига себе! — зачарованно выдохнул Томас. — Бывает же…. Мать моя женщина, чудачка недоверчивая!
— Да и я толкую про то же самое, — поддержал его Бродяга. — Первый раз наблюдаю такое занятное и необычное дело. Даже не верю собственным глазам…
Гном оказался самой натуральной девчонкой. Молоденькой, большеглазой, курносой, со светло-соломенными волосами до плеч и милыми ямочками на выпуклых щеках.
— Чего уставились-то? — разозлилась девчонка. — Смотрите, как бы зенки не вылезли наружу. Тоже мне, герои…. Что, небось, думали, что гномы появляются на свет сами по себе? Без женского участия?
— Что-то вроде того, — признался Бродяга, задумчиво и неуверенно теребя светлую серьгу в правом ухе. — Я как-то и не задумывался никогда — откуда берутся гномы. Да и о гномах-женщинах ничего не слышал…. А ты, Утренник?
Томас, промолчав, только развёл руки в разные стороны, подтверждая, тем самым, свою полную неосведомлённость, а про себя подумал: — "И у мистера Толкинена данный вопрос не был освещён толком. Мол, гномы и гномы. Приземистые, бородатые, грубые…. А тут — вон какое дело! Симпатяшка белобрысая и веснушчатая…. Кот, конечно же, сразу сойдёт с ума. Хотя бы из-за этих милых ямочек…".
Бродяга первым пришёл в себя и миролюбиво предложил:
— Может, познакомимся? Я — следопыт по прозвищу Бродяга. Прожжённый такой следопыт, заслуженный и настоящий…, почти…, - замялся на секунду-другую. — А вот этот пухлый ушастик — хоббит Утренник. Тоже фигура в Средиземье известная, и даже — местами — легендарная…
— Чего это — пухлый? — возмутился Томас и тут же успокоился. — Хотя, да, верно. Все хоббиты, э-э-э, чуть полноватые. Не буду спорить…. А как вас зовут, прекрасная леди?
— Прекрасная леди? — пунцово покраснев, тихо переспросила белобрысая девчонка. — Нравится издеваться?
— Ни капли! Вот и Бродяга подтвердит.
— Подтверждаю! Вы восхитительны, как майская роза…
— Да ну вас! Болтуны…. Впрочем, меня зовут — Айна. И прекращайте мне «выкать»! Что ещё за дурацкая манера?
— Как скажешь, — расплылся в широкой улыбке Бродяга. — Так куда и откуда ты следуешь, любезная Айна? Где твои родители, родственники, друзья? Не гоже — такой молоденькой, занятной и симпатичной — одной странствовать по этим негостеприимным и опасным местам.
— Я знаю, — тут же загрустила девушка. — Но приходится — одной…. Сирота я горькая. Погибли все мои родственники и друзья. Там, — махнула рукой на северо-запад. — В Мглистых горах…. Мы добывали в подземных пещерах изумруды, рубины и топазы. Зачем добывали? Не знаю. Мудрые старики говорили, мол, так надо, так заведено издревле…. А потом, полгода назад, в наше Подземелье пришли люди в пятнистых одеждах, с "кашляющими палками" в руках…
— Остановись, пожалуйста, — предостерегающе прошипел Бродяга, обеспокоено посмотрел на небо и облегчённо сообщил: — Всё в порядке. "Эльфийские воробьи" висят где-то далеко в стороне и нас, наверно, не видят и не слышат.
— Какие ещё воробьи?
— Не забивай себе голову. Я потом объясню. В более спокойной обстановке. Подумаю, как это сделать, чтобы ты поняла, и объясню…. Рассказывай, милая Айна.
Девушка мимолётным движением вытащила из-за широкого кожаного пояса костяной гребень и крохотное зеркальце, вставленное в деревянную ручку, торопливо расчесала светло-соломенные волосы и, довольно улыбнувшись собственному отражению, продолжила:
— А больше рассказывать особо и нечего. Из "кашляющих палок" вылетали железные шарики, пробивающие кольчугу. Мои родители, жених, родственники…. Они погибли. Все гномы погибли…. А сундуки с нашими сокровищами «пятнистые» люди забрали себе…. Только мне одной удалось спастись. Два месяца я пряталась в дальней пещере, питаясь сырыми летучими мышами. Потом незаметно выбралась на земную поверхность и пошла на восток — искать легендарную Морию, где обитают подземные гномы. Одной плохо жить на этом свете. Совершенно невозможно…. Я уже четыре месяца в пути. Навидалась всякого и разного, про которое раньше только читала в книжках. Но не погибла, что просто замечательно…. Вот и всё, больше мне добавить нечего…
— Что же, сочувствую, — Томас болезненно помотал головой и чуть слышно скрипнул зубами. — Мы как раз и идём к входу в Морию. Если хочешь, пошли с нами.
— Правда? — обрадовалась Айна. — Вы возьмёте меня с собой?
— Возьмём, — невозмутимо подтвердил Бродяга. — Почему, собственно, не взять? Только вот Дракон…
— Какой ещё дракон?
— Зелёный Дракон. Обычный такой, огнедышащий и очень злобный…. Мы, как раз, и направляемся в те суровые места, чтобы убить Дракона. Вернее, это наш легендарный Утренний хоббит будет разбираться с чудовищем. Я же скромно постою в сторонке, понаблюдаю…
— Ты хочешь убить Дракона, чтобы проникнуть в Морию? — девушка посмотрела на Томаса с ярко-выраженным уважением и восхищением. — Ты дружишь с гномами?
— Хотелось бы — подружиться…. А, вообще-то, мне нужен только правый глаз Зелёного Дракона. Чтобы выкупить из неволи — у коварных и злых степных чуруков — любимую девушку Мари…
— Ладно, мои занятные господа и дамы, после поговорите, — нетерпеливо прервал Томаса следопыт. — Нам надо идти дальше. Скоро стемнеет, следует поискать достойное место для лагеря. Не ночевать же здесь, рядом с орочьими трупами? Давайте выбираться из этой мрачной лощины…. Айна, подбери свой шлем, хватай топорик и вперёд…. Может, и пару копий этих ублюдков прихватить с собой? Вдруг, пригодятся в хозяйстве? Давай, красавица, я твой шлем подвешу на древко копья. Зачем таскать на голове такую тяжесть? Нежная девичья шея может искривиться ненароком. Смотри-ка ты, а к макушке шлема прикреплён шикарный волчий хвост — с ещё не подсохшими капельками крови…

Когда они выбрались из распадка, с востока долетели раскатистые и басовитые отголоски грома.
— Гроза? — удивилась Айна. — Так туч нигде не видно, небо безоблачное…
— Нет, это что-то другое, — хмуро и подозрительно прищурился Бродяга. — Очевидно, стоит ждать очередных неприятностей и каверз…. А это ещё что такое? — указал пальцем.
Сразу в трёх местах — над Морийским хребтом — вверх поднимались тёмно-серые облака-спирали…

Глава четырнадцатая
Ночные разговоры, истории и планы

Как и предполагалось, Отто — тонкий ценитель женской красоты в любых её обликах — встретил появление Айны с нескрываемым трепетом и восторгом: бестолково засуетился, расточая цветастые комплименты, и предложил переместить вещмешок гостьи на спину и без того серьёзно нагруженного Живчика.
— Не беспокойся чрезмерно, милый и любезный оборотень…. Извини, Кот! — гордо усмехнувшись, церемонно ответила на это предложение белобрысая девица. — Я уже вполне взрослая и в состоянии сама позаботиться о себе. Да и пятнадцать-двадцать килограмм — совсем не тяжесть. Так, ерунда, натуральная пушинка…. Мы, гномы Средиземья, очень сильные и выносливые, знаете ли…
А ещё Томас заметил, что за внешней восторженностью Отто прячется серьёзное и неподдельное беспокойство. Судя по отдельным взглядам Бродяги, и он подметил что-то аналогичное. Впрочем, следопыт только успокаивающе подмигнул Томасу и скомандовал:
— Выступаем на маршрут! Айна идёт за мной. Остальные отважные герои соблюдают прежний походный порядок.
Через сорок-пятьдесят минут путь отряду пересёк бурный ручей, берега которого были густо усеяны корягами и сухими ветками деревьев.
— Занятное место, здесь и заночуем, — принял решение Бродяга. — Чистая вода, сухих дров в достатке…. Что ещё надо, чтобы с комфортом дождаться рассвета? Я разожгу костёр и установлю палатку. Кот, освободи Живчика от поклажи и накорми его овсом. В светло-бежевой сумке лежит специальный мешок, который надевается пони на морду. Овёс? Там же, под мешком…. Утренник, ты займёшься приготовлением ужина. Вопросы?
— А мне что делать? — спросила Айна.
— Тебе, красавица занятная, ничего делать не надо. Отдыхай, расслабляйся. В ручье плескайся, смывая боевой пот…
— Нет, я так не могу! — заупрямилась девушка. — Что я, белоручка какая? Помыться я, конечно же, помоюсь, не без этого…. А после смастерю себе дельный шалаш! Вы что же, думали, что я вместе с вами лягу спать в этом матерчатом шатре? Размечтались! У нас, порядочных девушек, существуют свои твёрдые понятия и неписанные законы…. Походные шалаши, кстати, я мастерю лучше всех в Средиземье. Уже четыре месяца — без выходных и праздников — каждый вечер занимаюсь этим непростым делом. Сейчас нарублю прямых жердей. А вон и ельник подходящий…. Разве настоящий шалаш можно построить без пышных еловых лап? Не смешите меня…
Айна, вынув из ножен, висящих на поясе, широкий клинок со странным, синевато-фиолетовым лезвием, ушла вверх по течению ручья.
— Ну, чем ты так встревожен и обеспокоен, мой хвостатый друг? — поинтересовался Томас. — Давай, рассказывай! Я же вижу, что ты сам не свой и только претворяешься беззаботным.
— Так это…, - неуверенно забормотал Кот, красноречиво косясь в сторону Бродяги, старательно складывающего в кучу сухие дрова.
Следопыт обернулся и, усевшись на плоском валуне, поманил их рукой, приглашая присесть рядом, а когда Томас и Кот приняли это предложение, зашептал:
— Меня можете не опасаться…. Похоже, что мы с вами одного поля ягоды. Это я имею в виду недавнюю мавашу-гири, превосходно выполненную господином Утренником. Следовательно, вы, братцы мои занятные, тоже работаете над восстановлением памяти…. Опять же, пройти через Комариные Топи дано не каждому субъекту, а только понимающему, обладающему должной информацией. Хитрые мины, сброшенные с самолёта, занятные серебряные "нити"…. Ведь так всё и было, верно? Впрочем, давайте об этом поговорим попозже. Уже в полной темноте. Не нравится здешним хозяевам, когда подчинённые начинают кучковаться и оживлённо шептаться о чём-то…. Лады?
— Лады, — откликнулся Томас и строго посмотрел на Кота: — Давай, докладывай о своих сомнениях и терзаниях. Только коротко.
— Эта Айна, она будет из «настоящих» гномов. Вернее, только наполовину…
— Это как — наполовину?
— Обычно. К примеру, её папа был природным гном, а мама — что-то вроде нас. То есть, из дурачков и дурочек, обманным путём вывезенных сюда из Другого мира…. Или, наоборот, мама — натуральная гномиха, а папа — из наших…
— По запаху определил? — понятливо уточнил Бродяга.
— По нему, родимому.
— А по мне, так она пахнет совершенно обычно, даже приятно.
— Я и не говорил, что от Айны нестерпимо воняет. Просто — ощущается некий характерный и специфический аромат. Наверное, древности и первозданности…
— Получается, что «искусственному» Средиземью господина Аматова уже достаточно много лет, — резюмировал Томас. — Судя по возрасту Айны, двадцать — как минимум. Понятное дело, что «настоящему» Средиземью, которое — по мнению Кота — тоже существует, во многие тысячи раз больше. Ладно, господа, прерываемся. Уже темнеет, а у нас ничего ещё не готово для полноценной ночёвки.
Надо признать, что крепкий и надёжный шалаш девушка-гном смастерила за считанные минуты. Из тонких осиновых жердей она умело возвела односкатный каркас, сверху накрыла жерди тонкой шкурой-кожей неизвестного животного, тщательно придавила её тяжёлыми камнями, а землю под получившимся навесом старательно застелила пышными ёловыми лапами.
— Интересная такая шкурка, — удивился Кот, осторожно щупая пальцами материал кровли шалаша. — Тонкая, лёгкая, но, очевидно, и очень прочная…. Чья, интересно?
— Змеиная, конечно, — улыбнулась девушка. — В наших подземных пещерах водятся длинные двухголовые змеи. Амфисбенами называются. Эту я лично убила три с половиной года назад. Длинной она была — восемь с половиной метров. А весила порядка ста двадцати килограмм. Очень вкусная. Мама из неё и жаркое приготовила, и наваристый суп, и коптила над дымом…, - вздохнула бесконечно печально.
— Ну, да, конечно…. Сочувствую, — смущённо забубнил Отто. — А вот ты говоришь: «метры», "килограммы". Неужели гномы всегда пользовались этими мерами длины и веса?
— Нет, это новые меры. Раньше были всякие «лиги» — большие и малые, «тауны», что-то там ещё…. А потом, двадцать два года назад, в Подземелье пришли другие  гномы. Мой отец и два его товарища…
Томас и Бродяга, чувствуя, что сейчас услышат что-то чрезвычайно интересное и важное, не сговариваясь, подошли к шалашу.
— Они многому научили прежних  гномов, — продолжала рассказывать девушка, заканчивая обустройство спального места. — Постепенно поменялся весь жизненный уклад. Это трудно рассказать в двух словах…. К нам стали наведываться гости: хоббиты, люди, эльфы. Гномы западного Подземелья обучились грамоте, ещё выучили всеобщий язык Средиземья. Раньше-то мой народ его не знал, все говорили только на своём языке, на гномьем…
— А откуда пришёл твой отец? — вкрадчиво, словно бы боясь вспугнуть рассказчицу, спросил следопыт. — Из каких краёв?
— Не знаю. Это держалось в строгой тайне. По крайней мере, от нас, молодых…. Одно могу сказать, что папа и его друзья долгое время находились в рабстве у злых людей в пятнистой одежде. Трудились на каких-то тайных рудниках, а потом им удалось убежать. Как и что? Не знаю, честное слово!
— Интересная история, — высказал своё мнение Томас. — Только очень уж непонятная. Особенно, в некоторых деталях…
Айна вздохнула — одновременно печально и светло:
— Знаете, я почему-то верю вам троим, словно бы знаю уже много лет…. Так вот, есть, вернее, была ещё одна тайна. Последние восемнадцать лет гномы Подземелья пробивали на запад секретный туннель. Папа говорил, что там находится Другой мир, Свободная страна…. Обещал, что когда я стану постарше, то расскажет мне про неё. Не успел рассказать, пришли «пятнистые» ублюдки…
Уже поздним вечером, когда окончательно догорел короткий осенний закат, они — в скупом свете костра — приступили к ужину, присев на деревянные чурбаки, расставленные вокруг плоского валуна, застеленного холщовой тряпицей.
Томас — в медной сковородке — напёк из пшеничной муки приличную горку толстых пузырчатых блинов, к которым прилагалось черничное варенье из керамического горшочка и тонкие ломтики козьего сыра. Естественно, Кот добавил от себя ещё пару копчёных рыбин. Айна же, вытащив из вещмешка большой кус жареного мяса, разделила его острым ножом на четыре равные части и спросила:
— А где у вас соль?
— Нет соли, — ответил Томас. — Её вообще нет в Средиземье. А что, у вас в Подземелья соль была?
— Конечно же! Как можно есть пищу — без соли? Впрочем, я уже привыкла за последние четыре месяца…. С собой-то взять не получилось. Старые запасы подошли к концу, а по пещере, где находился солончак, постоянно бродил кто-нибудь из «пятнистых». Ладно, обойдусь….
Кот, жадно поедая ароматное мясо, предложенное Айной, поинтересовался между делом:
— А кто это был раньше? Заяц, косуля, дикий поросёнок?
— Волк, — невозмутимо сообщила девушка. — Матёрый такой, тёмно-бурый, с широкой седой полосой вдоль хребта…. Не сомневайся, Котик, он был абсолютно здоровым, без малейших признаков бешенства.
— Спасибо, конечно, — неуверенно поблагодарил Отто и, вздохнув, продолжил дальше кусать тёмное мясо, но уже без былого азарта.
"Вежливый, понятное дело!", — усмехнулся про себя Томас, легким движением отодвигая кусок волчатины в сторону. — "Дамский угодник! Боится обидеть симпатичную девчушку…".
Бродяга же свою мясную порцию порезал на мелкие кусочки и, заворачивая их в блины, съел без остатка. Негромко рыгнул, вежливо прикрывая рот ладонью, тщательно обтёр пальцы о штаны, и только после этого спросил:
— А как оно всё было? В смысле, с матёрым волком?
— Обычно, — Айна легкомысленно, чуть рисуясь, передёрнула кольчужными плечами. — Мы вчера утром — нос к носу — столкнулись с ним. Он — одиночка, я — одиночка…. Короче говоря, всё было по-честному. Схитрить, правда, пришлось немного. Мол, очень сильно испугалась, топор дрожит в руках…. Да, что там — дрожит. Ходуном ходит от ужаса! Он, дурик дикий, и повёлся, прыгнул…. Я — с одного удара — снесла ему полчерепа. А хвост волчий пристроила к своему бронзовому шлему — в качестве заслуженного военного трофея. Полагается так…
— Занятно, честное слово! — ободрил Бродяга. — Ох, как занятно…. Ладно, братцы и сестричка, отходим ко сну. Спите спокойно, я первым подежурю у костра. Потом разбужу следующего…
Айна, вежливо пожелав всем спокойной ночи, забралась в шалаш. Томас и Отто, демонстративно зевая, оправились в палатку, поочередно подмигнув следопыту, мол, жди, скоро вернёмся — на разговор.

Минут через двенадцать-пятнадцать до слуха Томаса донеслось громкое и беззаботное сопение.
— Вот же, хладнокровное создание, — тихонько восхитился он и слегка пихнул Кота в бок: — Просыпайся, морда усатая. Не все дела ещё завершены…
Они осторожно выбрались из палатки, мимо шалаша, из которого доносилось нежное и мелодичное похрапывание, прошли к костру.
— Давайте отойдём к ручью, — шёпотом предложил Бродяга. — Кот, веди. Ты же, по идее, всё должен видеть в темноте.
В водах ручья отражались Луна и звёзды, поэтому ночная темнота уже не казалась такой пугающей и безысходной.
— Вы, братцы, садитесь вон на то занятное бревно, — посоветовал следопыт. — А я размещусь на этом — не менее занятном — камне, чтобы мы находились лицами друг к другу. Для лучшего ощущения искренности, так сказать…. Ага, вот так примерно. Ну, ещё раз познакомимся? Молчите? Следовательно, не доверяете полностью…. А, почему? Если, не секрет, конечно же…
— Ты один, — хмуро заявил Кот. — Все следопыты в Средиземье — одиночки по определению…. А как можно — без совместных усилий — восстанавливать память? Нонсенс, однако…
— Нонсенс, — добродушно проворчал следопыт. — Умными словами ещё бросаются — безо всякого смущения…. А, совершенно напрасно, между прочим. Внимание привлекает, режет слух. Сразу становится ясно, что ребята вы непростые…. Может, закурим для начала? Понятно, что к тебе, Кот учёный, данное предложение не относится…
Когда над берегом ручья поплыл ароматный табачный дымок, Бродяга продолжил:
— Видимо, мне придётся исповедоваться первым. Ладно, слушайте…. Меня — по-настоящему — зовут Гарри Вест, я родом из Ирландии. Есть такой островок в Другом мире, зелёный и замечательный…. Десять лет отслужил во Французском Иностранном Легионе. Потом вышел в отставку, поселился во Вьетнаме. Хорошая страна, славная и добрая…. У меня в Ханое была открыта небольшая фирма. Обучение карате, дзюдо, прочим боевым искусствам. Всё по-взрослому, с двумя тренировочными залами, всякими тренажёрами…. Дела шли в гору, денежка капала. Я женился на вьетнамке-красавице, дети народились. Эта светлая серьга в ухе — память о Вьетнаме. Много лет тому назад, во время войны, вьетнамцы сбили целую кучу американских самолётов. И из этого самолётного металла тамошние умельцы научились мастерить разные побрякушки и украшения. Данный материал, он очень похож на серебро, только совсем не темнеет…. А вот, что случилось дальше — не понимаю, хоть убей. Поехал я в Токио, на костюмированные игры…. Я ещё вам не говорил, что долгие годы являлся горячим поклонником творчества мистера Дж. Р. Р. Толкинена? В том-то, наверное, и всё дело…. Короче говоря, поехал, вернее, полетел я в японский Токио. И на этом всё…. Очутился в Средиземье, как потом выяснилось, липовом. В облике местного следопыта, так сказать…. А как всё произошло, так и не вспомнил до сих пор, сколько не старался.
— Когда ты перенёсся сюда? — спросил Томас.
— Почти пять лет тому назад.
— Ничего себе!
— Тише говори. Да, пять лет — совсем не шутки…. Потом — полтора года назад, совершенно случайно — я четверо суток не глотал целебного сидра. Так вот получилось, не рассчитал время очередного похода…. Тут разные
воспоминания и навалились на меня — дружным роем. Чуть с ума не сошёл…. Потом подкралась «колючка», начался припадок. Хорошо, что отряд Серого мага рядом проезжал по своим делам. Отпоили они меня сидром. Можно сказать, жизнь спасли…. Естественно, что все воспоминания о Другом мире тут же и стёрлись. Но одно занятное воспоминание — о том, что были и другие воспоминания — осталось…. Понятно выражаюсь? После этого я разработал подробный и вдумчивый план предстоящей компании. Вернее, развёрнутую программу комплексных научных изысканий, направленных, сами понимаете, на что. Ты, Кот, помнится, говорил, мол: — "Как можно — без совместных усилий — восстанавливать память? Типа, нонсенс…". Так вот, я утверждаю, что можно. Причём, запросто…. Вот ты, Утренник, что бы делал на моём месте?
— Сложный вопрос, — Томас задумчиво выбил курительную трубку о собственную, твёрдую как камень хоббитанскую пятку. — Наверное, воспользовался бы пером и бумагой.
— Правильно, и я пришёл к точно такому же занятному выводу. И очень здорово помогало то обстоятельство, что много времени я проводил в одиночных походах. То бишь, никто мне не мешал, а от "эльфийских воробьёв" всегда можно спрятаться. Например, в подземной ниши, или под высоким дубом…. Трое суток воздерживаешься от сидра. Вечерами, у походного костра, все воспоминания переносишь на бумагу. А когда проявляются начальные признаки приближающегося припадка, то вволю напиваешься целебным напитком. Уже потом — через некоторое время — перечитываешь свои же собственные, очень занятные записи…. Причём, тут главное — начать. Потом процесс воспоминаний идёт уже с постоянным ускорением. Например, "эльфийские воробьи" уже видны на небе постоянно. Вне зависимости от того, пьёшь ты грушевый сидр, или нет…. Вы же теперь, наверное, тоже видите — всегда — эти серебристые точки? Значит, и у вас процесс воспоминаний идёт в нужном русле…. Итак, метод как метод. На мой взгляд, достаточно занятный и эффективный. Только долгий. Больше года я потратил на этот процесс. Только вот, главного так и не вспомнил: как я очутился в Средиземье? А без этого, похоже, отсюда не выбраться…
Отто, возмущённо пофыркав, перешёл в решительное наступление:
— Я, конечно же, туповат: не сообразил про бумагу и чернила. Но и ты, Бродяга, хорош…. А, элементарный побег? При чём здесь воспоминания? Ты же бродил по всему Средиземью. Наверно, и в приграничных областях. Как же без них? Не может этот земельный участок быть безграничным…. Ну, и в чём тут дело? Почему не сбежал? Морочишь ты нам головы, не иначе…
— Побег невозможен, — спокойно сообщил следопыт. — По крайней мере, у меня ничего не получилось. Средиземье — по всему периметру — заминировано в три полосы.
— Ну-ну, — недоверчиво прищурился Кот. — Очередные красивые сказки, не более того…. А, всякое зверьё, которого здесь в избытке? Оно что же, не мигрирует, оставляя при этом в минных заграждениях пустоты?
— Мигрирует. Но только внутри огороженной территории…. Всё просто и элегантно: первая — внутренняя — линия высокого забора с колючей проволокой, за ней — минные полосы, потом вторая — наружная — линия забора, ещё более высокая. За первый забор местным косулям и зайцам не проникнуть. Внутренним барсукам и кабанам — за второй…. Телевизионные камеры, опять же, повсюду. На тех же заборах развешены — через каждые семьдесят метров — сугубо инфракрасные, ночные…
— Стоп, уважаемый следопыт, стоп, — в голосе Отто послышались нотки скрытого торжества. — А как в Средиземье попадают эльфы? Те, которые насквозь поддельные? Которые покупают двухнедельные наркоманские путёвки? И каким же путём эти «туристы» потом возвращаются назад, в Другой мир? Только не говори, что ничего не знаешь про это.
— На метро, конечно же, — ехидно усмехнулся Бродяга. — Причём, я совершенно не шучу…. Под землёй проложен длинный туннель, по которому бегает маленький тепловоз с несколькими прицепленными вагонами. Вот, забравшись в вагончики, «туристы» и следуют туда-сюда. Мне про это — по большому секрету — рассказала, находясь в состоянии сильнейшего подпития, одна знакомая «эльфийка». Милая и весьма занятная барышня…. Только подземный путь нам заказан: на входе-выходе в туннель расположена крепкая, хорошо вооружённая охрана — со сканерами, датчиками и прочим хитрым оборудованием. Видели в Ривенделле здание, похожее на уменьшенный римский Колизей? Это он и есть — здешний железнодорожный вокзал…. Куда выходит туннель? Врать не буду, не знаю. Да и та легкомысленная пьяная особа женского пола — весьма симпатичная, надо признать — не знала. Мол, частный самолёт — с плотными чехлами на иллюминаторах — приземлился на неизвестном аэродроме. Всем «туристам» завязали глаза, больше часа везли куда-то на автобусе по просёлочной дороге, потом пересадили на «электричку»…
— Теперь понятно, почему отец Айны и его товарищи решили пробивать в скалах тайный туннель, — высказался Томас — Мол, если по земле не вырваться отсюда, то тогда отправимся в подземный побег…. Но и здесь присутствует одна очень хитрая головоломка. Допустим, этой троице смельчаков, прибывавших в «искусственном» Средиземье в обличье гномов, удалось вырваться из плена, прихватив с собой солидный запас сидра Фергюса…. Но — настолько солидный, чтобы его хватило на двадцать два года? Быть такого не может. Никогда не поверю. Математика, она дама очень упрямая: тут впору говорить о паре-тройке тонн…
— Наверное, всё дело в обычной поваренной соли, — предположил Отто. — Здесь о ней слыхом не слыхали, а в западном Подземелье, судя по словам красавицы Айны, она являлась повседневным продуктом…. Может быть, именно соль предотвращает смертельные припадки и способствует полному восстановлению памяти?
— Очень похоже на то. Вполне жизнеспособная версия…. Кстати, Бродяга, а вот эти почти пять прошедших лет. Походы, разведки…. Что, собственно, тебе поручали? Какие конкретные задания ты выполнял?
— Всякие и разные. В подавляющем большинстве случаев — глупые и бестолковые, — следопыт, явно смущаясь, нервно погладил серьгу в ухе, таинственно мерцавшую в неярком лунном свете. — С одной стороны, все поручения были непростыми и опасными. Приходилось проявлять нешуточный героизм, рисковать жизнью…. Но, с другой стороны, если смотреть с колокольни — так сказать — восстановленной памяти…. Дурь всё это. Полная и несусветная. Отнеси волшебный талисман в Чёртово урочище, передай его одноухому магу. По дороге, понятное дело, прикончи с пяток орков с волчьими ушами, придуши парочку злобных троллей…. У мага возьми древний пергаментный свиток. Переправь его — через разнообразные тернии — в "Тёмную таверну". Там Фергюс тебя вволю напоит грушевым сидром и выдаст новое задание…. Приходилось ещё компании обкуренных эльфов сопровождать, показывая им местные достопримечательности. Отводить молчаливых и солидных охотников в места, богатые зверьём…. Всё это здорово напоминает игру. Только вот, какую?
— Компьютерную? — любезно подсказал Кот.
— Вполне возможно. Только надо учитывать, что я покинул Другой мир почти пять лет тому назад. Тогда всякие тематические компьютерные игры только входили в моду. Что называется, я их не застал — в полном объёме…. Может, господа, и вы немного расскажите о своих мытарствах? В качестве обмена любезностями? Обожаю я — грешным делом — всякие занятные и завлекательные истории…
Когда — примерно через полчаса — Томас и Кот, перебивая друг друга, закончили повествование, Бродяга, заметно оживившись, подвёл промежуточные итоги:
— Что же, ваша информация очень полезная. Более того, она навевает нешуточный оптимизм…. Рядом с вершиной Заверти находится вертолётная площадка? Уже неплохо: я умею управлять данным летательными аппаратами. Надо будет — в свободное время — немного пофантазировать на заданную тему…. По земле из Средиземья не выбраться, это факт. Под землёй? Точно не известно. Но, в любом случае, это дело долгое и муторное. В смысле, пробивать подземный туннель. Или, скажем, распутывать бесконечные подземные лабиринты. А по воздуху — самое милое и занятное дело. На мой вкус, конечно…. Кстати, уважаемые, а какие у вас мысли — по поводу обретения долгожданной свободы? Есть ли конкретные планы?
Переглянувшись с Котом, Томас объявил:
— У меня имеется скромный план. Простой и действенный, состоящий из трёх этапов. Первый этап: мы добираемся до Сизого Нагорья и находим там месторасположение Зелёного Дракона. Это, надеюсь, реально?
— Вполне, — проворчал следопыт. — Только я, извините, не ознакомлен со сценарием. Так вот получилось…
— С каким ещё сценарием, чёрт побери?
— Говори, пожалуйста, тише, — недовольно поморщился Бродяга. — Вы же сами — пять минут назад — поведали, как гадкий гном Гамми рассказывал эльфу Всеславру о киношных планах Серого мага. Мол: — "Планируется эту героическую эпопею заснять — с десятка-другого камер и ракурсов — и загнать Спилбергу. Он потом всё это вмонтирует — по кускам — в свой очередной блокбастер…". Рассказывали?
— Ну, рассказывали.
— А где киноиндустрия и Спилберг, там — в обязательном порядке — должен быть и сценарий. Верно? А что предусмотрено в том сценарии? Неизвестно…. Может, схватка с Зелёным Драконом — это только финальная часть, одна четвёртая всего действа? А до этого главные герои должны преодолеть массу других препятствий и трудностей? Допускаете такой вариант? Вот то-то же…. Хорошо, предположим, что мы быстро и успешно добрались до двери в Морию. Что дальше?
— На втором этапе мы должны убить Зелёного Дракона, — скромно сообщил Томас. — А после этого аккуратно и бережно изъять из драконьего трупа правый глаз.
— Ладно, пусть будет так. Дракон мёртв и это непреложный факт. Я даже не буду интересоваться мелкими деталями этого весёлого аттракциона…. Что у нас с завершающим этапом?
— Я аккуратно заворачиваю драконий глаз в чистую тряпицу, кладу в вещмешок и возвращаюсь в Ривенделл, где владыка Элронд организует обмен глаза на Мари. Вы же втроём спускаетесь в Морию. Официально будет считаться, что вы героически погибли в кровавой битве…. Или, что вас похитили коварные гномы из Мории. Подло выкрали и требуют выкуп. Надо будет позаботиться о достоверных подробностях…
— Что? — не поверил собственным ушам Кот. — Ты — в Ривенделл, а мы — в Морию? Зачем? Почему?
— Не кипятись ты так, — посоветовал Томас. — Аж искры зелёные полетели из глаз в разные стороны. Не ровен час, устроишь пожар…. Объясняю для особо нетерпеливых персон. С вами будет Айна. Она же — пусть только и на половину — природный гном, хоть и женского пола. Следовательно, у неё присутствует обострённое чутьё на разные подземные штуки…. Ваша задача наипростейшая: идти тупо на восток и искать выход на земную поверхность за пределами Средиземья. Что тут хитрого? Ещё есть один перспективный вариант. Айна находит своих соплеменников, то есть, «настоящих» гномов, знающий подземный мир досконально, то бишь, без дураков…. Они — за то, что мы не бросили такую симпатичную девушку на произвол судьбы — указывают верный путь…. Чего молчите?
— А что мы должны делать в Другом мире? — неуверенно поинтересовался Бродяга. — Если, конечно, выберемся туда…
— Как это — что? Обращаетесь к Властям, рассказываете им всё о здешних кровавых безобразиях. О притоне богатых наркоманов, в конце концов…. Только это надо делать не напрямую, а через Интернет. Журналистов стоит подключить, ушлых репортёров…. Частная тюрьма — просто великолепная зацепка. Надо тщательно сверить списочный состав с фактическим наличием…. Что дальше? Пусть поднимают войска и берут Средиземье в плотное кольцо. Не думаю, что Аматов с партнёрами решаться на вооружённое сопротивление…. А мы с Мари, затаясь, будем ждать вас. Тихо так, как маленькие серые мышки, не ссорясь с местными начальниками…

Кот неожиданно вскочил на ноги и, опасливо вглядываясь в противоположный берег ручья, прошипел:
— Тихо, господа. Тихо. Так кто-то есть…. Ага, вон мелькнули жёлтые глаза, и вон…. Чёрт побери! Волчьим духом шибануло… Тревога!
Словно бы подтверждая его подозрения, из темноты донёсся громкий и тоскливый вой, наполненный — до самых краёв — лютой ненавистью и вселенской скорбью…

Глава пятнадцатая
Тернист и труден путь героев

Бродяга, не раздумывая ни секунды, что было сил, побежал к костру, прокричав на ходу:
— Костры! Разводим костры! Быстро! Костры! Пока они не перебрались на наш берег…
Но костры разжигать не пришлось, да и волкам в тот вечер не суждено было форсировать ручей. Томас и Кот не успели пробежать даже половины расстояния, отделяющего место их рабочего совещания от ночного лагеря, как над округой неожиданно зазвучали громкие, непривычно гортанные звуки. Вернее, тягучая песня-молитва — на совершенно незнакомом языке, полном звонких согласных.
"Что же это такое?", — запаниковал Томас, чувствуя, как по его спине побежали многие сотни крупных, абсолютно ледяных мурашек. — "Ужасом веет. А ещё — какой-то дикостью, холодной и яростной…".
У костра стояла Айна и, протянув руки к светло-жёлтой Луне, чуть заметно шевелила приоткрытыми губами. А вот горло и подбородок девушки очень даже заметно подрагивали. Чувствовалось, что эта песня-молитва даётся ей с немалым трудом.
Томас обернулся, посмотрел в сторону противоположного берега ручья и восхищённо охнул: сотни янтарно-жёлтых огоньков, то, пропадая, то, снова появляясь, кружили в каком-то изысканном, медленном и завораживающем танце.
— Одно только радует, — облегчённо пробормотал он себе под нос. — Они, явно, отдаляются…
Гортанные звуки, слегка режущие слух, наконец, смолкли.
— Дайте попить что-нибудь! — жалобно попросила Айна слабым и хриплым голосом. — В горле першит…
Томас торопливо снял с пояса плоскую кожаную флягу с грушевым сидром и, с трудом вытащив из узкого горлышка тугую деревянную пробку, протянул ёмкость девушке.
Сделав всего один глоток, Айна заметно пошатнулась и глухо закашлялась. Когда кашель прошёл, она вернула флягу и, чуть не плача, выдохнула:
— Ради всех Древних богов, что-нибудь другое…. Только побыстрей…
Отто метнулся в сторону палатки и уже через пять-шесть секунд вернулся с медным котелком, в котором плескались остатки вечернего кипятка, слегка разбавленного красным вином.
Девушка, с благодарностью посмотрев на Кота, приняла котелок в ладони и, судорожно глотая, жадно выпила всё его содержимое. Опустив пустую посуду на землю, она неприязненно взглянула на флягу Томаса, брезгливо покачала головой и спросила:
— Как вы это пьёте? У меня голова сразу же закружилась, сердце забилось в два раза быстрее…. Нет, мне такого нельзя! — снова перевела взгляд на Отто, ласково улыбнулась: — Котик, будь другом! Принеси мне обычной воды из ручья. Только побольше…. А волков не бойся, они на наш берег не перейдут. По крайней мере, до рассвета, пока не проснулось солнце…
Кот — с пустым котелком в руках — умчался к ручью.
— Что это было? — обеспокоено спросил Бродяга, навалив в костёр новых сухих дров. — Это я про песню…. И почему ты сказала, что волки нам не страшны до рассвета? А что будет, когда взойдёт солнце?
— Про песню? — хрипло переспросила Айна. — Нет, это была не песня. Просто древний заговор гномов, отпугивающий волков. Молитва такая, очень старинная. Меня бабушка научила…. Волки, да и некоторые другие хищные звери, её боятся. Но только ночью, когда в небе властвуют луна и звёзды. Солнце же разрушает силу волшебных слов…
— И что же нам делать утром?
— Если на небе будут плотные облака, то мне, скорее всего, удастся отогнать волков, — девушка устало присела на ближайший валун, поросший густым мхом. — Если облаков не будет? Зачем задавать глупые вопросы, ответы на которые известны заранее? Надо готовиться к появлению солнца. Собирать дрова и, как ты, следопыт, и советовал, окружать лагерь жаркими кострами. Ещё можно молиться Древним богам и надеяться на чудо…
Появился Отто, отдал Айне котелок, наполненный водой, немного отдышался и сообщил:
— Их там много, сотни две, может, и больше…. Почти все отошли от ручья метров на триста пятьдесят, но отдельные особи, видимо самые наглые и кровожадные, подходят к берегу гораздо ближе. Я смог их, пользуясь своим кошачьим зрением, очень даже хорошо рассмотреть. Здоровенные такие твари, упитанные, шкуры лоснятся….
— Упитанные, говоришь? — неприятно удивился следопыт. — Это очень странно…. Упитанные, значит, безусловно, сытые. А ведь всем хорошо известно, что волки нападают на людей — а также на хоббитов, гномов, оборотней и прочих разумных существ — только когда смертельно голодны…. Какого же рожна им надо от нас, а? Кто мне подскажет? Может, волков на нас натравил Серый маг?
— Серый маг, он очень плохой! — горячо заверила Айна. — В нашем западном Подземелье им пугали маленьких детей. Мне отец рассказывал, что коварнее и злее его нет на всём свете…
— Т-с-с-с, — зашипел Кот. — Не надо так громко ругать Серого мага. У него кругом глаза и уши…
Девушка тут же прикрыла рот ладошкой, испуганно оглядываясь по сторонам.
Несколько часов к ряду они — с горящими ветками-факелами в руках — собирали вдоль ручья сухие ветки и коряги и сносили их к лагерю, складывая в высокие кучи. Ещё два раза Айна — на всякий случай — повторяла свою древнюю песню-молитву. Каждый раз с противоположного берега ручья в ответ доносилось жалобное и трусливое повизгивание, а жёлто-янтарные волчьи глаза начинали, кружа в странном танце, удалятся. Впрочем, через некоторое время волки снова возвращались на прежние позиции…
Во время краткого перерыва, когда вокруг уже слегка посветлело, сигнализируя о скором окончании ночи, Томас переспросил Бродягу:
— Как ты там говорил? Мол, с чего это сытые волки привязались к нам? Чего им надо от нас, сирых и убогих?
— Ну, примерно так я и говорил. А, что?
— Пока ничего. Просто, раз их не волнует продовольствие, значит, интересуют какие-то предметы. Или, предмет…. Что конкретно им надо? Например, из наших вещей?
— Хвост! — неожиданно взвизгнул Кот.
— Какой ещё хвост? — опешил следопыт. — Шутить изволим? Тоже мне, нашёл подходящее время…
— Волчий хвост, который Айна подвесила к своему бронзовому шлему, — пояснил Отто и сразу же обиделся: — Чем не вариант? Чего ухмыляетесь, морды наглые? У вас есть другие дельные предложения? Так озвучьте же их, не томите, так вас растак!
Айна, непонимающе и чуть обиженно пожав плечами, отправилась к своему шалашу и, вернувшись через полторы минуты с длинным и пышным волчьим хвостом в руках, спросила:
— Ну, кому мне его отдать?
— Мне! Конечно же, мне! — настойчиво заканючил Кот. — Это же я все понял про него! Мне…
Отто секунд двадцать-тридцать повертел волчий хвост перед глазами, непочтительно помял и резко переломил пополам. Через краткое мгновение с противоположного берега ручья донёсся угрожающий вой, полный нестерпимой боли и лютой злобы…
— Стой! Не смей его больше сгибать! — прикрикнул Томас. — И, вообще, отдай хвост мне! Раз не умеешь бережно обращаться с хрупкими вещами непонятного назначения…
— Да и, пожалуйста, — обиженно проворчал Кот, протягивая меховой цилиндрик. — Не очень-то и хотелось…. Раз все такие умные…. Всё равно я догадался первым!
При внимательном рассмотрении, тщательно распушив густой серый мех, Томас обнаружил, что основой волчьего хвоста является тоненькая, светло-зелёная пластиковая трубка, чуть заметно и загадочно подмигивающая в двух местах.
— Похоже, какой-то передатчик? — чуть слышно спросил Бродяга.
— Или излучатель неизвестных волн…
— Что вы там шепчетесь? — возмутилась Айна. — Помяли мой хвост, шерсть распушили. Ещё и шепчутся…
— Во-первых, хвост не твой, а волчий, — вежливо поправил Томас.
— А что — во-вторых?
— Во-вторых, придётся его, то есть, хвост, крепко привязать к бревну, а бревно бросить в ручей.
— Шутка такая? — нахмурилась девушка. — С чего это я буду выбрасывать в воду боевой трофей?
— С того, что хвост — вместе с бревном — уплывёт вниз по течению, а волки уйдут следом за хвостом…
— Не может такого быть!
— Может, может, — предупредительно придерживая девушку под локоток, шепнул Кот. — Командир, он очень умный. Раз говорит, что волки уйдут, значит, так тому и быть…
Неумолимо и торжественно приближался рассвет. Небо было полностью безоблачным. На востоке, переплетаясь между собой, появились — словно бы из ниоткуда — три тонкие нити-полосы: нежно-розовая, светло-оранжевая и ярко-алая.
Волки, тоненько подвывая от нетерпения и азарта, выстроились в один длинный ряд в ста пятидесяти метрах от противоположного берега ручья. Они нетерпеливо перебирали толстыми лапами и нервно подёргивали ушастыми головами, напоминая собой опытных спринтеров, находящихся на низком старте.
— Минут через семь-десять они дружно рванут к нам, — сообщила Айна. — Ручей их не остановит. Да и древняя молитва, наверняка, не поможет…. Попробовать — напоследок — ещё раз?
— Не стоит! — заверил Томас, бросая на середину ручья короткое осиновое полено средней толщины, к которому надёжно и, одновременно, аккуратно — чтобы не повредить светло-зелёную пластиковую трубку — был примотан длинный волчий хвост.
Полено, активно подпрыгивая на невысоких волнах, с приличной скоростью устремилось на юг.
— Возвращаемся в лагерь, — строго велел Бродяга. — Заходим в огненный полукруг и без промедления поджигаем последние, замыкающие костры. Авось, пронесёт! Если же нет…
Договорить фразу до конца он не успел: с противоположного берега ручья послышался удивлённый и тревожный вой, переходящий в радостный и восторженный лай, а ещё через полминуты волки, сбившись в плотную стаю, целенаправленно затрусили вниз по течению ручья.
— Будем надеяться, что наше осиновое полешко не застрянет в камнях порогов и в прибрежных корягах, — глубокомысленно высказался Кот и тут же, без паузы, принялся фантазировать: — Интересно, что будет, если заветный волчий хвост доплывёт — по этому ручью — до какой-нибудь большой реки, а по ней — до бескрайнего и глубокого океана? В этом случае глупые волки бросятся в солёные воды и утонут? Как те серые крысы — из детской сказки?
— Прекращаем разговоры, не относящиеся к делу! — громко объявил заметно повеселевший следопыт. — Дружно сворачиваем лагерь, тушим костры, переправляемся через ручей и…. И максимально быстро уходим на восток! Подальше от этих негостеприимных и опасных мест. Порядок передвижения по маршруту прежний…. Почему все такие хмурые? Не выспались? Ничего, сегодня встанем на ночёвку пораньше и наверстаем упущенное….
Через три часа, когда безымянный ручей остался далеко позади, Томас и Отто, отстав метров на пятьдесят-семьдесят от следопыта и Айны, пошли рядом, шёпотом обсуждая последние события.
— Это что же такое получается? — озвучил Кот мучавший его вопрос. — Выходит, господин Толкинен вовсе не придумывал свои занимательные истории, и Средиземье существовало на самом деле?
— Густого дыма, как известно, не бывает без жаркого огня, — сладко и беззаботно зевнул Томас. — Наверное, и Средиземье существовало, и легендарная Атлантида…. Не в том виде, конечно, в каком их описывают в фантастических романах. Но, всё же…. Не на ровном же месте возникли, в конце-то концов, все эти сказки и предания — о гномах, домовых, троллях, драконах? Следует логично предположить, что гости из Средиземья — время от времени — наведывались в Другой мир…. Вот и господин Толкинен, возможно, повстречался с кем-то из этих «гостей», или просто ему что-то рассказали про них. Так сказать, в общих чертах…. Серебристая Гавань, Золотистое Взморье…. Знать, действительно, существовал морской порт, откуда — на протяжении многих веков — приплывали в Другой мир корабли из Средиземья. Может, это эльфы и научили людей строить всякие каравеллы, фрегаты и бригантины? Подсказали с колесом? С технологиями плавки разных металлов? А потом Средиземье пришло в упадок. Захирело, грубо выражаясь…. Почему? Все цивилизации — рано или поздно — прекращают своё существование. По самым разным объективным и субъективным причинам. Неурожай, войны, эпидемии неизвестных болезней, падение крупного метеорита, землетрясения, наводнения, ураганы….Впрочем, крупные цивилизации никогда не вымирают полностью. Отдельные её представители — наиболее крепкие и непритязательные — всё же выживают, приспосабливаются к изменившимся внешним условиям, ассимилируют с пришельцами…. Смотри-ка ты, какими умными словами я заговорил! Восстанавливается память понемногу…. Восстанавливается! Спрашиваешь, почему «искусственное» Средиземье разместили на месте «настоящего»? Без понятия! Может, случайно, а может, и нет…. Про это надо будет поинтересоваться у господина Александра Аматова. Потом, когда он будет арестован…
— А, язык? Помнишь, Айна говорила, что гномы Подземелья не знали всеобщего языка Средиземья? Мол, только её покойный отец — примерно двадцать лет назад — научил их ему?
— Что тут странного? Очевидно, что язык «настоящих» гномов из Подземелья и есть «настоящий» всеобщий язык «настоящего» Средиземья….
— А на каком языке мы с тобой разговариваем сейчас? — непонимающе нахмурился Отто.
— Кто же его знает? Благодаря каким-то хитрым и тайным манипуляциям, все «клиенты» господина Аматова «освоили» именно данный конкретный язык. Это точно — не немецкий и не английский…. Да и не испанский, насколько я понимаю…
— Может, эсперанто?
— Почему бы и нет? — пожал плечами Томас. — Меня сейчас беспокоит совсем другое. Видишь, какие неприятные серые тучи заходят с севера? Как бы не зарядили осенние дожди…
— Эй, мальчики! Что это вы так оживлённо обсуждаете? — донёсся до них звонкий голосок Айны. — Ни мои ли хрупкие косточки перемываете, а? Смотрите у меня!
Кот успокаивающе помахал девушке рукой, свободной от уздечки пони, и смущённо пробормотал:
— Такая симпатичная и шикарная девица…. Смелая, красивая, умненькая. Абсолютно чёрные глаза — на фоне густых светлых волос…. Приударить, что ли, за ней? А как же — моя Жази? — пояснил: — Это я про свою подружку из Пригорья. Про ту, которая оборотень с головой жирафа…. В смысле, не оборотень, а зверино-человеческий трансформер…

Следующим утром, когда завтрак уже подходил к концу, из низких серых туч ожидаемо закапал дождик: мелкий, серый, противный…
— Осенний, очень холодный, — печально констатировал Кот, подставляя ладони под частые дождевые капли. — Надо срочно утепляться и надевать плащи, — тут же всерьёз закручинился: — Эх, дурацкая моя кошачья голова! Зимней одежды набрал с избытком, а плащ прихватил только один…. Ничего, Айна, я его тебе отдам, а сам перекантуюсь как-нибудь. Не сахарный, не растаю…
— Какой же ты заботливый, Котик! — девушка ласково погладила Отто по мохнатой щеке. — Спасибо! Но ведь я уже говорила, кажется, что являюсь взрослой девочкой и в состоянии позаботиться о себе? Говорила? Вот видишь! У меня же, глупый, есть шкура змеи Амфисбены. Она может служить и кровлей шалаша, и заменять плащ, если надо…
Айна, первым делом, расстегнула кожаный пояс, стягивающий её тонкую талию поверх кольчуги, и отложила его на базальтовый валун. Потом она достала из вещмешка аккуратно свёрнутую змеиную шкуру, развернула, ловко набросила на свою светло-соломенную макушку, слегка поддёрнула и попросила — подчёркнуто-равнодушным голосом:
— Котик, будь другом, — показала глазами на пояс, лежащий на валуне. — Застегни, пожалуйста.
— С нашим удовольствием! — засуетился Отто. — Я сейчас, одну минуту…
— Э-э, аккуратней! Не лапай! А не то — надаю по наглым рукам…
— Молодость, молодость! Занятное времечко! — по-доброму усмехнулся Бродяга и, лукаво подмигнув, обратился к Томасу: — Не будем мешать этой сладкой парочке. Давай, Утренник, займёмся сборами. Пора выходить на маршрут. К ночи нам надо добраться до склона Морийского хребта. Хотя, и не обязательно.
— Почему — не обязательно? Разве мы не торопимся?
— Потому, что вечерами нынче темно, — ёмко объяснил следопыт. — Можно не заметить чего-нибудь важного. И, вообще, к потенциально-опасным местам, как подсказывает мой богатый походный опыт, лучше подходить в разгар светового дня. В смысле, так безопасней….
Холодный осенний дождик, конечно, вещь сугубо неприятная, но гораздо больше путешественникам досаждал встречный ветер — резкий, ледяной, колючий.
— Плохо, когда ветер дует с гор, — ворчал Бродяга, отворачивая голову в сторону и прикрывая лицо широким рукавом плаща. — К ранней зиме и к обильным снегам.
Вскоре путь отряду преградила узкая долина, заполненная чёрными пирамидальными камнями с острыми — как бритвы — гранями.
— Утренник, одевай-ка сапоги, — предложил следопыт. — Зачем ты нам, спрашивается, нужен — с изрезанными в лохмотья ступнями? А ещё я всем советую взять в руки длинные палки, чтобы поддерживать равновесие…. Часа два с половиной мы здесь провозимся, не меньше. Хотя и надо пройти всего-то с километр. Ничего, перейдём через Чёрную долину и сделаем обеденный привал…. Ещё два важных момента. Во-первых, всем придётся серьёзно нагрузить спины, чтобы Живчик шагал по камням налегке. А, во-вторых, здесь много ядовитых змей. Так что, надо очень внимательно смотреть по ноги…. Айна!
— Здесь я! — браво откликнулась девушка.
— Нет ли, случаем, у тебя в загашнике какого-нибудь древнего заговора, отгоняющего змей?
— Есть, конечно же! Как не быть? Мы, гномы, очень рассудительный и запасливый народ….Причём, этот конкретный «змеиный» заговор действует, как раз, днём, когда на небе нет звёзд.
— Тебя, Айна, нам послали Боги, — льстиво заявил Кот. — Добрые такие Боги, славные и предусмотрительные….
"Боги ли?", — засомневался про себя Томас. — "Может, совсем наоборот, люди Серого мага? Больно уж всё получается гладко: волков она, видите ли, отгоняет, отпугивает ядовитых змей…. Предусмотрительно это. Кто бы спорил? Или же, всё происходит в строгом соответствии со сценарием? Тем самым, который написан неизвестным гениальным драматургом — для нового шедеврального творения великого Спилберга?".
Первыми шли, осторожно переставляя ноги между чёрными пирамидальными камнями, Бродяга и Айна. Следопыт, нёсший за широкими плечами порядка шестидесяти килограмм разных грузов, в ладони одной руки сжимал длинную жердь-щуп, в ладони другой — рукоятку обнажённого меча. Айна же, чей вещмешок тоже значительно потяжелел и увеличился в объёме, медленно шагала вперёд и громко пела очередную песню-молитву на непривычно-гортанном языке, полном звонких согласных звуков.
Томас и Отто двигались через Чёрную долину с пятидесятиметровым отставанием, следя, чтобы копыта Живчика случайно не застряли между камней. Ноги пони, вздыхающего тяжело и крайне недовольно, были предусмотрительно обмотаны разными тряпками и тряпицами.
Переход по этому каменному частоколу давался совсем нелегко, а тут ещё и Кот постоянно вертел головой по сторонам и хвастливо комментировал:
— Вон ещё одна змеюка удирает! Светло-серебристая такая, длинненькая…. Видишь, командир? Ну, молодец моя Айна?
— Уже — твоя? А как же Жази?
— Лучше и не спрашивай, командир. Запутался я что-то в своих тонких чувствах. Совсем и, видимо, надолго…
Наконец, преграда была успешно преодолена. Полуторачасовой отдых и сытный обед полностью восстановили силы. Даже пони Живчик радостно замахал хвостом, когда на его спину вновь навалили мешки и тюки, говоря всем своим видом, мол: — "Лучше уж трусить с тяжёлым грузом на загривке по ровной земле, чем вышагивать налегке по острым камням Чёрной долины…".
Через пятьдесят минут после завершения привала тропа вывела их на берег широкой и полноводной реки, вдоль которого тянулась неровная цепочка пологих холмов. Дождик капал, не переставая, ветер же слегка стих, дуя резкими и короткими порывами.
— Ура! — громко и радостно завопил Отто. — Это же река Сильверлоуд? Та, в которой водится двухкилограммовая форель? Да? Бродяга, давай заночуем здесь! Смотри, в обрыве холма виден вход в пещеру. Чем не место для ночёвки? Сам ведь говорил, мол, сегодня пораньше закончим дневной переход. Мол, всем надо выспаться. Дождик, опять же…. Так как? А я бы порыбачил…. Айна, ты любишь жареную форель? А ещё её можно запечь над углями костра. Объедение просто!
— Форель? — робко переспросила девушка. — А, кто это? Наверное, такой мелкий зверёк, похожий на зайца?
— Ты это серьёзно? — удивлённо всплеснул ладонями Кот. — Не знаешь, что такое «форель»? Это рыба такая, которая водится в местных реках и ручьях. Очень красивая, пятнистая, длинная, сильная…
— Рыба? Мне это слово ни о чём не говорит…. Теперь я знаю, что такое реки и ручьи. Узнала за последние четыре месяца. А раньше только читала о них в умных книжках. Ещё папа рассказывал иногда…. У нас в пещерах озёр и ручьёв не было и в помине. Да и на земной поверхности — рядом с входом в Подземелье — не наблюдалось ничего похожего. Только жёлтая бескрайняя степь, маленькие островки зелёного леса, сиреневые и фиолетовые горы вдалеке…. Вода? Только дождевые лужи и хрустальные родники…
— Бродяга, давай здесь остановимся на ночёвку! — буквально-таки взмолился Отто. — Айна никогда не пробовала жареной форели! Представляешь? Она даже и живой-то рыбы не видела никогда! Я уже не говорю про то, что и на рыбалке не бывала…. Ну, пожалуйста! Томас, ты ему скажи…
— Ладно! — устало махнул рукой следопыт. — Уговорил, будь по-твоему! Ночуем здесь…. Только вот, не нравится мне эта пещера…
— Чем это она тебе не нравится?
— Ты, часом, не забыл, что находишься в Средиземье? Ах, не забыл…. Тогда должен помнить, что пещеры в холмах степей и предгорий — любимые места обитания троллей. Не терпится повстречаться с этими милыми, занятными и душевными ребятишками? Не важно, с "настоящими, или с «искусственными»…
— Н-нет, я вовсе не спешу…, - замялся Кот и — после короткой паузы — заверил: — Сейчас всё проверю! Подкрадусь к входу в пещеру, обнюхаю…. Вы не забыли, что у меня отличное, просто превосходнейшее обоняние? Да я любое зверьё унюхаю за полкилометра!
— Я тоже чувствую, когда рядом шастают тролли, — сообщила Айна. — У нас в Подземелье они появлялись изредка, пару раз за год…. Пойдём, Котик, понюхаем? — нахально подмигнула своему хвостатому ухажёру.
— Совсем сошли с ума, парочка голубков! — возмутился Бродяга. — Детство голоштанное! Тут же надо подготовиться, подстраховаться…
Метрах в двухстах пятидесяти от холма они привязали Живчика к стволу молодого дуба, сбросили на землю вещмешки и освободились от громоздких плащей.
— Пойдём, посмотрим, кто живёт в этом домике, — хищно оскалился Бродяга. — Только прошу всех соблюдать осторожность.
Возле входа в пещеру Томас наложил стрелу на тетиву лука и взял под прицел черноту подземного хода. Бродяга, вставив вторую стрелу в направляющий паз взведённого арбалета, тихонько скомандовал:
— Давайте, храбрецы, действуйте.
Отто и Айна — плечом к плечу, с обнажёнными кинжалами в руках — медленно двинулись к тёмному прямоугольнику в склоне холма.
— А клинок-то у девицы не простой, а очень занятный, с тёмно-фиолетовым отливом. Видимо, действительно, из «настоящего» Средиземья, — въедливо отметил следопыт. — Кстати, и данная пещера весьма странная…
— Чем это?
— Своим прямоугольным сечением. Тролли так не копают. У них стены получаются неровные, с закруглением по своду…. Гномы бьют прямоугольные штреки. Но они живут в горах, а к таким несерьёзным холмам даже близко не подходят. Зачем? Тут крупных изумрудов и сапфиров в жизнь не найти…
Кот и Айна, смешно подёргивая носами, тщательно осмотрели почву около входа в пещеру. Потом Отто выпрямился и поднял руку вверх, явно собираясь громко объявить о насквозь позитивных выводах. Но девушка сильно дёрнула за рукав его сюртука и, привстав на цыпочки, что-то обеспокоено зашептала в мохнатое, чёрно-белое кошачье ухо.
— Она почувствовала опасность, — напрягся Бродяга.

Разведчики отошли метров на восемь-десять от входа в пещеру. Айна достала из аккуратного мешочка-кошелька, висящего на поясе, непонятный предмет — круглый и блестящий. Коротко размахнувшись, с силой швырнула крошечный шарик в тёмный прямоугольный провал…
Раздался громкий щелчок, словно бы кто-то невидимый взмахнул гигантским кнутом, и из подземного хода важно и неторопливо выползло облако грязно-чёрного дыма.
— Ничего не понимаю, — переглянувшись с Томасом, прошептал Бродяга.
Ещё через пару секунд в ушах оглушительно зазвенело от противного и
торжествующего визга, а в серое небо неудержимо рванулась узкая, потрясающе белая полоса…

Глава шестнадцатая
Снежно-каменный тупик

Перед тем, как упасть на землю и крепко заткнуть пальцами уши, Томас успел спустить тетиву. Стрела бесшумно — на фоне громкого визга — скрылась в тёмном прямоугольнике подземного хода…
Кто-то настойчиво потряс его за плечо.
— А? Что? — Томас отвёл ладони от ушей и открыл глаза.
— Всё уже закончилось, — сообщил, болезненно морщась, Бродяга. — Вставай, бесстрашный и легендарный герой.
— Что это было?
— Обычный Призрак. Иначе говоря, неприкаянная Душа.
Томас без промедлений поднялся на ноги и огляделся. Чёрный дым рассеялся без следа. У входа в пещеру стояли Отто и Айна и, мило улыбаясь друг другу, обтирали со щёк кровь, сочившуюся из ушей.
— Могло всё закончиться и гораздо хуже, — хмуро сообщил следопыт. — Хорошо ещё, что у девчонки нашёлся волшебный шарик, освобождающий Призраков…. Занятная штуковина. Мне про него рассказывал один знакомый, э-э-э, эльф. В смысле, «настоящий»…
— Хуже — это как? — спросил Томас, тряся головой, чтобы окончательно восстановить слух. — И что это за знакомый «настоящий» эльф?
— Рассерженный Призрак мог и убить. Запросто. Щёлк, и всё. Остались бы одни почерневшие головешки…. А эльф…. Я тебе потом расскажу про него. Долгая эта история…
Дождь усилился, вокруг засверкали кривые светло-жёлтые молнии, утробно и настойчиво загремел гром.
— Переселяемся в пещеру! — решил Бродяга. — Перетаскиваем вещи, прихватив с собой Живчика. Промокнув, пони может простудиться. Эй, голубки! К вам это тоже относится…
Когда вещи и Живчик были перемещены к входу в подземный коридор, следопыт, достав из вещмешка два факела, искусно сплетённых из смолистых сосновых корней, приказал:
— Подождите здесь! Я вас позову.
Он скрылся в тёмном проёме. Вскоре оттуда послышались характерные щелчки, издаваемые кремниевым кресалом, замелькали крохотные искры, вспыхнуло ярко-жёлтое пламя.
— Заходите! — пригласил голос Бродяги. — Здесь сухо и уютно. Даже имеется топливо для весёлого костра.
Возникла маленькая заминка: Живчик, испуганно мотая головой и отчаянно упираясь в землю всеми четырьмя копытами, ни в какую не соглашался заходить в пещеру.
— Сейчас я всё улажу, — понятливо вздохнув, пообещала Айна. — Мы, гномы, многое умеем…
Она, ласково погладив подрагивающие бока пони, склонилась к его длинному, чуть подрагивающему уху и тихонько зашептала непонятные слова — всё на том же неизвестном, гортанном и тягучем языке. Живчик недоверчиво всхрапнул пару раз, успокаиваясь прямо на глазах. Отто — по знаку Айны — сильно потянул за уздечку, и пони, бойко цокая копытами, послушно проследовал в пещеру.
Десятиметровый коридор вывел их в подземный зал неправильной формы. Помещение — в свете ярко-горящих факелов, закреплённых в узких трещинах стен — оказалось достаточно просторным: общей площадью семьдесят-восемьдесят метров квадратных, а до пупырчатой кровли было метра три с половиной. Сбоку от входа обнаружился высокий штабель, сложенный из разнокалиберных длинных брёвен, от дальней стены отчётливо слышалось характерное журчание проточной воды.
— Здесь, похоже, наличествует и достойная тяга, — следопыт поочерёдно указал пальцем на грубый очаг, выложенный из относительно круглых булыжников, и на закопчённую широкую трещину в своде. — Давай-ка, дружище Кот, разжигай костёр! Айна, займись Живчиком! Мы же с Томасом проведём лёгкую разведку.
— Костёр? — заныл Отто. — А кто будет настраивать удочки? Это дело непростое, времени требует…
— Вы, первым делом, скелет осмотрите, — посоветовала Айна. — Тот, который у дальней стены.
— Непременно осмотрим, — откликнулся Бродяга, доставая из вещмешка очередной факел. — Спасибо за подсказку.
Скелету, «сидящему» у дальней стены, прислоняясь к толстому деревянному столбу, подпирающему кровлю подземного зала, было уже много лет: кости пожелтели, правая рука отвалилась, но череп держался на позвоночнике крепко и надёжно.
— Кажется, я не промахнулся, — трогая пальцем оперение собственной стрелы, торчащей между рёбрами скелета, сообщил Томас — Но он же умер не от этого?
— Понятное дело! — усмехнулся следопыт. — Впрочем, очень похоже, что покойного, действительно, поразила стрела. Только не твоя…. Видишь, из деревяшки торчит железка? Да, давненько это случилось. Древко стрелы уже сгнило полностью…. Ага, а вот ещё один подземный коридор! Вернее, его начало. Бедолага только начал его пробивать, идя вслед за уходящей и неверной золотосодержащей жилой. Тут она и прилетела, безжалостная стрела…
Через час с небольшим, когда лагерь был уже обустроен, костёр весело потрескивал, а в такт ему потрескивал овсом Живчик, Отто, регулярно выглядывающий наружу, радостно объявил:
— Дождь закончился! Можно идти на рыбалку…. Айна, ты как, готова?
— Как скажешь, мой Котик, — покладисто ответила девушка-гном, поднимаясь на ноги. — Что я должна делать?
— Просто так это не закончится, — шепнул следопыт на ухо Томасу. — Не удивлюсь, если лет эдак через двадцать-тридцать по Средиземью будет разгуливать десяток-другой гномов с кошачьими головами…
Кот и Айна, прихватив с собой необходимые снасти, отправились на берег Сильверлоуда, а Томас и Бродяга решили осмотреть подземное помещение более тщательно.
— Давай-ка, Утренник, сместим в сторону этот деревянный штабель, — предложил следопыт. — Лично я именно там, за толстыми брёвнышками, и разместил бы тайник.
— Тяжёлое, однако, — удивился Томас, берясь ладонями за комель верхнего бревна. — Наверное, дуб.
— Он самый. Поэтому и не определить, когда у дальней стены образовался покойник. В смысле, сегодняшний скелет…. Стволы дуба могут несколько веков пролежать без видимых изменений, не поддаваясь гниению и не рассыпаясь в труху. Очевидно, неизвестные проходчики использовали эти брёвна в качестве крепёжных свай.
Когда все дубовые стволы были успешно перемещены в сторону, в полу пещеры обнаружилась аккуратная ниша, в которой лежал на боку потёртый кожаный саквояж-сундучок.
— Давай его сюда! — велел Бродяга. — Сейчас на одну неразгаданную тайну станет меньше. Может быть…
Металлические замки саквояжа превратились — под давлением сурового времени — в бесполезные ржавые ошмётки, поэтому он раскрылся без всяческих проблем.
— Богатый улов! — обрадовался Томас и принялся перечислять находки: — Маленький, но очень тяжёлый кожаный мешочек. Килограмма на три потянет, а то и на три с половиной…. Ага, понятно! Золотосодержащий песок и мелкие самородки…. Маленькая стеклянная бутылочка. Наверное, с кислотой, чтобы отличать золото от медной руды…. Серебряный портсигар. Пустой, понятное дело…. Компас! Причём, работающий! Пригодится, надо думать…. Фотография. Старинная, нечёткая. На обратной стороне что-то написано. Не разобрать, темно….
— Дай-ка её мне! — Бродяга бережно взялся кончиками пальцев за край фотографии, подошёл вплотную к костру и через полминуты объявил: — Молодая, очень стройная женщина в длинном старомодном платье, на голове имеется плоская шляпка со страусовыми перьями. Надпись-оттиск на обратной стороне: — "Фотоателье Джеральда, Сан-Франциско, 1898 год".
— Ничего себе! — удивился Томас. — 1898 год?! Как же это понимать?
— Очень просто, — мудро улыбнулся следопыт. — Отголоски золотой лихорадки на Клондайке.
— Ой ли? Аляска находится гораздо севернее…
— Что с того? Основной событийный бум на Клондайке пришёлся именно на 1898–1899 годы. А потом богатое поверхностное золото закончилось. Наступило время крупных горнопромышленных компаний, способных производить добычу драгоценного металла на глубине. Многие «дикие» старатели вернулась на Большую Землю. Причём, именно через Сан-Франциско. А наиболее упрямые и отважные (записные авантюристы, короче говоря), отправилась — по канадской земле — на юг, в поисках новых месторождений…. Этот смелый старатель добрался до Средиземья и нашёл золото. А его, в свою очередь, нашла чья-то меткая и коварная стрела.
По прошествии двух часов пожаловали Отто и Айна — с двумя крупными, пятнистыми и разноцветными форелями в руках.
— Рыбалка — самое увлекательное дело на свете! — восторженно заявила девушка. — Я теперь всегда буду рыбачить вместе с Котиком. При первой же возможности…
Ещё через сорок пять минут, когда форель была выпотрошена, очищена от чешуи и зажарена, восторги девушки многократно усилились. Тщательно облизывая жирные пальцы, она безостановочно нахваливала новое, непривычное для себя блюдо:
— Вкуснотища! Особенно мне нравится поджаристая золотистая корочка…. Котик, будь другом! Передай мне, пожалуйста, ещё кусочек…
После завершения ужина Айна, помыв руки в водах подземного ручья, протекавшего возле дальней стены помещения, принялась внимательно изучать фотографию, обнаруженную в кожаном сундучке-саквояже. С минуту повздыхав и покачав головой, она неожиданно сообщила:
— Я знаю эту женщину. Её зовут Луизой. Вернее, я видела её портрет и слышала легенду.
— Расскажи! — попросил, Отто присаживаясь рядом с девушкой и ненавязчиво приобнимая её за плечи.
— Конечно, расскажу. Почему бы и нет? Всё это случилось лет сто назад. Или, немногим больше? В один из дней поздней осени, когда гномы в последний раз — перед зимним перерывом — поднялись на земную поверхность, около входа в Подземелье объявилась молодая, очень красивая женщина в мужском походном костюме. Только очень усталая и измождённая…. Как, спрашиваете, объявилась? Да, обычно, верхом на лошади. Ну, и ещё одна лошадка была при ней, вьючная. Женщина не говорила на гномьем языке, гномы, естественно, на её…. Но незнакомка жестами объяснила, мол, разыскивает молодого мужчину, своего жениха. Представилась именем — Луиза…. Она была так красива и отважна, что суровые сердца моих предков дрогнули и растаяли. Приближалась снежная буря, и гномы пригласили женщину в Подземелье — отдохнуть, утолить голод, переждать непогоду…. Надо вам сказать, мои любезные господа, что все подземные жители изначально мрачны и недоверчивы. Особенно по отношению к разным малознакомым личностям…
— Ха-ха-ха! — беззаботно рассмеялся Отто. — Удачная шутка! Браво!
— Что тут смешного? — возмутилась Айна, сердито отодвигаясь от Кота в сторону. — Хочешь поссориться?
— Нет, конечно же! Но, сама подумай…. Говоришь, мол, все гномы изначально мрачны и недоверчивы? А ты, красавица моя? Разве ты — мрачная и недоверчивая? Ха-ха-ха!
— Ну, я…, - девушка пунцово покраснела от удовольствия и ласково потрепала Кота по мохнатому загривку. — Я — особенная! Матушка-покойница часто говаривала, что таких девиц ещё не рождалось в западном Подземелье. Это она и мой ангельский характер имела в виду, и цвет волос…. Ладно, я продолжаю повествование о Луизе…. Пять недель, пока не закончилась снежная буря, провела она в подземных пещерах. Научилась неплохо говорить на гномьем языке. Рассказала много занимательного и интересного. Научила наших женщин всяким полезным штукам. Очаровала всех без исключения, короче говоря…. Один из тогдашних гномов-умельцев даже нарисовал её поясной портрет. Правда, в грубой охотничьей куртке и без шляпы с перьями. Но лицо — один в один — как на этом гладком листе. Очень похожее, по крайней мере…
— А куда потом подевалась Луиза? — спросил Томас.
— Ушла искать своего жениха.
— И больше про неё ничего не известно?
— Рассказывали мне ещё одну замечательную и красивую легенду, — Айна мечтательно прищурила чёрные глаза. — Мол, жениха Луиза так и не нашла, сколько не старалась. Но прибилась к эльфам. Старики говорили, что к югу от долины Раздола — в трёх днях пути — в дремучих лесах спрятано древнее эльфийское поселение. Вот эльфы, мол, и пригрели бедную девушку. Более того, сделали своей принцессой. Она, наверное, жива до сих пор…
— Как это — жива? — засомневался Кот, недоверчиво подёргивая за длинный одиночный ус. — Лет-то прошло с тех пор — целая куча…. Хорошо, допустим, что Луиза жива. Просто превратилась в безобразную и мерзкую старушенцию…
— Нет, не превратилась. У эльфов имеется волшебный живительный напиток, замедляющий бег Времени примерно в десять раз. Так что, Луизе сейчас — в обычном понимании — слегка за тридцать…. Вот бы повстречаться с ней! Поболтать о всяком и разном…

На пасмурном и ветряном рассвете следующего дня они продолжили путь.
— До склона Морийского хребта осталось километров семь-восемь. Дошагаем часа за полтора, — озвучил Бродяга ближайшие планы. — Потом начнётся крутой подъём. К вечеру выйдем на седловину перевала, там и заночуем. А завтра спустимся на Сизое Нагорье. Там я вас и познакомлю с Зелёным Драконом.
— Вот же чёрт! — ругнулся Отто. — Опять дождик закапал, придётся надевать плащи. Айна, доставай шкуру Амфисбены.
— Слушаюсь, мой повелитель…
По мере приближения к Морийскому хребту заметно холодало. Дождик как-то незаметно сменился мокрым снегом, а вскоре и крупные, очень холодные и сухие снежинки закружили вокруг в бесконечном хороводе. Постепенно земля под ногами побелела, пришлось — по очереди — пробивать тропу в снежной целине.
Неожиданно из-под ног Бродяги, подняв крохотное снежное облако, выскочил упитанный, абсолютно белый заяц.
— Плохо дело, — опечалился следопыт. — Зайцы уже полностью поменяли окраску. Следовательно, зима пришла надолго и всерьёз…. Утепляемся, господа и дамы! Утепляемся…
— Я как будто что-то предчувствовал, когда прихватил из Ривенделла два комплекта тёплой зимней одежды, — хвастался Кот. — Давай, Айна, облачайся! Вот, широкие суконные штаны. А как тебе этот полушубок на волчьем меху? Померяй-ка…. Он тебе очень к лицу, клянусь! Честное благородное слово! Ещё вот — для полного комплекта — бобровая шапка. Великовата самую малость, но ничего, зато тёплая…
Наконец, они достигли Морийского хребта: острые скалы, узкие ущелья и распадки, поднимающиеся круто вверх. Вернее, спускающиеся вниз — с горных вершин и круч.
— Идём к перевалу вон по той глубокой и занятной лощине, — Бродяга махнул рукой направо. — Обратите ваше внимание на раздвоенную, красно-розовую гранитную скалу. За неё заходить нельзя. Там находится опасная зона.
— Чем же она так опасна? — полюбопытствовала Айна.
— Камнепадами, — последовал лаконичный ответ.
Вскоре погода изменилась в очередной раз. Ветер стих, облака дружно ушли на юг, где успешно и растаяли, бледно-жёлтое солнце осталось единолично властвовать на ярко-голубом небе. Но теплее не стало, наоборот, холод начал беспокоить путников уже по-настоящему.
— Очень замёрзли ладошки! — пожаловалась Айна. — Мы, гномы западного Подземелья, стараемся зимой вообще не подниматься на земную поверхность. Зачем, спрашивается? Холодно, противно, кругом лежит глубокий снег. А в наших пещерах тепло и уютно.
— Наверное, всю зиму напролёт поддерживаете жаркие костры? — предположил Томас.
— Нет, зажигаем только тогда, когда надо приготовить пищу. То есть, не чаще, чем летом. В нашем Подземелье, в одной из пещер, бьют горячие водные источники, над ними поднимаются клубы тёплого пара. Так что, западным гномам Средиземья зимние холода не страшны. Были — не страшны…
Подъём длился, как казалось, бесконечно. Очень скоро они позабыли о холоде. Наоборот, стало жарко, на лицах выступили капельки пота. Даже выносливый Живчик устал. Бока пони ходили ходуном, дыхание сбилось, поднимаясь над его ушастой головой молочно-белым облаком.
На обеденный привал путешественники остановились на ровной каменистой площадке, развели небольшой костерок из дров, прихваченных с собой рачительным следопытом.
— Очень красиво здесь, — отдышавшись, объявил Отто, слизывая голубоватый иней со своих кошачьих усов. — Хотя и холодно…. Кстати, а что это за величественные горные пики, торчащие над Морийским хребтом? Вон там, чуть левее нашего маршрута? Ближайший из них очень уж похож на светло-жёлтый, гигантский человеческий зуб, слегка обсыпанный снегом…
— Я, кажется, знаю. Читала про них в древних книгах, — оживилась Айна, отогревающая замёршие ладони над живительным пламенем костра. — Эти горные вершины называются — на всеобщем языке Средиземья — Бараз, Зирак и Шатур. А на древнем гномьем языке — Карадрас, он же — Красный Рог, Зиракзигил — Серебряный Зуб, и Вундаснатур — Облачная Голова. Прямо под ними и залегает Казад-Дум, первородная и первоначальная страна гномов, которую все теперь именуют Чёрной Ямой, или же — Морией…. Я всё верно говорю, уважаемый следопыт?
— Абсолютно! — скупо улыбнулся Бродяга. — Те пустынные каменные плоскогорья, по которым мы шли вчера, некогда были цветущими садами и густыми лесами, между которыми располагались эльфийские деревушки и поселения. Тогда эти края назывались — Холин…. В двух днях пути к югу —
от этого места — Морийский хребет раздваивается, и между его отростками лежит знаменитая долина Димрилл, которую «настоящие» эльфы называют Нандугирион…
— Примерно так, как я помню, и описывалась эта часть Средиземья в книге великого Толкинена "Властелин колец", — негромко подметил Отто и спросил уже в полный голос: — Значит, мы должны преодолеть горный перевал, выйти на Сизое Нагорье, спуститься по лестнице Димрилла в глубокую долину и выйти на берег Зеркального озера? Где, собственно, и располагается вход в легендарную Морию…
— Верно, — согласился Бродяга. — Именно там, на берегу легендарного озера Келед-Зарама, нас всех и дожидается голодный и беспощадный Зелёный Дракон, — недовольно покосился в сторону. — А эти хитрые твари что здесь потеряли?
На гребне гранитной тёмно-красной скалы, нависающей с севера над местом их бивуака, обнаружились две иссиня-чёрные вороны.
— Какие здоровенные! Откормленные, жирные! — восхитился Отто и тут же предложил: — Командир, продемонстрируй-ка нам высокое хоббитанское искусство стрельбы из лука. Или, будет далековато? Метров шестьдесят-семьдесят, как никак…. Слабо?
— Ничего и не слабо, — ворчливо откликнулся Томас, снимая с плеча лук и доставая из колчана стрелу. — Тебе, братец, какую из них срезать? Правую, или левую?
— Остановитесь! — рассерженно прикрикнула Айна. — Не надо их убивать! Что эти беззащитные птицы сделали вам плохого? Почему молчите? Извольте отвечать!
— Да, в общем, ничего, — замялся Кот, смущённо отводя тёмно-зелёные глаза в сторону. — Просто они очень противные, чёрные такие. Опять же, питаются падалью, глаза выклёвывают у раненых…
— Наглые враки! — возразила девушка. — Вернее, это серые вороны, э-э-э, плохие. Это они не брезгуют мертвечиной…. А чёрные, они очень умные, добрые и благородные. У гномов существует древнее поверье, что чёрные вороны — кребайны — наши близкие родственники. Не знаю, как вам это объяснить…. Но такое поверье существует! — девушка застегнула верхнюю пуговицу полушубка, поправила бобровую шапку на голове и медленно зашагала по направлению к гранитной скале.
— Добрая она у меня, — растроганно вздохнул Отто. — Я, положительно, влюбился. В смысле, совсем потерял голову…
Айна, что-то негромко излагая на гномьем языке, приблизилась к приметному камню. Вороны внимательно наблюдали за девушкой, потом — словно бы по чьей-то команде — одновременно поднялись на крыло, несколько раз каркнув, сделали над лагерем отряда широкий круг и торопливо улетели на юг, по направлению к заветной долине Димрилл.
— Кребайны очень встревожены, — обеспокоено сообщила Айна, вернувшись к костру. — Как будто предупреждали о чём-то опасном. Мне даже показалось, что они хотели сообщить, мол, мы идём неправильным путём…
— Правильным, правильным! — заверил Бродяга. — Я через этот перевал ходил не единожды. Последний раз — десять месяцев назад.
Но не прошло и двух часов, как он начал заметно нервничать, останавливаясь через каждые пять-шесть минут и недовольно оглядываясь по сторонам.
— Что-то случилось? — спросил Томас.
— Пока не знаю, — нервно зашмыгал носом следопыт. — Просто навалились разные нехорошие ощущения и предчувствия. Во-первых, память мне подсказывает, что раньше некоторые камни лежали не так и не там . Во-вторых, нигде на снежной целине не видно звериных следов. Что очень странно: здесь всегда водилось много зайцев, куропаток, рябчиков, горных баранов…. Это не говоря о полевых мышах и леммингах. И, в третьих…
— Знаете что, уважаемые спутники? — обернувшись, обратилась к ним Айна, шедшая первой. — Не нравится мне здесь. Очень уж сильно пахнет, э-э-э, опасностью…. Серьёзной такой, неприятной и взрослой.
— И я про то же, — ещё больше помрачнел Бродяга. — Пахнет пороховым дымом. Вернее, недавно взорванными тротиловыми шашками…. Занятно, однако!
— Что такое — эти "тротиловые шашки"? — прогнозируемо заинтересовалась Айна.
— Не волнуйся, красавица, обычные колдовские штуковины Серого мага. Ничего страшного…
— Он, что же, хочет помешать нам — спуститься в Морию? Серый маг дружит со злыми людьми в пятнистых одеждах?
— Дружит, наверное, — тяжело вздохнул следопыт. — Но это сейчас совершенно неважно…. Почему? Да потому, что надо как можно быстрее уходить из этих неуютных мест в благословенную долину Димрилл. Там сейчас ещё тепло, травка зеленеет, поспели лесные орехи…. А здесь лежит непривычно-ранний снег. Вороны — они же древние кребайны — тревожно каркают. Тротилом воняет — явственно и нестерпимо….
— Далеко ли до нужного перевала? — Отто тоже решил принять участие в общем разговоре. — Солнце-то уже тронулось вниз, часа через полтора стемнеет, наступит вечер.
— Нам чуть больше часа и осталось. На перевале — в боковой нише — сложен солидный запас дров. Разведём костёр, приготовим ужин, установим палатку…
— Себе я всё равно смастерю шалаш! — заупрямилась Айна.
— Да, на здоровье! Можешь даже — в нише, где хранятся дрова — оборудовать самое натуральное логово. А любимого и обожаемого Котика использовать в качестве грелки и подушки…
— Дурацкая шутка!
— Уж, извиняйте, чем богаты! — Бродяга склонился в низком шутовском поклоне, а, выпрямившись, скомандовал голосом, нетерпящим возражений: — Отставить разговоры и споры! Двигаемся быстро и слаженно по этому распадку, ни на что не отвлекаясь. Тропу в снежной целине бьём по очереди, сменяясь через каждые двести-триста метров. После второго поворота он и будет, искомый перевал…
Наступил вечер, половина красно-морозного солнечного диска уже спряталась за западную линию горизонта. Томас шёл первым, внимательно глядя под ноги. Это, наверное, их всех и спасло.
Свежий снег — в предзакатных солнечных лучах — окрасился в светло-сиреневые пастельные тона, а вот туго натянутый поперёк их пути проводок так и остался девственно-белым и, видимо поэтому, сразу же бросался в глаза.
— Стойте! — Томас предупреждающе вскинул вверх правую руку. — Бродяга, Кот, полюбуйтесь-ка на это, — указал на проволоку.
— Не иначе, какая-то растяжка, — заинтересовался подошедший Отто. — Думаешь, командир, что если случайно потревожить этот белый проводок, то всё вокруг рванёт? Или, это я перебарщиваю немного?

Но Бродяга смотрел не на нить-проволоку, а гораздо выше. При этом его взгляд сделался потерянным и бесконечно тоскливым — как у маленького ребёнка, заглянувшего в конфетную коробку и обнаружившего там только скомканные бумажные фантики.
— Что-то случилось? — забеспокоился Томас
— Видишь этот крутой склон — прямо перед нами — состоящий из мелких скальных обломков?
— Вижу. Но нам на него ни за что не забраться. Очень уж круто, да и эти камушки будут постоянно выскальзывать из-под подошв. Запросто можно навернуться — со всеми вытекающими последствиями. Это я ещё молчу про Живчика…. Выходит, мы сбились с пути?
— В том-то всё и дело, что нет, — печально известил Бродяга. — Тут раньше и располагалась седловина перевала…. Помнишь, в тот день, когда мы отбили Айну у орков, в безоблачном небе гремел дальний гром, а над Морийским перевалом заклубились серые спиральные облака?
— Помню.
— Так вот. Я уже тогда заподозрил, что это не просто так…. Значит, в тот день некие неизвестные нам сапёры проводили здесь соответствующие горновзрывные работы. Очевидно, действительно существует подробный сценарий, согласно которому мы должны попасть на берег Зеркального озера, только преодолев жуткие тернии — вперемешку с непроходимыми препятствиями…. То бишь, придётся возвращаться назад и идти…. Куда идти? Не готов сообщить с налёта. Придётся серьёзно поломать голову…
— Подожди, подожди! — Томас попытался успокоить следопыта. — Неужели через Морийский хребет можно перебраться только по одному единственному перевалу?
— Таких перевалов три. Вернее, их было три. Ведь и гром в то утро гремел трижды…

Глава семнадцатая
Горные тропы, речные чудища

Тем временем стемнело, тёмно-синий плащ ночи — медленно и величественно — начал опускаться на скалы и вершины Морийского хребта. Пришла пора задуматься о ночлеге.
— Плохи наши дела, хуже не бывает, — обрадовал Бродяга. — Дров нет. Просыпается ночной ветер. Значит, скоро начнётся зимняя метель. Или, к примеру, злобная пурга…. Остаётся одно: устанавливать палатку и, надев все тёплые вещи, забираться внутрь. Греться будем от тепла собственных и соседских тел. Заносить в палатку горящий факел не стоит: очень уж там тесно, можно случайно устроить пожар…. Будем надеяться, что продержимся до утра. А когда придёт рассвет — сразу же тронемся вниз, согреваясь уже в пути…
— Что бы вы делали без меня? — невозмутимо и преувеличенно бодро поинтересовалась Айна. — Придётся вас — в очередной раз — выручать. Расставляйте вашу палатку, а мне дайте кастрюлю. Только, пожалуйста, самую большую.
Бродяга и Отто занялись установкой палатки, а Томас отвёл Живчика в каменный тупичок, защищённый от ветра длинной скалой, освободив пони от тюков и свёртков, повесил на его заиндевевшую морду специальный мешок, наполненный отборным овсом.
Когда он вернулся, палатка уже была установлена, а около её входа собрались все остальные путники. Бродяга держал в руках горящий факел, пламя которого беспомощно и жалко трепетало на сильном ветру.
— Смотрите сюда, господа опытные путешественники! — важно провозгласила Айна, вытаскивая затычку из маленького керамического пузырька. — Достаточно несколько капель…
Девушка осторожно наклонила пузырёк над кастрюлей, три тёмно-зелёные, крупные и вязкие капли — одна за другой — медленно упали вниз. Через мгновение что-то громко и отчаянно зашипело, а над кастрюлей появилось-распространилось малиново-алое, на удивление жаркое свечение. Томас заглянул внутрь посудины. Кастрюля была на две трети заполнена крупными, раскалёнными докрасна камнями — как будто бы они минут тридцать-сорок пролежали в жарком костре.
— В этом флаконе, сделанном из специальной волшебной глины, содержится желчь Красного Дракона, — буднично объяснила Айна. — Его убили — лет семьсот-восемьсот тому назад — мои далёкие пращуры. Гномы используют драконью желчь при редких зимних выходах на земную поверхность. Вернее, использовали…. Очень редкая вещь. Поэтому и ужасно дорогая…. Так что, господа, вы теперь должны мне целую кучу золота и драгоценных камней. Шутка, понятное дело.
Отто тут же начал рассыпаться перед своей белобрысой симпатией в цветастых комплиментах и пространных обещаниях — отслужить, прославить в стихах и балладах, поведать всему миру о неземной красоте…. Но девушка, став непривычно-серьёзной, непочтительно прервала ухажёра:
— Думаю, надо сделать следующее. По центру палатки — из плоских скальных обломков и булыжников — выкладываем площадку необходимого размера, на которой и размещаем кастрюлю с горячими камнями. Кстати, над их жаром можно и еду разогреть…. Итак, после ужина вы, храбрые мужчины, ложитесь спать рядом с этой грелкой, ногами к входу. Двое с одной стороны от кастрюли, один, соответственно, с другой…. Я дежурю возле палатки первой, с заряженным арбалетом уважаемого следопыта в руках. На всякий случай. Опять же, присмотрю за Живчиком, пообщаюсь с ним, чтобы не заскучал…. Потом разбужу на смену одного из вас. Того, что будет спать один — относительно кастрюли с камнями…. Вот такой у меня план. Имеются ли возражения?
Возражений не поступило, и план Айны был принят единогласно.
После ужина девушка, прихватив с собой грязную посуду, арбалет Бродяги и пару стрел, отправилась на сторожевой пост, а остальные путники дисциплинированно заняли спальные места
— А вот мне интересно: что было бы, если кто-то из нас зацепился бы ногой за этот белый-белый проводок? — уже засыпая, напоследок спросил Кот. — А? Рвануло бы?
— Это крайне маловероятно, — сладко зевнул Бродяга. — Если бы нас хотели убить, то сделали бы это уже давно и без всяких изысков. Например, использовав самолёт, с которого над Комариными Топями разбрасывали противопехотные мины…. Белая проволока? Скорее всего, нас всех — по самые уши — засыпало бы снегом…. Как это зачем? Нашим затейникам, очевидно, надо, чтобы мы шли в Димрилл непременно другим путём…. Каким? Пока не знаю, может…, - фраза осталось незаконченной, а ещё через две-три секунды Бродяга беззаботно захрапел.
Томасу выпало дежурить перед палаткой последним, в предрассветные часы. Ходил себе кругами, зябко кутаясь в тулупчик, и мысленно разговаривал с Мари. Причём, на самые разные темы, связанные как со Средиземьем, так и с проблемами Другого мира.
Иногда он подходил к дремлющему Живчику и шептал успокаивающие слова:
— Прорвёмся, братишка, не впервой…. Чего ты дрожишь — словно осенний берёзовый лист на северном ветру? Холодно? Или, просто страшно? Не бойся, это всего лишь игра. Всё точно так же, как и в компьютере…. Вот посуди сам. Шли усталые путники, смотрят, четыре подлых орка — с волчьими ушами — обижают бедную девушку-гнома. Обижают и обижают. Какое, собственно, путникам дело до этого? У них же наиважнейшее задание: надо срочно пришить Зелёного Дракона и доставить его правый глаз по назначению…. Нет же, остановились, спасли девушку…. И что же ты думаешь, братец? Игровая мощь наших бойцов возросла многократно! Теперь им и степные волки не страшны, и ядовитые змеи, и, даже, неприкаянные Призраки…. Да и дрова, чтобы развести спасительный костёр, не нужны больше! Достаточно капнуть на камни какой-то подозрительной и очень вязкой жидкостью…. Вот так-то оно. Что наша жизнь? Игра…. Может, это Игрок, на стороне которого мы сражаемся, таким нехитрым образом усиливает "свою команду"? Сперва «закрепил» за нами опытного следопыта Бродягу. Теперь вот «подкинул» Айну, обладающую целой кучей бесценных достоинств и возможностей…. Почему бы и нет? Логика в этих рассуждениях, безусловно, присутствует…. Что же будет дальше? Попробую угадать, основываясь на своём богатом опыте участия в различных компьютерных играх…. Путь к заветной цели закрыт. Причём, крепко накрепко, по-настоящему и полностью. Что же делать? Совершенно ничего хитрого: надо вернуться назад, найти знающего человека и купить у него надёжную карту. По крайней мере, в компьютерных играх всё так и происходит…
Утро выдалось морозным и мглистым, солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотную туманную дымку. Камни в кастрюле за ночь остыли и почернели, в палатке значимо похолодало, её матерчатый полог — изнутри и снаружи — покрылся тёмно-сиреневой изморозью.
— Складываем пожитки, загружаем скарбом Живчика, надеваем вещмешки на плечи и спускаемся вниз, — скомандовал Бродяга. — Чем быстрей спустимся, тем быстрей найдём дрова, разведём костёр, отогреемся и позавтракаем.
— Очень хочется кушать! — капризно заныл Отто. — Айна, давай повторим вчерашний фокус, а? Капни ещё раз — на камни в кастрюле — из своего волшебного пузырька. Ну, пожалуйста! Согреемся немного, подогреем еду, перекусим….
— Нельзя! — девушка непреклонно покачала головой. — Желчь Красного Дракона — штука в Средиземье редкая. У меня её осталось мало, меньше четверти флакона…. А использовать драконью желчь надо только в самых крайних случаях. Разве сейчас такой? Вот видишь! Так что, перестань сейчас же валять дурака и изображать из себя маленького и капризного мальчика. Всё равно я тебе не верю…
Вниз спускаться, как всем хорошо известно, гораздо легче и приятней, чем подниматься наверх. Поэтому к вечеру они успели не только добраться до подножия Морийского хребта, но и дошагать до ближайшей зелёно-жёлтой берёзовой рощи.
— Что у нас сегодня будет на обед? То есть, на обед-ужин? — жалобно спросил Отто, торопливо разжигая костёр в семи-восьми метрах от родника с чистейшей водой. — Не томи, командир, рассказывай!
— Извини, хвостатый друг, но удивить мне тебя нечем, — невесело усмехнулся Томас. — Меню самоё стандартное и непритязательное: гороховый суп, чечевичное пюре с сушёным мясом, пшеничные блины, черничный джем, мёд, кипяток. Да, откровенно негусто…. Надо бы, пока окончательно не отощали, разжиться какой-нибудь дичиной.
— Или рыбки наловить, — продолжила фразу Айна, понимающе переглянувшись с Котом. — Очень уж вкусно…
— Это ты ещё ухи не пробовала! — подхватил Отто.
— Уха? Что это такое?
— Наваристый и очень вкусный суп из рыбы! Вот, к примеру, наипростейший рецепт. Берётся килограмма два отборных ершей и одна килограммовая форель, немного картошки, три луковицы, горсть перловки…
Бродяга, занятый установкой палатки, послушав три-четыре минуты кулинарные откровения Кота, неожиданно заявил:
— Скоро всем желающим будет предоставлена возможность порыбачить от души. Более того, я подозреваю, что рыбные блюда — через пару суток — нам всем порядком надоедят.
— Объясни поподробней, — попросил Томас.
— Надо выяснять — относительно обходного пути в Димрилл, — мрачно сдвинув брови, промямлил следопыт. — Завтра мы дойдём до излучины Сильверлоуда. До той самой, где расположена пещера со скелетом золотоискателя-неудачника. Вытащим из подземного зала все дубовые брёвна, какие найдём. Смастерим два надёжных плота и поплывём по реке, вниз по течению. До кабачка "Тёмная таверна".
— До села Пригорья? — Томас не мог поверить собственным ушам. — Это же очень далеко…. Да и не протекает рядом с Пригорьем никаких Сильверлоудов! Ближайшая река — великий Андуин. Хоарвелл, он гораздо восточнее…
— Про Пригорье я не обмолвился ни единым словечком. Сказано было чётко и однозначно: — "Сплавляемся вниз по течению Сильверлоуда, до "Тёмной таверны". Улавливаешь разницу?
— Ты хочешь сказать, что "Тёмных таверн" — несколько?
— Ты, Утренний хоббит, очень догадлив! — притворно восхитился Бродяга. — Лично я знаю три штуки. И везде хозяева носят фамилию Фергюс. Они родные братья: Самуэль, Питер и Дэвид.
— А зачем? Почему?
— Я и сам не знаю толком. Одно только подмечено: все новые индивидуумы появляются в Средиземье именно через "Тёмные таверны".
— Как это понимать?
— Так и понимай! Вот, к примеру, ты…. Никогда я не слышал про хоббита по имени — Томас Утренник. Никогда и ничего…. А вот он ты, прошу любить и жаловать! Откуда, спрашивается, взялся? Оказывается, вышел из дверей "Тёмной таверны". Той, что находится в старинном селе Пригорье…. Весь из себя занятный, симпатичный, смелый и отважный. Только страдает амнезией и о собственном прошлом помнит только в общих чертах…. Понимаешь теперь, о чём я толкую?
— Кажется, да. А ты сам тоже…
— И я себя осознал — следопытом по имени Бродяга — в "Тёмной таверне". Почти пять лет тому назад. Как раз в том кабачке, что расположен на высоком берегу реки Сильверлоуд, в посёлке Прибрежном, где правит бал Питер Фергюс, редкостная сволочь…
— О чём это вы, уважаемые? — бесконечно удивлённо спросила Айна и беспомощно уставилась на Отто. — Котик, ты мне не объяснишь?
— Объясню, конечно же! Но, можно, потом, попозже? Когда свободного времени будет в достатке…. Здесь требуется часа два. А то, и все три-четыре…
"Создаётся устойчивое впечатление, что Айна слегка переигрывает — с этим своим бесконечным удивлением", — подумал Томас. — "А, может, это я — в свете последних событий — стал не в меру подозрительным?".
Уже после завершения скромного ужина он задал следопыту очередной вопрос:
— А без плавания на плотах нам не обойтись? Неужели до этого Прибрежного не добраться по суше?
— Посёлок расположен на противоположном берегу Сильверлоуда, — буднично пояснил следопыт. — Так что, переплавляться через реку придётся в любом случае. Для этого нужно построить надёжный плот. Если плот уже всё равно построен, то почему бы не поплыть на нём? Верно? Опять же, ниже по течению Сильверлоуда берега — по обе стороны речного русла — достаточно болотистые. Заодно оплывём и топкие болота…

На строительство плотов ушло почти трое суток. И отдохнуть надо было
после завершившейся "прогулки по горам". Да и дубовые брёвна оказались очень уж громоздкими и неудобными для транспортировки.
— Будем их скреплять между собой не вплотную, а с семисантиметровыми зазорами, — решил Бродяга, — Так, на мой взгляд, плоты получатся менее тяжёлыми. А, следовательно, более высокими и устойчивыми на речных волнах.
— А чем скреплять?
— Жердями и прямыми толстыми ветками, найденными на берегу. Конечно же, при помощи бронзовых гвоздей. Я прихватил с собой десятка четыре. Настоящий путешественник всегда должен быть запасливым и предусмотрительным.
Естественно, что во время кратких перерывов в работе Кот и Айна занимались сугубо рыбной ловлей. И, надо признать, вполне успешно. В результате меню экспедиции очень быстро пополнилось новыми вкусными блюдами: форелью жаренной и запечённой в углях, ухой из щучьих голов и налимьей печени, рыбными котлетами в ассортименте…. Кроме того, в первый же вечер Отто умудрился сложить из прибрежных камней и глины некое подобие коптильни, так что и рыба горячего копчения — следующим утром — была подана к завтраку.
Погода же откровенно радовала: даже ночью температура воздуха не опускалась ниже плюс десяти градусов, небо было голубым и безоблачным, ветер — тёплым и ласковым. Зимняя одежда была снята и снова тщательно упакована в дорожные тюки.
— После холодов, которые мы испытали в горах, здесь просто замечательно тепло! — искренне, словно маленькая девочка, радовалась Айна — Ладошки совершенно не мёрзнут! Всё же, правы были мои мудрые предки, когда зимой вовсе не выходили из тёплого Подземелья…
Плоты — в конечном итоге — получились на загляденье: устойчивые, высокие, длинной — по три с половиной метра, шириной — по два с половиной. Удалось даже смастерить четыре весла: внешне неуклюжих и кривоватых, но крепких и удобных.
Когда до отплытия оставались считанные минуты, Айна забеспокоилась:
— А вот — наш Живчик…. Его копыта — случайно — не провалятся между брёвнами? Надо же было вначале всё тщательно измерить. Эх, горе-строители! А, вдруг, они, всё же, проваляться, проскользнут, застрянут? Что тогда будем делать?
— Ничего делать не будем, — рассеянно ответил Бродяга. — Живчик остаётся на берегу.
— Как — на берегу? Шутка такая, да?
— Я говорю совершенно серьёзно. Как мы заставим беспокойную и шуструю лошадку целыми днями неподвижно стоять на плоту? Да и со щелями между брёвнами ты совершенно права…. Не волнуйся понапрасну. Пони, они очень занятные, умные и сообразительные. Живчик увидит, что мы уплыли. Подождёт сутки-другие, да и уйдёт обратно в Ривенделл. Тут ведь не далеко, дошагает….А в Прибрежном мы купим другого пони. На одного у меня хватит денег.
— А, волки? Другие хищники? Тролли тоже не откажутся от вкусного лошадиного мяса.
— Что ты предлагаешь?
— Я усыплю Живчика! — пообещала девушка-гном. — А вы его перенесёте на плот. Сколько остановок на ночлег мы сделаем в пути?
— Две или три. Как повезёт.
— Ничего страшного! Вечерами вы его будете вытаскивать на берег, а я, соответственно, будить и кормить. Утром — всё заново, по кругу…
— Ладно, уговорила! Пусть будет по-твоему, — улыбнулся Бродяга и тут же опять нахмурился: — Меня сейчас волнует совершенно другое…
— Что конкретно?
— Ни «что», а «кто». Ребята из "Тёмной таверны", которые контролируют весь Прибрежный…. Они очень жадные, и — просто так — нам не отдадут нужную карту. А чем мы будем платить, а?
— Изумруды и сапфиры сгодятся? — Айна вытащила из своего вещмешка пухлую шкатулку, обтянутую тёмно-синим бархатом, щелкнув тугим замочком, раскрыла. — Подойдут такие?
— Подойдут! — сразу повеселел следопыт. — Достаточно вот этого и этого…. Я их возьму прямо сейчас? Спасибо! А остальные спрячь подальше и никому не говори про них…. И, вообще, господа и дамы, ведите себя в Прибрежном максимально осторожно. Как говорится — тише воды и ниже травы…. Этот посёлок дальний, приграничный со степным Роханом. Поэтому там всегда полно разных подонков. Ну, и просто — занятных и странных личностей…
"А про карту-то я правильно сообразил!", — мысленно усмехнулся Томас. — "Игра она и есть — игра…".
Плоты отчалили от берега часов в десять утра, когда утреннее солнышко из бледно-розового и льдистого превратилось в ярко-жёлтое и тёплое. На передовом плоту разместились Томас, Бродяга и Живчик, спящий как младенец. Не считая, конечно, тюков и мешков. На втором — Отто и Айна, причём, вещей на их плоту было вдвое больше.
— Не смейте отвлекаться на рыбалку, занятные вы наши! — Бродяга, перед тем, как тронуться в путь, недоверчиво посмотрел на команду второго плота. — Занимайтесь только греблей, не выпуская вёсел из рук. И не отставайте от нас больше, чем на сто пятьдесят метров. Идём вдоль правого, обрывистого берега. Там глубже всего…
Плавание протекало спокойно и, даже, не без приятностей. Ширина Сильверлоуда в этом месте не превышала трёхсот пятидесяти метров, а течение реки было плавным и в меру быстрым.
— И уснуть не даст, и плота не перевернёт. То, что надо! — высказал своё мнение Томас, усердно работая веслом. — А вот то, что творится в небе, меня откровенно не радует.
— Чего ты опасаешься? — Бродяга обеспокоено задрал голову вверх. — По мне, так и ничего особенного. Грозовых облаков не наблюдается…
— Всё дело в "эльфийских воробьях". Обычно над нами висело два-три светлых пятнышка. И, именно, они — висели! Если и перемещались, то крайне лениво…. Сейчас же их наблюдается гораздо больше.
— Точно! — подтвердил следопыт через минуту. — Три «воробья» висят, как ты говоришь, на одном и том же месте, чуть заметно подрагивая. А ещё четыре активно перемещаются в разные стороны. Но, не отдаляясь далеко от русла Сильверлоуда…. К чему бы это?
— Может, высматривают что-то, скрытое в водах реки. А, может, готовятся к киносъёмкам с разных ракурсов.
— Это значит…
— Это значит, что намечаются некие интересные и нестандартные события, которые необходимо тщательно и дотошно заснять на киноплёнку…. Кончай пялиться в небо! Заподозрят ещё в чём-нибудь криминальном. Лучше внимательно посматривай по сторонам.
Бродяга, подумав, предложил:
— Считаю, что на всякий случай нам стоит переместиться на середину реки. Кто его знает, на каком из берегов нас ждут неприятности? Эй, эй! Молодёжь! — повернулся ко второму плоту: — Меняем курс! Поворачивайте за нами! Не зевайте!
До вечера ничего не изменилось. Вдоль реки всё было спокойно и благостно, только крупная рыба — время от времени — азартно плескалась в серебристых водах, да в бездонном голубом небе продолжали без устали барражировать семь "эльфийских воробьёв".
— Пора приставать к берегу, — решил Бродяга.
— Может, рановато? — засомневался Томас. — До заката ещё больше часа. Запросто успеем проплыть километра три-четыре.
— Видишь, впереди — такое впечатление — река становится шире? Так вот, там вдоль берегов Сильверлоуда тянутся болотистые низины. А где низины, там, понятное дело, и злые комары. Да и с сухими дровами у нас возникнут серьёзные проблемы…. Поэтому пристаём к берегу именно здесь! Переночуем, как люди. Молодёжь пусть порыбачит и порезвиться. А за завтрашний световой день мы проскочим и гадкие болота. Снова заночуем на сухом и высоком месте…. Возражения будут?
Томас и Бродяга одновременно выскочили на каменистую косу, ухватившись за боковые брёвна, напряглись и вытащили плот на берег примерно на полметра.
— Этого недостаточно, — заявил следопыт. — Ночью может подняться сильный ветер. Поэтому надо плот закрепить дополнительно. Хотя бы привязать вон к той разлапистой коряге…. Давай, пока вытащим на берег вещи. Живчик тяжёлый, надо дождаться Кота. Втроём будет гораздо сподручней.
Неожиданно со стороны реки раздались громкие всплески, а ещё через мгновение над водной гладью разнёсся отчаянный крик-вой, полный смертельного ужаса…. Вернее, вопили двое: Отто и Живчик.
Тело пони было густо оплетено непонятными, светло-зелёными пупырчатыми щупальцами. Живчик, так и не успевший вскочить на ноги, дико вращая глазами, неуклонно сползал в воду.
На втором плоту, который не доплыл до прибрежной косы метров двенадцать-пятнадцать, происходило нечто похожее. Кот, лежащий на дубовых брёвнах и крепко держащийся за них руками, также был плотно опутан длинными щупальцами. А ещё над ним нависала непонятная склизкая морда, украшенная двумя круглыми тёмно-фиолетовыми глазами, а также одним длинным, чёрным и кривым клювом.
— Работаем с глазами! — велел Бродяга, с усилием взводя тугую пружину арбалета. — Твой правый, мой левый…. Быстрее!
Стрелы вжикнули почти одновременно. Над вторым плотом замелькало, на глазах превращаясь в гигантский веер, что-то блестящее, во все стороны полетели светло-зелёные пупырчатые ошмётки.
— Айна топором махает, — хладнокровно пояснил следопыт, неторопливо перезаряжая арбалет. — А вот Живчику не повезло…. Главное, я же не хотел брать его в это плавание! Как будто предчувствовал.
Томас перевёл взгляд на первый плот. Бродяга оказался прав: только дубовые брёвна, испачканные кровью…
— Эй, амазонка! — громко прокричал следопыт. — Я к кому обращаюсь?! Айна, так тебя растак! Бросай свой топор! Бросай, кому сказано! Вот, молодец. Успокоилась? Теперь бери в руки весло и греби…. В другую сторону греби, недотёпа! Молодец. Ещё давай, ещё…. Томас, хватайся за брёвна! Вытягиваем…

Кот, вся одежда которого была вымазана противной светло-зелёной слизью, по-прежнему лежал на брёвнах и, тихонько постанывая, одной рукой бережно поглаживал другую.
— Он что же, всё-таки тяпнул тебя? — ужаснулась Айна. — Ну-ка покажи левую руку! Немедленно разожми кулак!
На четырёх пальцах Кота — за исключением большого — отчётливо виднелись отпечатки острых зубов. Сами же пальцы стали багрово-синими, а их кончики и вовсе — почернели.
— Кто его укусил? — спросил Томас.
— Барад-Дилл, ужас, рождённый в недрах Мории и по подземной реке выбравшийся на земную поверхность, — скрипнув зубами от ярости, чуть слышно ответила девушка. — У него ядовитая слюна. Теперь придётся Котику отрубить пальцы.
— К-к-как отр-р-рубить? — подал голос Отто.
— Топором. Причём, прямо сейчас. Иначе — уже через десять-пятнадцать минут — кровь закипит, и ты умрёшь. В страшных муках.
— А к-к-кто? К-к-кто…
— Я и отрублю, — тяжело вздохнула Айна. — Никому другому не доверю. Придётся уж — лично…

Глава восемнадцатая
Отрубленные пальцы и хоббитанская нора

Томас оперативно развёл костёр и вскипятил воды в большой кастрюле, а Бродяга ловко нарезал на узкие и широкие полосы собственную запасную нательную рубаху.
— Быстрее, быстрее! — настойчиво торопила Айна, умело водя лезвием и без того острого боевого топора по шершавой поверхности прибрежного валуна.
После этого она — с помощью барсучьего жира, которым Томас пользовался в повседневной походной жизни для кухонных нужд — старательно отмыла в горячей воде от грязи и крови раненую ладонь Отто. Параллельно с этим Томас, следую указанием Айны, также тщательно очистил и протёр мокрой тряпицей лопасть одного из вёсел.
— А черенок весла сейчас не нужен, — подсказала девушка. — Смело отламывай его! Лопасть же положи вот на тот плоский камень, напоминающий столб — в половину человеческого роста…. Ага, правильно! Ну, мой усатенький, — обратилась к Коту. — Ты готов?
— Я…, э-э-э….не знаю…, - промямлил Отто. — Может…
— Тогда пошли! — строго велела Айна, и в её голосе послышался звон булатной стали. — Времени почти не осталось…. Пошли! — обернулась к Томасу и Бродяге. — А вы, благородные господа, отойдите-ка в сторонку. Зачем смущать слабую и беззащитную девушку любопытными взглядами? Потом я вас позову. Лады?
Она достала из кармана штанов заветный пузырёк с желчью Красного Дракона, аккуратно вытащила керамическую пробку, бестрепетной рукой наклонила флакончик над своим боевым топором. Одинокая тёмно-зелёная капля устремилась вниз. Раздалось тихое шипение, лезвие топора тут же стало розово-алым…
— Тоже мне, нашлась слабая и беззащитная девушка, — с нескрываемым восторгом пробубнил следопыт. — Легендарного Барад-Дилла искромсала в тоненькую лапшу, а туда же…. Скромничает…
Томас и Бродяга отошли метров на двадцать-тридцать вверх по откосу речного берега, достали курительные трубки, пощёлкав кресалами, задымили, искоса посматривая в сторону «операционной».
— Это мы выбрали правильную позицию, — лукаво подмигнул Бродяга. — Сверху, как известно, наблюдать — удобнее всего…
Отто пристроил раненую руку на лопасть весла, лежавшую на плоском камне. Задрал голову вверх и, плотно прикрыв глаза, беззвучно зашевели губами.
— Закрой рот! — приказала Айна, встав у бокового торца столбообразного камня. — А теперь — задержи дыхание и замри!
Девушка глубоко вздохнула-выдохнула, зажмурилась и резко, по широкой дуге, взмахнула топором…. Томас и Бродяга тут же, не дожидаясь команды-зова, бросились вниз.
"Сейчас мы услышим душераздирающий вопль", — успел предположить про себя Томас. — "Наш дорогой Отто никогда не отличался хладнокровием и железобетонной выдержкой…".
Кот же — вопреки этому предположению — повёл себя на удивление мужественно: никаких тебе громких вскриков, болезненных причитаний и горючих слёз. Стоял себе, прикрыв глаза, возле камня-столба и лишь изредка нервно подёргивал правым усом.
— Какой же ты у меня молодец! Просто умница! — растроганно приговаривала Айна, ловко бинтуя левую руку Отто. — Очень мужественный и терпеливый! Самый лучший!
— Я знаю, — не открывая глаз, скромно ответил Кот. — Очень уж хотелось, чтобы ты не приняла меня за труса и слабака…
Рядом с мило воркующей парочкой валялся боевой гномий топор с окровавленным лезвием, а чуть в стороне от него обнаружились и беспорядочно разбросанные отрубленные пальцы, слегка похожие на варёные баварские сардельки.
— Похоже, друг мой Томас, что наша помощь здесь не требуется, — усмехнулся Бродяга. — Пойдём, займёмся текущими делами. Я надёжно закреплю на берегу плоты, смастерю новоё весло и разобью палатку. А ты приготовишь сытный ужин.
— А шалаш я всё равно смастерю, — сообщила им в спины Айна, а после короткой паузы добавила: — На две персоны…
Во время ужина Кот отсутствием аппетита не страдал, был бодр и весел, много шутил и каламбурил:
— Левая рука — ерундовая изначально. Кинжал, удочку и ложку я всегда держу правой рукой. Так что, ничего страшного не произошло. Кстати, — лукаво подмигнул Айне, — и обручальные кольца принято носить на безымянном пальце — именно — правой руки…
А вот Бродяга, наоборот, был хмур и неразговорчив.
— Какие раздумья одолевают тебя на этот раз, господин проводник? — спросил Томас. — Не носи в себе, поделись с народом. Оно, может быть, и полегчает. Если не секрет, конечно…
— Какие секреты между своими? Просто размышляю, что нам делать завтрашним утром. Идти к "Тёмной таверне" берегом, бросив здесь часть груза? Нормальный, в принципе вариант. За трое суток можно дойти…. Только вот, Кот меня беспокоит…
— Чего это — Кот? — возмутился Отто. — Я в полном порядке. Пойду наравне со всеми и обузой не буду. Честью клянусь!
— Так-то оно так…. А, может, и не так совсем…. Сейчас ты сидишь у костра.
Весь такой из себя сытый, отдохнувший и бодрый. А что будет с тобой завтра вечером, когда прошагаешь километров тридцать, а то — и все сорок? Причём, две трети из них — по вязкому болоту, в окружении голодных и злых комаров? Грязь может случайно попасть в рану, от усталости, того гляди, поднимется жар…. А ещё можно ненароком упасть в противную болотную жижу, поскользнувшись на мокрой кочке. Выбираться из трясины с одной действующей рукой — дело неприятное по определению…. Короче говоря: оно нам надо?
— Не надо! — покладисто откликнулась Айна. — Поплывём дальше на плотах, как и планировали изначально. Не вижу для этого абсолютно никаких препятствий.
— Подожди. А как же второй Барад-Дилл, который уцелел?
— Во-первых, он сыт. А, во-вторых, здорово напуган смертью первого…. Никогда ещё эти ненасытные и кровожадные уроды не получали такого достойного отпора! — гордо известила девушка.
— Может, ты и права, — недоверчиво покачал головой следопыт. — Ладно, рискнём. Где наша не пропадала?
"И "эльфийские воробьи" разлетелись — кто куда — ещё до заката. Только парочка осталась", — мысленно отметил Томас. — "Следовательно, шоу закончилось, и в ближайшие дни можно не ждать экстраординарных каверз…. В том смысле, что шоу, безусловно, продолжается, просто объявлен непродолжительный антракт…".
Айна достала из вещмешка новенький сосновый факел, подожгла его от костра, и, демонстративно погладив рукоятку кинжала в кожаных ножнах, от души украшенных золотыми и серебряными нашлёпками, пояснила:
— Пойду, похороню бедные отрубленные пальчики. Я их завернула в холщовую тряпицу и оставила лежать на том камне-столбе. Выкопаю ножом глубокую ямку и предам земле…. Так полагается — по нашим традициям. Закон древний такой: кто отрубил, тот и должен похоронить. Иначе, возможны всякие неприятности, э-э-э…
— Мистического характера, — добавил Отто, тоже поднимаясь на ноги. — Ты же, красавица, не будешь против, если я составлю тебе компанию? Как никак, пальцы-то мои…. Я не буду мешать, честное слово! Просто постою рядом, повздыхаю немного, капну — слезинкой…
Оставшаяся часть пути прошла без происшествий и неожиданностей. Первым плотом, на котором расположился — на одиноком тюке с тёплой одеждой — раненый Отто, управлял Бродяга. Томас и Айна усердно работали веслами на втором, нагружённом на совесть различным скарбом.
Никаких чудовищ из светлых вод Сильверлоуда больше не появлялось. Правда, во время плавания через болотистую равнину нешуточно донимали злобные и ненасытные комары, с чем пришлось покорно смириться.
Успешно преодолев сыро-комариную местность, они заночевали уже на твёрдом берегу — на симпатичной лесной опушке, по краям которой росли отличные подберёзовики и подосиновики. Отто и Айна, предварительно смастерив двухместный шалаш, даже успели немного порыбачить, поймав трёх крупных лещей.
— Всё бы нечего, — недовольно пыхтел Кот. — Только очень уж неудобно одной рукой надевать червяка на крючок…. Ничего, будем работать над этим процессом. Тренироваться неустанно…
Пока влюблённая парочка занималась рыбной ловлей, Бродяга, подбросив в костёр охапку сухих дров, неожиданно завёл странный разговор:
— Что-то, Утренник, ты загрустил. Неправильно это…
— Что тут неправильного? — искренне удивился Томас, активно помешивая ложкой в кастрюле, пристроенной рядом с пламенем костра. — Любимая невеста чёрт те сколько времени томится в плену у свирепых чуруков, а я, значит, должен радоваться, шутить и смеяться до печёночных колик?
— Да я не про это…
— Про что тогда?
— Понимаешь, схватка с Зелёным Драконом — дело изначально непростое. Если хочешь его победить, то надо чтобы глаза блестели от нешуточного азарта. Чтобы рука — сама по себе — сжималась, в предчувствии скорого боя, на рукоятке меча. Чтобы внутри всё дрожало — от нетерпения…. Понимаешь меня? А ты — какой-то вялый и аморфный…. С чего бы это вдруг? Сомнения мучают? Не знаешь, как подступиться к Дракону? Ещё не решил, как будешь его убивать? Боишься и поэтому переживаешь?
— Ни капельки я не боюсь. — Томас осторожно схлебнул с ложки горячую тёмно-коричневую жидкость. — Славный получился грибной супчик…. И, как справиться с Зелёным Драконом, я знаю. Вернее, предполагаю и имею в голове намётки дельного плана. Просто…. У меня нет железной уверенности, что это поможет Мари. Жива ли она? Ничего не сделали с ней плохого? Не обманет ли этот эльфийский владыка Элронд? Больно уж он мутный какой-то, ненадёжный…. Здесь, в Средиземье, похоже, никому верить нельзя. На душе тоскливо и безысходно, серенько так и тревожно. А ты говоришь, мол, азарт должен быть в глазах…
— Что ж, теперь всё ясно, — Бродяга достал из-за голенища сапога обеденную ложку, попробовав суп, добавил — насквозь непонятно: — Надо подумать хорошенько. Чего-то здесь явно не хватает…

Уже под вечер следующего дня на левом, высоком и обрывистом берегу Сильверлоуда показались соломенные крыши одноэтажных непрезентабельных домиков, замелькали солнечные зайчики, отражённые от круглых слюдяных окошек хоббитанских нор, выкопанных в склонах окрестных холмов. Только одно здание в посёлке было двухэтажным, солидным и крытым тёмно-красной черепицей.
"Не иначе, это она и есть, искомая "Тёмная таверна", местная
достопримечательность", — решил Томас. — "Хранилище запасов целебного сидра, гнездо зла и коварных замыслов…".
— Добро пожаловать в посёлок Прибрежный! — торжественно объявил Бродяга с передового плота. — Всё, соратники, пристаём берегу! Гребите следом за нами!
Плоты — друг за другом — вошли в узкий и извилистый речной залив и через пять-шесть минут причалили к песчаному берегу, поросшему молоденькими соснами и ёлочками.
— А почему мы пристали именно в этом месте? — принялся ворчать Кот, демонстрируя свою природную вредность. — Отсюда — до посёлка — будет порядка двух километров, если не больше…. Ведь можно было причалить и поближе к обитаемым местам. Я видел, там даже предусмотрена специальная пристань с лесенкой, вырубленной в обрыве. Мы чего-то опасаемся?
— Пожалуй, что и опасаемся, — согласился с ним Бродяга. — Тут такое место, где принято опасаться…. Причём, всего и вся. Здесь за каждым кустом зазевавшегося путника может ждать коварная засада. Приграничье, так его растак…. Ладно, считайте, что я вас подробно проинструктировал — относительно общей обстановки. Проинструктировал и пошёл. И на разведку, и за лошадкой, чтобы перевезти всё наше барахлишко. Вон за теми деревьями проходит просёлочная дорога…. Дожидайтесь меня здесь. Далеко не отходите от плотов. Не шумите и костров не разжигайте. Вопросы?
— Мы будем ночевать в "Тёмной таверне"? — спросил настырный Отто. — Там, надеюсь, предусмотрены удобные номера для проезжающих путников?
— Шикарные номера, конечно, предусмотрены. Как же без них? Только мы, друзья, заночуем в совершенно другом месте, более безопасном и для некоторых, — следопыт многообещающе и ехидно подмигнул Томасу, — практически родном…
Бродяга скрылся за деревьями. Кот и Айна, усевшись в обнимку на поваленном стволе толстой берёзы, приняли тихонько и нежно ворковать друг с другом. Томас же всё ходил — туда-сюда — возле плотов и, сбитый с толку последними словами следопыта, усиленно размышлял: — "Что же этот длинноволосый сукин сын имел в виду? Что это за место такое — практически родное для меня? Ничего мало-мальски умного не приходит на ум…. Только всякая чушь настойчиво лезет в голову: тренировочный зал восточных единоборств, австрийский детский сад, компьютерный клуб…. Бред какой-то! Вот же, коварный хитрец, загадал загадку…".
Следопыт появился только через час, когда солнце уже приблизилось к линии горизонта, а голова Томаса окончательно распухла от напряжённых раздумий. Причём, пришёл Бродяга не один, а в сопровождении пожилого, краснолицего и упитанного хоббита.
— Меня зовут Кроллом, — представился краснолицый толстячок, любезно приподнимая над головой круглую хоббитанскую шляпу и испуганно косясь в сторону Айны. — Приглашаю вас, благородные путники, провести эту долгую и суровую ночь в моей норе, то есть, в хоромине…. Буду польщён! Почту за честь…
— Вот же, эта знаменитая хоббитанская вежливость! — притворно возмутился Бродяга. — Если её не остановить вовремя, то и не заметишь, как наступит чёрная ночь…. Все разговоры откладываются на потом. Сейчас усердно переносим вещи к дороге, загружаем их на пони и следуем к дому гостеприимного Кролла. Кстати, он мой личный друг и, вообще…. Ну, вы меня, наверное, поняли. Тогда за дело, господа и дамы!
"Ага, это же Бродяга, говоря о родном месте, имел в виду обычную хоббитанскую нору!", — наконец-таки прозрел Томас. — "Что же, я с удовольствием ознакомлюсь — и с этим строением, и с повседневным хоббитанским бытом. Вернее, с «бутафорским» строением и с «бутафорским» же бытом…. Эх, если бы с "настоящими"!".
Они быстро и слаженно перетащили к дороге нехитрый походный скарб, разместили на спинах двух рыженьких пони разнообразные тюки, свёртки и мешки.
— Только, ради всех Древних богов, не надо шуметь в дороге, — вежливо попросил Кролл. — Между собой, пожалуйста, разговаривайте только шёпотом.
— Возможны неприятности? — по-деловому поинтересовался Отто.
— Как вам сказать, уважаемые, — хоббит задумчиво и неторопливо почесал в затылке. — Неприятности, они очень странные создания, если так можно выразиться…. Приходят и уходят — когда захотят. Только звать-кликать их никогда не стоит. Тут же прибегут — не весть откуда. Навалятся дружным роем, только держись. Поэтому, так и напрашивается мудрая и вечная сентенция: чем больше молчишь, тем меньше неприятностей…. Недаром старинная хоббитанская мудрость гласит: — "Слово — серебро, а молчание — золото…". Я полностью солидарен с этим утверждением…
— Кролл, остановись! — посоветовал Бродяга. — А то мы и до рассвета не дойдём до твоей хоромины. Может, уже тронемся, а? Берись за уздечку первой лошадки, а мы с Томасом позаботимся о второй. Молодёжь! — обратился к Коту и Айне. — Вы являетесь замыкающими в походной колонне. Попрошу не отвлекаться на разные глупости и поцелуи! Неустанно бдите и посматривайте по сторонам…. Айна, возьми мой арбалет. Подожди, я его сейчас заряжу….
Впереди цокали копыта рыжего пони, сзади слышались негромкие смешки и вздохи влюблённой парочки.
— Заметил, как Кролл посматривает на нашу Айну? — спросил Бродяга. — Уважительно так, и с немаленькой долей испуга.
— Есть такое дело, — согласился Томас, чуть поддёргивая за уздечку сонной и неторопливой лошадки. — Он, что же, почувствовал, что девица происходит из «настоящих» гномов?
— Конечно же, почувствовал. Кролл, он ведь и сам — на одну четвёртую — «настоящий» хоббит. Такие вещи местные мулаты и метисы определяют сразу же. Голос древней крови, так сказать…. На одну четверть, это не потому, что «искусственному» Средиземью ужасно много лет. Просто в этих краях издревле обитали различные индейские племена, а среди хоббитанок встречаются весьма даже симпатичные особы.
— Вот оно даже как…
— Ага. В сегодняшнем Средиземье всё переплелось и перемешалось самым причудливым образом. А что же будет лет этак через сто? Даже интересно, право слово…. Это притом, что в отдельных диких местах края осталось — в дебрях и под землёй — ещё много поселений «изначальных» жителей Средиземья, не выявленных Серым магом и его приспешниками. Да, дела делишки….
— А как же семья Кролла? Мы, случайно, не помешаем его домочадцам? Не стесним? — забеспокоился Томас.
— Не переживай. Жена нашего хозяина и пятеро ребятишек отбыли погостить к родственникам. Сейчас ведь сезон поздних яблок. А в Прибрежном фруктовых деревьев не было отродясь. Земля уж больно глинистая и каменистая. Вот наш хозяйственный хоббит и отправил всё своё семейство в гости — отъедаться на зиму витаминами. Ну, и с собой привезут полную подводу яблок, не без этого…
— Подожди, подожди…. А из чего же тогда в здешней "Тёмной таверне" варят лечебный сидр Фергюса? Здесь же, как ты говоришь, нет фруктовых деревьев.
— Странно и смешно — выслушивать такое, — ехидно усмехнулся следопыт. — Ты же, Утренник, вроде, вполне разумный хоббит…. Извини, человек. А вопросы иногда задаёшь — хоть стой, хоть падай…. Естественно, этот грушевый сидр — вовсе и не сидр. А специальная хитрая микстура, изготовленная в Другом мире. Оттуда его, в смысле, её, и доставляют. Сперва — кораблями — в Серебристую гавань, потом развозят по всему Средиземью. А, может, и по воздуху…. Если на вершине Заверти есть вертолётная площадка, то почему бы им не быть и в других местах? Логистика, как известно, высокое и очень занятное искусство…
— Предполагаю, что всё гораздо проще, — мстительно хмыкнул Томас. — Странно и смешно — выслушивать такие топорные и пошлые версии. Ты же, Бродяга, вроде, вполне разумный следопыт…. Извини, человек. А такое говоришь иногда — уши вянут…. Очевидно, что в Средиземье завозят только порошковую микстуру. Разводишь её в самой обыкновенной воде — в соотношении, к примеру, один к трёмстам — и без всяких проблем получаешь лечебный сидр в требуемых количествах и объёмах. Зачем же транспортировать на дальние расстояния громоздкие бочки с жидкостью? Ну, что ответишь на это?
— Уел ты меня, понятное дело, — по-честному признался следопыт. — Это я чего-то не додумал. Бывает…. Кстати, как тебе наш добряк Кролл? Приглянулся?
— Занятный такой дядечка, симпатичный и смешной. Только очень уж многословный…
— Э-э, друг мой Томас! Это ты ещё не общался со стопроцентными «настоящими» хоббитами. Вот эти да, говорливые — до полного безобразия. Кого хочешь — сведут с ума…. Всё, заканчиваем болтологию. Уже почти прибыли…. Сейчас ты полноценно ознакомишься с хоббитанским бытом. Причём, практически, с первозданным. Жена Кролла — на половину «настоящая» хоббитанка…
Ровная площадка перед склоном холма отгораживалась — от всего остального мира — высоким забором: в землю были вкопаны толстые дубовые жерди, тщательно переплетенные сухой ивовой и липовой лозой. На отдельных кольях, которые были гораздо выше основной «плетёнки», красовались старые керамические горшки и кружки с отколотыми ручками.
"Прямо как в маленьких австрийских деревушках!", — с нотками ностальгии подумал Томас. — "И пахнет очень похоже: навозом, дымком и…, и каким-то бесконечно домашним уютом…. Аж сердце защемило! Как бы не всплакнуть. Вот смеху-то будет…".
Кролл, повозившись минуту-другую с хитрым запором, широко распахнул двухстворчатые полукруглые ворота и приглашающе взмахнул рукой:
— Добро пожаловать, гости дорогие! Заходите, заходите…
Солнце уже на три четверти скрылось за горизонтом, но небо ещё нестерпимо пылало оранжево-алым, и вокруг было достаточно светло. В склоне холма виднелась солидная полукруглая дверь тёмно-фиолетового дерева, щедро оббитая широкими полосами железа. По обеим сторонам от двери наличествовали — примерно с десятиметровыми интервалами — по три круглых окошка, затянутых светло-серыми пластинками слюды. За последним правым окном в склоне холма имелись ещё одни широкие двухстворчатые ворота, из-за которых доносилось беспокойное куриное кудахтанье и бодрый гусиный гогот.
— Снимайте, пожалуйста, с пони тюки, свёртки, мешки, и относите их к крыльцу, — смешно засуетился Кролл. — Я же отведу лошадок в конюшню, привяжу, накормлю и скоро вернусь. Подождите меня, пожалуйста, я быстро! Вы даже не успеете соскучиться, как я…
— Иди уже! — насмешливо прикрикнул на него Бродяга. — Вот же, язык без костей, право слово.
Кот недоумённо завертел головой:
— А где же амбары, сеновал, прочее? Я ведь в нашем Пригорье бывал в гостях у хоббитов. У них возле нор разных пристроек — и не сосчитать. И пахнет здесь по-другому, как-то очень уж непривычно и…тревожно…. Хотя, я, кажется, догадался, в чём тут дело, — вопросительно посмотрел на Айну. — Что случилось с тобой, моя расчудесная красавица? Какая-то ты хмурая, невесёлая, задумчивая…. Может, приболела? Простудилась на холодном речном ветру?
— Спасибо, я чувствую себя хорошо, — неохотно ответила девушка. — Просто…. Просто гномы и хоббиты изначально недолюбливают друг друга. Так вот повелось издревле.
— А как же — командир? — удивился Отто. — Почему к нему ты не испытываешь неприязни?
— Томас? Какой из него хоббит! — легкомысленно улыбнулась Айна и тут же поправилась: — Нет, он, конечно же, хоббит. Только не такой…. В смысле, от него хоббитом не пахнет…. А здесь витает такой сильный хоббитанский аромат! Это что-то…
Смущённо улыбаясь, подошёл Кролл. Ловко просочился сквозь гостей к крыльцу, поднялся по широким ступеням, несколько раз щёлкнул массивным бронзовым ключом в замке, несильно толкнул дверь внутрь и предложил:
— Заходите, дорогие мои! Заносите ваши вещи. Пятнадцать шагов по коридору — справа увидите глубокую нишу. Это кладовая. Вот в неё и складывайте все пожитки. А ты, Бродяга, почаще пригибай голову. Смотри, не набей шишку на макушке — как в прошлый раз, — лукаво улыбнулся и скрылся в полукруглом проёме.
Томас шёл по коридору с громоздким тюком в руках. Внутри хоромины было очень тепло и уютно, вокруг царил приятный, слегка голубоватый свет, исходящий из маленьких стеклянных баночек, укреплённых на стенах через каждые три метра.
Отсчитав положенное количество шагов, он повернул направо, и, зайдя в нишу, опустил тюк на деревянный пол у дальней стены.
"Здесь, похоже, всё — стены, пол, потолок — отделано деревом", — отметил Томас. — "Только не досками, а половинками молодых и ровных стволов лиственных деревьев, аккуратно расщепленных на половинки…. Интересно, а почему вокруг так светло? Вернее, откуда берётся этот приятный полусумрак?".
Он подошёл к ближайшей стеклянной баночке, висящей (приклеенной?) на стене, всмотрелся.
— Там сидят обычные светлячки, — пояснил Бродяга, пристраивая рядом с тюком Томаса объёмный мешок с овсом — всё, что осталось от погибшего Живчика. — Сейчас на дворе самый разгар осени, совсем не сезон для светлячков. Взрослые особи давно уже умерли, а их личинки — до поздней весны — зарылись в землю. А в домах хоббитов эти нежные крохи светят круглый год. Вот такая загадка природы…. Я имею в виду дома «настоящих» хоббитов. Это, кстати, ещё один способ — отличить «настоящих» от "искусственных"…. И никакого особо-чуткого носа не требуется при этом.
Вся обстановка внутри хоббитанской норы была какой-то на редкость деревенской и патриархальной. Мебель — в основном — плетёная из лозы ивы и краснотала, только приземистые столы и табуреты были изготовлены из стволов деревьев, расщепленных на половинки и тщательно оструганных. Везде и всюду лежали полосатые половички и коврики, сотканные, явно, вручную. Я ещё, всё вокруг было каким-то скруглённым: найти — где-либо — ярко выраженный угол не представлялось возможным. Даже полосы на многочисленных ковриках были неровными, с постоянно изменяющейся шириной.
На ужин Кролл пригласил гостей в овальную столовую, усадил всех на круглые табуретки вокруг овального стола, покрытого домотканой скатертью, разрисованной плавными разноцветными полосами пастельных цветов и оттенков. Вернее, эти полосы только угадывались, так как скатерть была плотно заставлена самыми разнообразными тарелками, мисками, кастрюльками, ковшиками, кувшинами, графинами, кружками…
Еда, вроде бы, была самой обычной для Средиземья: наваристые гороховый и грибной супы, варёная картошка с чечевичной подливкой, буженина и ветчина, плоские пшеничные лепёшки с тёмно-жёлтым маслом, варёные куриные и гусиные яйца, мясные паштеты в ассортименте, крохотные пирожки с разными смешанными начинками, колбасы и сыры, варенья и джемы…. Но всё это было безумно ароматным, свежим и, определённо, неземным. Это не говоря уже про пахучие вина и домашнее, тёмно-янтарное пиво…
— Никогда не пробовал ничего подобного! — восторгался, сыто икая и слегка покачиваясь от сытости, Отто. — Вы, любезный Кролл, настоящий волшебник! Натуральный король кулинарии! Кстати, а не отыщется ли у вас, случайно, горшочка с жирной хоббитанской сметаной? Пусть, и совсем маленького горшочка, низенького такого…
Даже Айна заметно подобрела и, хмельно улыбаясь, начала поглядывать на пожилого хоббита с заметной симпатией.
— Прогуляемся? — предложил следопыт. — Покурим на сытый желудок, полюбуемся на здешние звёзды…. Я пошёл. Давай, Утренник, допивай своё пиво и догоняй…
Томас, аккуратно притворив дверь, вышел на крыльцо, посмотрел на небо и восхищённо прошептал:
— Да, прав Бродяга: звёзд нынче высыпало — миллиарды миллиардов…. Над моей благословенной Австрией — осенними ясными ночами — точно такие же висят. Или, почти такие?
Около плетёного забора громко защёлкало кремниевое кресало, замелькали крупные, светло-жёлтые искры, через минуту знакомый голос позвал:
— Греби сюда, Утренник! Здесь имеется шикарная скамья. Даже узкий матрас, набитый мягкой соломой, подстелен для удобства…

Они сидели на скамейке и молча курили, наслаждаясь тёплой звёздной ночью, сытостью, лёгким хмелем в голове и ароматным табачным дымом.
Неожиданно из-за забора раздался далёкий перестук конских копыт, зазвучали неясные человеческие голоса.
— Тихо, не шевелись, — прошептал следопыт. — Дорога проходит прямо за забором. Послушаем, кого это, на ночь глядя, черти носят по Средиземью…
Вскоре звуки приблизились, став разборчивыми и понятными.
— А Питер Фергюс отдаст нам эту карту? — спросил тоненький голосок, принадлежащий молодой женщине.
— Продаст, — ответил грубый и хриплый мужской голос. — Золотых монет у меня нынче в достатке. А без этой карты нам не добраться до долины Димрилл…. Лишь бы опередить отряд Бродяги!
— А если Бродяга уже здесь? — засомневалась женщина.
— Тогда придётся убить этого настырного типа. Вместе со всеми его компаньонами, конечно же…

Глава девятнадцатая
Неожиданные конкуренты

И двух минут не прошло, как цоканье копыт и людские голоса затихли вдали.
— Как это понимать? — спросил Томас.
— У нас объявились конкуренты, — хмуро сообщил Бродяга, пряча курительную трубку в кисет. — Теперь придётся в срочном порядке менять все планы…
— Какие ещё конкуренты? Откуда они взялись?
— Кто его знает, — голос следопыта мрачнел на глазах, то есть, с каждой произнесённой фразой. — Может, осторожный Саурон решил подстраховаться. Может, вмешалась другая сволочь, нам пока неизвестная…. Это дело не меняет. Вставай, Утренник! Пойдём совещаться с остальным народом…. Только вон зря — мы так объедались! Ночь-то, чует моё сердце, выдастся крайне беспокойной и суетливой…
К удивлению Томаса, известие о том, что у них появились конкуренты, больше всех встревожило и огорчило Айну.
— Надо обязательно опередить этих выскочек! — объявила девушка. — Глаз Зелёного Дракона — наш, и точка! Они грозятся убить? Ха-ха-ха! Кто кого прикончит первым — ещё большой вопрос!
— Тем более что неизвестных злодеев только двое, — поддержал её Отто. — Делов-то! Справимся на раз…
— Во-первых, я не говорил, что команда противника состоит только из двух персон, — возразил следопыт. — Да, разговаривали двое…. Судя по голосам, чёрный следопыт Саурона и молоденькая хоббитанка. Но это — ровным счётом — ничего не значит. У меня очень хороший слух: проходящий караван состоял из двух лошадей и трёх пони. Да и чьи-то мягкие лапы шествовали по дороге рядом с парнокопытными…. Следовательно, и потенциальных конкурентов, наверняка, гораздо больше. Просто остальные индивидуумы — в тот конкретный момент — молчали….Во-вторых, убийства — на территориях, прилегающих к "Тёмным тавернам" — строго запрещены. Причём, под страхом лютой и скорой смерти. Вот, когда вырвемся на оперативный простор, тогда-то ужо…
— Чёрный следопыт Саурона? — заинтересовалась Айна. — Это что ещё за редкая птица?
— Обычный следопыт. Если у Серого мага — в качестве подчинённых — имеются следопыты, то почему же их не может быть под началом коварного Саурона? Следопыт — это лишь профессия, а не философская категория. По крайней мере, для большинства…
— А как честная хоббитанка могла оказаться в такой подозрительной компании? — смущённо глядя в сторону и пунцово краснея, поинтересовался Кролл.
— Хоббитанские поселения разбросаны по всему Средиземью, — небрежно передёрнул плечами Бродяга. — Есть они и в Мордоре. Так что, сами понимаете…. Всех и каждого можно запугать, запутать, переманить на свою сторону, пообещав горы злата, внушить — всякого и разного, облив грязью идеологически-противоположную сторону…. Впрочем, насчёт хоббитанки я могу и ошибаться. Но не эльфийка, это точно.
"Интересно, а зачем нашей уважаемой Айне — так нужен глаз Зелёного Дракона?", — задумался Томас. — "Она же очень определённо высказалась, мол, данный глаз — наш…. Наш? Ей надо — по её же собственным словам — просто проникнуть в Морию и отыскать там своих соплеменников, не более. Причём здесь, спрашивается, драконий глаз, а? Да, интересно это всё…. Что же касаемо конкурентов. Совершенно ничего странного, что они объявились. Игра, как никак…. Объявлен ценный приз, возможно, что и денежный. Тому, кто добудет этот конкретный предмет. Богатые Игроки сформировали «команды». Началось соревнование, которое — сто пятьдесят процентов — регулярно транслируется на каком-нибудь жутко элитарном и закрытом сайте. Заключаются пари, принимаются букмекерские ставки. Миллионные, надо думать, понятное дело…".
Откашлявшись, Бродяга объявил:
— Всё, соратники, дискуссия закончена! Поиграли четверть часа в демократию, и хватит, достаточно…. Слушайте план предстоящей операции. Внимательно слушайте, чтобы не повторять дважды…. Кролл! Приготовь всё необходимое для предстоящего похода. Тёплые вещи у нас имеются, так что с тебя — полуторанедельный запас продовольствия и выносливый пони. Мы выступаем на рассвете. Если, конечно, повезёт…. Ещё поможешь нам с изменением внешности. Острые ножницы отыщутся в твоём хозяйстве? Острая бритва? Тащи! Теперь — Айна…. Дай мне ещё несколько крупных изумрудов и сапфиров. Раз конкуренты захватили с собой много золотых монет, значит, намечаются торги: Питер Фергюс известен на всё Средиземье своей непомерной жадностью….
Кролл принёс бронзовые громоздкие ножницы и опасную бритву на деревянной ручке, вопросительно посмотрел на следопыта:
— Что дальше?
— Дальше? — криво усмехнулся Бродяга. — Отстригай мне волосы! Безжалостно и под самый корень…. А потом тщательно обривай череп: так, чтобы блестел — словно слюдяное окошко под ярким солнцем, — пояснил для остальных: — Я решил примерить на себя образ торговца-лошадника из степного Рохана. Мол, в Прибрежный заглянул на всякий случай, поинтересоваться: не нужны ли скаковые лошадки, молоденькие жеребята на колбасу?
— У роханского лошадника — в обязательном порядке — должны присутствовать длинные и густые чёрные усы, похожие на подкову, — обеспокоено подсказала Айна. — Без усов ничего не получиться. Так, одна сплошная насмешка…
— А мои остриженные чёрные волосы? Ты, красавица, из них мне усы и смастери. Женские руки, они гораздо ловчее мужских…. Мы эту подделку потом приклеим под моим благородным носом. Тем клеем, которым наш гостеприимный хозяин закрепляет на деревянных стенах баночки со светлячками.
— Это очень хороший клей, — засомневался Кролл. — Потом усы уже не отклеятся. Ни за что.
— Ерунда! — легкомысленно отмахнулся Бродяга. — Что-нибудь придумаем. Приступай, давай, не тяни! Время уже начинает поджимать…
Пожилой хоббит бодро защёлкал ножницами, густые чёрные пряди следопыта — одна за другой — начали беспорядочно падать на пол, шустро, словно живые, расползаясь по сторонам. Айна подобрала несколько и, что-то напевая себе под нос на гномьем языке, приступила к изготовлению бутафорских усов.
Бродяга, тем временем, продолжил инструктаж:
— Ты, Томас, будешь изображать из себя хоббита их Яблочной деревни. Мол, приехал на разведку, узнать потребности Прибрежного в яблоках. Вырядим тебя соответственно: широкие штаны в разноцветных заплатах, такой же сюртук, рваная шляпа…. Яблоневцы, они известны своим пренебрежительным отношением к одежде. По причине хронического пристрастия к креплёному фруктовому вину…. Кролл, у тебя же есть яблочное хоббитанское вино? Замечательно. Обольём щедро Утренника этим низкопробным напитком, чтобы воняло за километр, печной золой подрисуем фингал под глазом. Вот образ и завершён. Этакий полупьяный увалень-оборванец…. С тобой же, Айна, всё совсем просто. Так и останешься девушкой-гномом. Пусть все посетители пялятся на тебя. То есть, на необыкновенную и занятную, ранее никогда невиданную диковинку. Нам с Томасом легче будет осуществить задуманное…. Шлем свой солидный напяль обязательно на голову. Но только так, чтобы светлые волосы были видны, чтобы — бросались в глаза…
— Вам с Томасом? — ошарашено переспросил Отто. — А как же я? Вы что же, мерзавцы, не берёте меня с собой?
— Ну, сам подумай, — тяжело вздохнул следопыт. — Конкурентам, скорее всего, известен состав нашей группы. А, именно: длинноволосый следопыт, хоббит в походной одежде и непонятный чудик — с кошачьей головой. Про Айну они знать не могут…. Итак, мы с Томасом загримируемся и переменим облик. А, что прикажешь делать с тобой? В смысле, с твоей кошачьей головой? Её же не спрятать, сколько не старайся. Если только отрезать…. Опять же, ты, братец, ранен. А, если, не дай Бог, в кабачке начнётся серьёзная заварушка? Какая от тебя будет польза, а?
— Я отлично умею метать ножи, — гордо сообщил Кот. — Причём, лучше всех! И, именно, правой рукой…
— Пусть он тоже пойдёт с нами, — заныла Айна. — Подежурит где-нибудь около таверны, прикрывая наши тылы. Ну, как вы все любите говорить, на всякий случай…
Минут через двадцать пять процедура перевоплощения была окончательно завершена.
— А мне определённо идёт — быть полностью лысым и черноусым! — решил следопыт, вдоволь налюбовавшись на своё отражение в овальном настенном зеркале. — Как ты, Утренник, считаешь?
— Больно уж кровожадный вид у тебя, мон шер, — Томас не стал кривить душой. — Посмотришь, и ледяные мурашки — шустрой стайкой — бегут по спине…. Впрочем, это ерунда. Главное, что на себя прежнего ты совершенно не похож.
— И ты тоже — совершенно не похож на себя, мон шер…. Ха-ха-ха! — заливисто заржал Бродяга. — Ой, держите меня семеро…
Томас, предчувствуя очередной подвох, неуверенно заглянул в зеркальные глубины, поморщился и брезгливо проворчал:
— Шаромыжник какой-то, а не легендарный герой. Пропойца, сплетник и записной склочник…. Даже Мари не узнала бы меня под такой личиной. Прошла бы мимо и не обернулась.
Уже выйдя на крыльцо хоромины, Бродяга сильно хлопнул ладонью себя по лбу:
— Вот же, чуть не забыл! Кролл, тащи сонные пилюли.
— Э-э-э, какие конкретно и на сколько персон?
— Давай-ка пять-шесть таблеток, — после полуминутного раздумья уточнил следопыт. — Тех, которые рассчитаны на две недели.
Пожилой хоббит послушно скрылся за массивной дверью норы, а Бродяга, не дожидаясь назойливых вопросов, пояснил:
— Хоббиты, как, впрочем, и гномы, ужасно не любят зиму и всегда с нетерпением ожидают прихода весны. С нетерпением, подчёркиваю! Вот для этих целей — в незапамятные времена — один неизвестный умник и изобрёл сонные хоббитанские таблетки. Причём, разной силы. Кому-то хочется сократить зимнее ожидание на неделю, кому-то — на целый месяц. Полный сервис, короче говоря…. У этих пилюль имеется ещё одно очень полезное свойство: они растворяются в любой жидкости почти мгновенно. Что, при определённых обстоятельствах, немаловажно…. Убивать конкурентов — прямо сейчас — нельзя. Иметь на хвосте погоню — неосмотрительно. Так что, усыпить противника на пару недель — в данном конкретном случае — наилучший выход. На мой взгляд и вкус…
— А почему не на месяц? — въедливо спросил Кот. — Или, допустим, на два-три?
— Мы управимся и за неделю. От Прибрежного до Димрилла — два дня пути, не больше. Если, конечно, иметь на руках верную карту. Исходя из вышеизложенного, принимается следующий план…

Они осторожно шагали по дороге компактной группой, и Бродяга, в руках которого находилась большая стеклянная банка с голубоватыми светлячками, давал последние наставления:
— Кот — в компании с тремя метательными ножами — остаётся в оговорённом месте. Задача наипростейшая: неустанно сторожить и бдить. Рядом с ним я пристрою свой заряженный арбалет. Всё равно с ним в "Тёмную таверну" не пропустят…. Меч, кстати, я и вовсе оставил у Кролла. Больно уж несподручно быстро бегать, когда он болтается на боку. Запросто можно споткнуться и упасть в самый неподходящий момент…. Итак, мы входим в кабачок. Несуетливо занимаем самый неприметный столик, делаем заказ. Скромненько сидим, выпиваем, закусываем, никого не трогаем, незаметно оглядываемся по сторонам, вычисляем конкурентов. Далее…
— А если от соседних столов будут задавать вопросы? Или же начнут грязно и пошло приставать? — не удержалась от вопроса Айна.
— Посылай их всех — куда подальше! — совершенно серьёзно посоветовал следопыт. — Причём, в самой жёсткой форме…. Гномы, как всем хорошо известно, ребята грубые и неотёсанные. Вот и придерживайся этой линии поведения…. На чём я остановился? Ага, минут через семь-десять я непринуждённо, якобы по нужде, встану и пойду на переговоры с местным Фергюсом. Питер является натуральной совой: спать ложится только на рассвете, просыпается уже ближе к ужину. Так что, именно ночью с ним и надо решать все насущные дела…. Итак, я уйду, а вы, уважаемые Томас и Айна, продолжите усердно изображать из себя скромников и недотрог, — неожиданно повысил голос: — Без моего сигнала никаких активных действий не предпринимать! Ясно? Смотрите у меня, бездельники! Действуем строго по заранее разработанному плану! В этом он и заключается, непреложный залог блистательного успеха…
Неожиданно деревья, между которыми извивалась просёлочная дорога, расступились в стороны, и примерно в трёстах метрах от путников обнаружилась короткая цепочка, состоящая из двух десятков крохотных светло-жёлтых огоньков. Только один из них — центральный — был ярко-зелёного цвета.
Вскоре по сторонам дороги замелькали силуэты домов и домиков. У входа в некоторые из них горели — светло-жёлтыми язычками — масляные фонари. Но большинство зданий только угадывались — размытыми тёмными пятнами — на фоне звёздного неба.
На широкой улочке посёлка было очень тихо, только ночные птицы о чём-то негромко и задумчиво перекликались в ветвях придорожных деревьев. Вдруг, впереди послышался бойкий говорок, вежливые смешки, иногда переходящие в громкое и безудержное ржание. Чуть погодя, пьяный голос самозабвенно затянул тоскливую песню — про несчастную мать-старушку, так и не дождавшуюся возвращения своего любимого сыночка-гоблина.
Бродяга велел всем остановиться и негромко известил:
— Приближаемся, братцы, к конечному — на сегодня — пункту нашего маршрута. Видите, среди ветвей мелькает ярко-зелёный огонёк? Это она и есть, тутошняя "Тёмная таверна".
— А отчего огонь в лампе такой зеленоватый? — полюбопытствовал Отто.
— Там горит особое масло, вытопленное из жира диких лошадей, убитых в бескрайних степях Рохана…. Праздных вопросов больше нет? — резко посуровел следопыт. — Тогда перехожу непосредственно к делу. Кот, ты остаёшься здесь. Вот, кладу на пенёк заряженный арбалет. Айна, пристрой рядом с ним свой боевой гномий топор, с ним точно не пропустят в забегаловку. Вид у него больно уж зверский…. Всё, пошли! Подобрались, нахмурились, на свои говорливые рты навесили по большому амбарному замку. Сегодня я, в основном, буду говорить за вас…
Двухэтажный домик был очень даже ничего из себя: стены сложены из крупного, тёмно-коричневого кирпича, высокие стрельчатые окна, забранные в толстые решётки, тёмно-красная черепичная крыша, массивная дверь морёного дуба, над которой и была прикреплена вывеска с названием кабачка.
Справа от двери в землю был вкопан толстый деревянный столб, с горизонтальной планки которого — на железной цепочке — и свешивался масляный фонарь под стеклянным колпаком, распространяя вокруг себя приятный зеленоватый свет.
Слева от входа, в неосвещённой беседке, мигая огоньками курительных трубок, расположилась компания из трёх подвыпивших личностей, опознать природу которых было невозможно — по причине темноты.
— Вот же не повезло, так его растак! — трескучим фальцетом делился с приятелями один из неизвестных гуляк. — Мы были всего в двух переходах от Прибрежного, когда началась эта заваруха…. Чуруки схлестнулись с роханскими орками. И чего, спрашивается не поделили? Ведь суть-то у них одинаковая, волчья. И господин один — коварный Саурон. Нет же, воевать надумали…. Сперва через наш караван чуруки пронеслись — верхом на своих тёмно-коричневых псах. Потом — в другую сторону — конные орки проскакали…. Короче говоря, весь табун и разбежался с испуга. Хорошо ещё, что из наших никто серьёзно не пострадал. Только Брюхану шальная стрела пробила плечо.
— Интересуешься, чего чуруки не поделили с роханскими орками? А ты у того чурука спроси, что часа два назад нарисовался в таверне, — вкрадчиво посоветовал пьяненький бас.
— Не, к этому коротышке я подходить не советую, — вмешался в разговор приятный баритон третьего выпивохи. — Морда у него больно уж злая. Опять же, он не один заявился, а вместе с чёрным следопытом…
Томас слегка дёрнул за рукав камзола Бродяги, мол, говорят-то про наших конкурентов. На что следопыт ответил коротким и недовольным покашливанием, мол, и без подсказок всё уже понял, не тупее тупых…
А непосредственно под зелёным фонарём откровенно скучал здоровенный детина самого устрашающего вида: ростом — метра два с кепкой, широкоплеч — просто беспредельно, украшенная багрово-сизым шрамом бородатая физиономия неизвестного типа скалилась в зверином оскале, на боку висел огромный тесак-палаш без ножен.
— Куда прёмся, олухи? — лениво поинтересовался детина, приветливо кладя свою отнюдь не маленькую ладошку на рукоять палаша. — Может, сбились с дороги, а? От ворот — поворот…
Бродяга особым образом приложил пальцы правой руки к левой щеке и скороговоркой произнёс несколько длинных и звонких фраз, показавшихся Томасу полной абракадаброй.
— О, старая гвардия пожаловала! — искренне удивился детина. — Сейчас этот пароль мало кто и помнит…
— Но ведь его никто и не отменял? — невозмутимо уточнил следопыт, находящийся в образе роханского лошадника.
— Это точно, что никто не отменял! Потому, как некому отменять. Все отменяльщики уже давно отправились в огненное Чистилище…. Ха-ха-ха! Ладно, олухи, проходите! Только, это…. Вы уж там не очень. Времена-то уже наступили другие, спокойные…. Убивать кого-либо — в случае жаркой ссоры — запрещается под страхом смерти. Хозяин нынче никому не даёт спуска, не смотря на высокие звания и ранги. Давайте-ка я — для очистки совести — взгляну на ваши ножи и кинжалы…. Всё нормально, с такими несерьёзными живопырками заходить дозволяется…, - осёкся, удивлённо разглядывая Айну. — Это что же такое, а? Это как же…
— Так же! — неожиданно рявкнула Айна грубым голосом, помня о наставлениях следопыта. — Чего зенки-то вылупил, а?! Гляди, как бы не выскочили…. Двери отворяй, орясина! У меня в горле пересохло с самого утра…. И, вообще, сам — олух! Обзывается ещё…. Ну, долго я буду ждать?!
Эффект от этого нехитрого действа превзошёл все ожидания. Разговор в беседке тут же стих, Бродяга торопливо отвернулся в сторону, пряча за хриплым кашлем приступ неудержимого смеха, а двухметровый здоровяк кинулся к двери и, широко её распахнув, смущённо забубнил:
— Зачем же так сердиться? Я же ничего такого…. Просто так…. Хотел лишь познакомиться…
Первый этаж здешней "Тёмной таверны" представлял собой один большой зал — общей площадью примерно сто пятьдесят квадратных метров.
Четырёхугольные приземистые столы были расставлены в два неровных ряда, которые достаточно условно разграничивались между собой толстенными деревянными столбами, упирающимися в чёрный досчатый потолок. Напротив входной двери виднелась массивная и неуклюжая барная стойка, с правой стороны — на солидном расстоянии от неё — на второй этаж вела грубая лестница с низенькими перилами. Стены заведения были украшены гладкими деревянными панелями, на которых были развешаны головы различных диких зверей и лошадей. Не смотря на позднее время, в зале трактирчика находилось много посетителей.
"Бродяга в очередной раз оказался прав", — подумал Томас. — "Очевидно, местные жители обожают ночь. Одни пьют и гуляют, другие, наоборот, занимаются серьёзными делами…. Или, это осень виновата? Бессонница, она просто влюблена — в осень…".
Сразу бросалось в глаза, что почти все гости кабачка разделились на две примерно равные по численности группы, которые размещались — по отношению к барной стойке — в разных крыльях зала.
Слева, за частично сдвинутыми столами, сидели четверо сухощавых мужчин и троица бородатых гномов. Причём все они — и гномы и люди — были облачены в одинаковые, тёмно-зелёные замшевые камзолы с круглыми серебряными пуговицами. Сразу чувствовалось, что это ребята солидные и серьёзные, знающие себе цену. Завидев Айну, гномы прогнозируемо оживились и принялись активно перешептываться между собой, хихикая и возбуждённо тряся густыми бородами.
Справа же непринуждённо гуляла разухабистая и разношерстная компания, одетая кто во что горазд: три человека, два орка с волчьими ушами и один кряжистый гном — обладатель абсолютно беззубого рта. Однако и у этих весельчаков обнаружилась одна общая черта в одежде: на головах у всех шестерых красовались чёрные треугольные шляпы, каждая из которых была украшена одиноким белым пёрышком. Впрочем, эти беззаботные гуляки не обратили на новых посетителей ни малейшего внимания.
Ещё трое гостей разместились в естественной нише, образованной левым торцом барной стойки и двумя широкими прямоугольными столбами, упирающимися в потолок. Кто конкретно там находился, было непонятно, виднелись только капюшон светло-синего плаща и тёмно-рыжие тулупы мехом наружу.
"Это, наверное, они и есть, конкуренты", — подумал Томас. — "Ведь тот пьяный тип в беседке сказал, мол, при чёрном следопыте был злобный чурук. А чуруки, как раз, и обожают разгуливать в рыжих тулупах…".
— Справа от барной стойки имеется ещё одна обеденная ниша, — шепнул Бродяга. — Туда и следуем, не обращая ни на кого внимания. Спокойно и непринуждённо рассаживаемся.
Узкая сторона прямоугольного стола вплотную примыкала к трактирной стене, вокруг трёх других были расставлены пять неуклюжих, визуально очень тяжёлых табурета.
— Любезный! — усевшись, позвал кого-то следопыт и несколько раз похлопал ладонью по горизонтальной доске бара.
— Подойду ровно через три минуты! — тут же донеслось из-за приоткрытой двери, ведущей, очевидно, на кухню.
— А что у нас на втором этаже? — спросил Томас. — И кто это такие, которые справа и слева?
— Наверху расположены апартаменты Питера Фергюса, — презрительно поморщился Бродяга. — Тутошнее змеиное гнездо, рассадник зла и лжи, образно выражаясь. Эти же орлы…. Те, которые в зелёных камзолах — с серебряными пуговицами — обычные наёмники. Правда, очень опытные, битые перебитые, настоящие профессионалы. Ждут клиентов. Например, богатых охотников, или ювелиров. Серый маг присылает иногда таких субчиков. Думаю, что и Саурон не отстаёт от него…. А ребятишки в чёрных шляпах — степные конокрады. Вернее, так считается. На самом деле они на всё способны: и торговый проходящий караван — при случае — ограбят, и
убьют кого-то конкретного, если найдётся щедрый заказчик…. Не бери в голову, нас это не касается. Пока, по крайней мере…
Наконец, к их столу, громко шаркая ногами, обутыми в высокие войлочные тапки, и блестя хитрым карим глазом, подошёл пожилой горбатый гоблин, склонился в низком поклоне и вежливо поинтересовался:
— Что прикажите подать, уважаемые господа, и, э-э-э, дама? Сегодня могу предложить двухлетнее вино с виноградников Раздола. Оно будет получше, чем яблочное хоббитанское пойло, — неодобрительно покосился на Томаса. — Покушать? Есть отличные жеребячьи рёбрышки, говяжий антрекот…
— Милейший! — Бродяга небрежно коснулся указательным пальцем правой руки своей приметной светлой серьги. — Только, т-с-с-с! Я нынче путешествую инкогнито…
— О, как же вам идёт новая причёска, — тихонько восхитился горбун и тут же заверил: — Ваш заказ уже принят, всё будет выполнено в лучшем виде, — помявшись несколько секунд, добавил: — Как в былые времена…
— Через некоторое время я отряжу к тебе за барную стойку этого неряшливого хоббита, — кивнув головой в сторону Томаса, шёпотом сообщил следопыт, — Приготовь для него большой кувшин самого хорошего вина. Ничего не спрашивай. Так надо.
— Надо, так надо, — прошелестел в ответ гоблин. — Я бы — на вашем месте — господин роханский лошадник, незамедлительно поднялся бы на второй этаж…
— Спасибо, старик, сочтёмся.
Горбатый гоблин, громко шаркая ногами, обутыми в высокие войлочные тапки, удалился.
"Кажется, в Другом мире эта странная обувка называется — "русские валенки", если я не ошибаюсь", — вяло подумал Томас. — "И это — вдвойне странно…".
Появились два шустрых хоббита-подростка с деревянными подносами в руках. С явным интересом поглядывая на Айну, выставили на стол два солидных керамических кувшина, квадратную бутыль тёмно-розового стекла, несколько длинных плошек с различной закуской и три оловянные кружки, отвесив почтительные поклоны, удалились.
— Классический набор среднестатистического следопыта, — тепло усмехнулся Бродяга. — Свежее пиво, красное вино, ветчина, сыр, копчёный окорок дикого кабана, лесные орехи, ржаные сухари. Прошу, друзья! Понимаю, что после щедрого угощения Кролла в ваших животах, наверняка, не осталось свободного места, но — ради пользы дела — надо…

Пиво, действительно, оказалась превосходным. Ставя полупустую кружку на стол, Томас насторожился: что-то было, определённо, не так. В голове — старенькой и раздолбанной скрипкой — запиликало неожиданно проснувшееся чувство опасности, сердце забилось учащённо и тревожно.
Он поднялся на ноги и, медленно поворачивая голову, внимательно оглядел зал таверны.
— Вот же, незадача, — расстроено пробормотал Томас, опускаясь обратно на табурет. — Только этого нам и не хватало…. Впрочем, появляется шанс поквитаться кое с кем…
Недалеко от входной двери о чём-то солидно беседовали между собой два посетителя кабачка: высокий светловолосый мужчина в чёрных одеждах и низенький чурук в рыжей засаленной шубе. Человек был Томасу незнаком, а вот чурука он узнал сразу.
Это был Илвер — предводитель шайки степных грабителей, похитивших Мари.

Глава двадцатая
Высокое искусство кабацкой драки

Бродяга, выслушав известие о появлении в "Тёмной таверне" чурука, который знает Томаса в лицо, сразу же озаботился:
— Это очень плохо. Затея с нашим карнавалом может провалиться со страшным треском. Будем форсировать начало операции…, - настороженно замолчал.
Послышались звуки мягких шагов, и в их нишу заглянул гоблин. Только другой: молодой, высокий, толстый, рыжий и очень жизнерадостный.
— Ой, простите! — гоблин извинительно прижал могучие лапы к широкой груди, на которой наблюдалась тёмно-синяя жилетка-безрукавка. — Я думал, что здесь пристроились на поздний ужин мои беспутные друзья-собутыльники…. Простите, пожалуйста, ещё раз! О, какие легендарные личности посетили нашу деревушку! Я польщён…, - по-товарищески подмигнул Томасу и скрылся.
"Он мне, определённо, знаком!", — с удивлением понял Томас. — "В смысле, эту толстую рыжую физиономию, то есть, морду, я вижу в первый раз. А, вот, голос…. Слышал я его уже где-то…. Только вот, где?".
Следопыт, недовольно покачав головой, внимательно посмотрел на Айну:
— Давай, красавица, начинай! Как и договаривались, работай сугубо с левым крылом. Только не перебарщивая, — помявшись, добавил: — Ради всех Древних богов…
— Без вопросов! — Айна упруго поднялась на ноги, стащила с головы бронзовый шлем, пристроила его на столе, ладонями пригладила растрёпанные светлые волосы и невозмутимо уточнила: — Убивать никого нельзя, это я запомнила хорошо и однозначно. Но, если будет туго, то кинжалом-то можно воспользоваться? Так, совсем чуть-чуть, лишь для порядка?
— Чуть-чуть и лишь для порядка, пожалуй, можно, — милостиво разрешил следопыт, скорчив кислую гримасу. — Повторяю, твоя задача — учинить обыкновенный скандал минут на десять-пятнадцать, чтобы все посетители пялились только в ту сторону. Отвлечь внимание на себя, короче говоря. Если можно, то без кровопролития и драки.
— Без драки не получится, — перебила его Айна. — Ну, ни как…
— Ладно, на твоё усмотрение. Только будь предельно осторожна и не лезь в самое пекло…. Если будет очень жарко, то Томас поможет. Да и я подключусь. Но только, когда обо всём договорюсь с Фергюсом…. Помнишь условный сигнал к отходу? Молодец! Всё, иди! Только начинай буянить не сразу, а минуты через три-четыре…
Айна, на ходу разминая кисти рук, неторопливо направилась в левое крыло зала.
— Дуй за барную стойку, Утренник! — следопыт протянул на раскрытой ладони маленькую коробочку с сонными хоббитанскими пилюлями. — Смотри, не упусти нужный момент. Но и торопиться-суетиться излишне не надо…. Я же, как только начнётся заварушка, отправлюсь на второй этаж — потолковать с Питером Фергюсом.
Томас — через узенькую деревянную дверку-калитку — прошёл за барную стойку и заговорщицки подмигнул пожилому гоблину.
— Всё готово, парнишка, — прошептал-известил горбун, нарезая острым кухонным ножом свиной бекон на тонкие ломтики, на секунду оторвался от своего занятия и ткнул чёрным мохнатым пальцем в высокий стеклянный кувшин, на две трети заполненный напитком благородного тёмно-бордового цвета. — Это вино нам привезли из Серебристой гавани. Где оно произведено? Не знаю. Наверное, на прекрасных виноградниках Другого мира.
Загородив спиной кувшин от любопытных карих глаз гоблина, Томас снял с коробочки крышку и высыпал крохотные белые горошины в тёмно-бордовое вино. Раздалось еле слышное шипение, по поверхности напитка шустро забегали крохотные пузырьки.
— Похоже, намечается скандал, — забеспокоился гоблин. — Эта ваша приятельница…. Она, очень похоже, весьма боевая девица…
— Это точно! — усмехнулся Томас и прислушался.
— О чём это вы, бородатые уроды, шептались? — громким голосом задиристо поинтересовалась Айна. — Как это — когда? Тогда! Когда — безо всякого зазрения совести — пялились на мою тугую задницу. Что смущённо переглядываемся и молчим, словно откусили языки, твари похотливые? А в чём была причина ваших гадких смешков? Ну, я жду…. Чего-чего? Запихайте ваши извинения в грязную конскую задницу! Что краснеем и перемигиваемся? Ах, так? Ну, вы сами виноваты, засранцы! Доигрались…
Послышалась звонкая оплеуха, звон разбитого стекла, чьё-то болезненное оханье. Мимо барной стойки торопливо прошагали две любопытные "чёрные шляпы".
— Наконец-то наметилось что-то интересное, — сообщил один из степных конокрадов другому. — Обожаю кабацкие драки!
— И я тоже! — откликнулся второй. — А вот серую скуку — не терплю, — обернулся к столам правого крыла зала и возбуждённо замахал обеими руками: — Сюда, ребята! Тут такое…. Девка гномам бьёт морды!
Заметив, что в нише конкурентов остался только "голубой капюшон", а чуруки дружно переместились поближе к месту скандала, Томас, водрузив на широкий серебряный поднос кувшин с вином и пять чистых оловянных чаш-фужеров, вышел из-за барной стойки в зал. Обогнув толстый деревянный столб, он приблизился к столику потенциальных противников, мимоходом заглянув под капюшон светло-синего плаща.
"Молодое женское лицо, мелкие рыжие кудряшки, миленький носик, задорно вздёрнутый вверх и щедро усыпанный крупными веснушками", — отметил про себя Томас. — "Кто же она такая? Не эльфийка, не хоббитанка…. Может быть, фея из Лазурной Чащобы? Мари что-то рассказывала про них. Вернее, легенду о том, что много сотен лет тому назад в Синей Чащобе жили-поживали добрые феи…".
— Мальчик, отодвинься в сторону! — раздраженно попросила неизвестная женщина. — Смотреть мешаешь…
— Извините, — пробормотал Томас, тихонько перемещаясь вдоль стола к стене, а про себя подумал: — "Чёрт побери, та же самая история! Снова знакомый голос. И вот эти интонации…. «Мальчик», опять же. Надо срочно напрягать память. Что-то очень важное и конкретное спрятано за данными повторяющимися странностями…".
Он выставил на стол оловянные чаши-фужеры, наполнил их вином из кувшина. После этого составил на поднос старые чаши, а новые расставил на столе — напротив тарелок с недоеденной снедью.
— Что она вытворяет?! — восхищённо выдохнула женщина в светло-синем плаще. — Вот же, молодец!
Томас взглянул налево. Айна пригнулась, ловко уворачиваясь от кулака приземистого гнома в тёмно-зелёном камзоле, элегантным пируэтом ушла в сторону, оказавшись за спиной у противника. Потом — практически без замаха — ударила рёбрами ладоней гнома по почкам, а когда тот, болезненно охнув, согнулся по полам, она одной рукой крепко ухватила бедолагу за шиворот, другой — за фалды камзола, и с силой отправила по направлению к барной стойке — в свободное плавание…
Гном, естественно, со всего маху врезался в толпу зрителей, сбивая праздных зевак с ног. Крики, гвалт, опрокинутые навзничь столы, звон разбитой посуды…
— Наших бьют! — раздался азартный вопль. — Наёмники, суки толстощёкие, наших бьют!
— Какая умница! — рыжеволосая дамочка радостно захлопала в ладоши, складывалось впечатление, что ещё чуть-чуть — и она сама, закатав длинные рукава плаща, бросится Айне на помощь. — Так их, грубиянов! Будут знать, как насмехаться над слабыми и беззащитными женщинами!
Томас подхватил поднос с грязной посудой и, ещё раз извинившись перед незнакомкой за причинённое беспокойство — насколько это позволял царивший вокруг шум и гам — отбыл за барную стойку. Конечно, так и подмывало — отбросить поднос далеко в сторону и тоже полноценно поучаствовать в весёлой свалке. Но Бродяга — в своих инструкциях — строго велел оставаться на месте, мол, надо убедиться, что клиенты не побрезговали предложенным напитком.
Пристроив поднос на специальный столик для грязной посуды, Томас переместился к левому торцу барной стойки: чтобы наблюдать и за столиком конкурентов, и за ходом кабацкой ссоры, которая — тем временем — переросла во всеобщую драку. Уже было не разобрать, кто с кем сражается: всё левое крыло кабачка превратилось в одну большую "кучу малу", повсюду летали, вдребезги разбиваясь о стены, кувшины и блюдца, мелькали тяжёлые дубовые табуретки, громко трещала ткань разрываемой одежды, слышались яростные вскрики и болезненные стоны…
Томас с облегчением заметил, как Айна, пользуясь образовавшимся бедламом, умудрилась в нужный момент отскочить в сторону и спрятаться за тяжёлой бархатной портьерой.
— Ерунда какая-то! — возмутился грубый мужской голос. — Что тут происходит?
Пристав на цыпочки, Томас обнаружил, что рядом с рыженькой девицей расположился светловолосый мужчина в чёрных одеждах.
— Ничего особенного, — вяло ответила незнакомка, с видимым удовольствием прихлёбывая вино из оловянной чаши. — Дерутся ребятишки. Видимо, совсем заскучали…. А у тебя — как дела?
— Хуже не бывает, — мрачно и недовольно ответил чёрный следопыт. — Бродяга здесь не появлялся, ни вчера, ни сегодня. Что уже — само по себе — странно и подозрительно…. Зато нарисовалась третья команда — во главе с роханским лошадником самого страхолюдного вида.
— Третья команда? — тоненький голос женщины едва пробивался сквозь какофонию звуков, сопровождающую кабацкое безобразие. — Чья она? Откуда взялась? Зачем?
— Затем, что и остальные. Слишком много обещано за правый глаз Зелёного Дракона…. Чья команда? Бог его знает! И Серый маг мог — вопреки правилам — сформировать вторую группу, только тайную. Да и наш обожаемый Саурон…. А, возможно, что в соревнование вмешался кто-то третий, со стороны. В смысле, кто-то из Другого мира.
— Карта у тебя, Ахерон?
— В том-то и дело, что нет! — мужской голос тут же — из хмурого и недовольного — превратился в рассерженный и яростный. — Роханский лошадник перекупил! Мерзкая дрянь, обритая налысо…. Предложил за неё два крупных изумруда и прекрасный сапфир — чистейшей воды. Питер Фергюс, сквалыжник известный, и отдал…. Но это не всё! Была ещё одна странность — странная до невозможности.
— Какая странность? Говори, говори…. Иначе я усну…
— Лошадник Питеру ещё дал самоцветов. Три изумруда, два сапфира и один ярко-красный рубин. Да, помимо карты. Пошептал ему что-то на ухо — с минуту — и вручил…. За что? Знать бы…
— Что теперь будем делать?
— Пойду искать лошадника. Попробую поговорить…. Как — поговорить? Уж, как получится.
Мужчина, поименованный Ахероном, многообещающе поглаживая рукоять кинжала, висящего на поясе в кожаных чёрных ножнах, поднялся на ноги.
— Такое необычайно-вкусное вино, — сонно пробурчала рыжеволосая барышня из-под своего светло-синего капюшона. — Необычайно-вкусное и очень ароматное. Вкус и аромат — далёких стран…
— В самом деле? — заинтересовался чёрный следопыт. — Жажда замучила, давай, попробую.
Он — в несколько крупных и жадных глотков — выпил свою чашу до дна, поставил на стол, подумав с минуту, снова опустился на табурет и расслабленно засомневался:
— А зачем мне нужен этот роханский лошадник? Убивать его — прямо здесь — нельзя…. Что я ему, собственно, скажу? Мол, отдавай карту, морда бритая? Эх, поспать бы! Устал я что-то…
"Дело сделано!", — мысленно потирая ладони, подумал Томас. — "Правда, ещё остались чуруки…. Но и что из того? Они, наверняка, лишь старательные и недалёкие подчинённые. Главное, что чёрный следопыт — главарь этой подлой шайки — выбыл из Игры. Как минимум — на две недели. Да и его симпатичная рыжеволосая подружка…. Где же я раньше слышал её голос? «Мальчик», понимаешь…".
Бросив взгляд в левое крыло трактирного зала, он тут же подобрался и внутренне похолодел: к тёмно-серым портьерам, за которыми пряталась Айна, подкрадывался — с обнажённым кинжалом в ладони правой руки — Илвер, предводитель степных чуруков.
Томас схватил в руки всё тот же серебряный поднос, предварительно смахнув с него на пол грязную посуду. Он — словно бы через гимнастического коня — перепрыгнул на другую сторону барной стойки, потеряв при этом рваную хоббитанскую шляпу, и бросился к портьерам, метнув на ходу поднос. Над головами дерущихся промелькнула светлая, чуть подрагивающая полоса, и метательный снаряд с силой врезался в лохматый затылок чурука.
Впрочем, на Илвера это не произвело должного впечатления: он только слегка пошатнулся, после чего обернулся, и, гневно сверкнув тёмно-фиолетовыми глазами, двинулся в сторону Томаса, многообещающе перебрасывая кинжал из одной ладони в другую. Судя по гадкой ухмылке на физиономии, заросшей по самые глаза короткой серо-седой шёрсткой, он узнал своего обидчика.
Томас принял классическую оборонительную стойку из арсенала карате-до. Но ему не удалось продемонстрировать местным увальням хитрые и элегантные приёмы японской школы: из-за портьер — шустрой и сильной змеёй — выскользнула Айна и, хорошенько размахнувшись, ударила вожака чуруков сжатым кулаком по темечку. Илвер рухнул — как подкошенный — на грязный пол таверны.
"Интересное дело!", — удивился про себя Томас. — "Тяжёлый поднос Илвер проигнорировал, а от удара крохотным женским кулачком потерял сознание…".
— Браво, браво! — раздались сбоку громкие аплодисменты. — Вот это удар! Настоящий ударище!
Томас обернулся. Выяснилось, что это отчаянно хлопал одной лапой о другую давешний рыжий гоблин.
— Достойная у тебя подружка, братец! — весело сообщил гоблин. — Её, кстати, не Мари Бер зовут?
— Нет, это Айна, — ответил Томас, внимательно разглядывая рыжего гиганта. — А Мари сейчас находится…. Подожди, откуда ты знаешь её фамилию — из Другого мира?
Но интересный разговор пришлось срочно прервать: от входной двери раздался громкий петушиный крик.
— Уходим! — объявила Айна, сильно дёрнув Томаса за рукав камзола. — Бродяга уже ждёт…
Они выскочили на крыльцо.
— Что там происходит? — обеспокоено поинтересовался сторож-здоровяк, крепко сжимая в ладони рукоятку гигантского палаша. — Побоище? Кто с кем дерётся?
— Ерунда! — небрежно отмахнулась Айна. — Это господин Питер Фергюс наводит порядок. Учит уму-разуму всяких тупоголовых олухов…. Кстати, он велел, чтобы ты закрыл — за нами — входную дверь на запор.
— Закрыть дверь? — неуверенно переспросил здоровяк.
— Вот именно, закрыть! Никого не впускать и никого не выпускать! Понял? Ну, тогда до встречи! Всех благ…
Когда до толстого дерева, за которым прятался Отто, оставалось метров пятнадцать-двадцать, сзади послышался неясный шум. Томас обернулся: совсем рядом, неуклонно приближаясь, угрожающе мелькали неясные тёмные тени.
— Ложись! — истошно завопил Кот.
Томас тут же упал на землю, уткнувшись носом в пыльный сапог следопыта. Рядом взволнованно и учащённо дышала Айна. Над головой трижды просвистело, где-то рядом послышался жалобный визг, переходящий в предсмертный хрип.
— Что же ты делаешь, морда кошачья? — гневно прошипел Бродяга, вскакивая на ноги. — Ведь я сто раз повторял: убивать кого-либо вблизи "Чёрных таверн" строжайше запрещёно….
— Я думал, что это касается только разумных существ, — принялся оправдываться Кот, выходя из-за дерева с банкой со светлячками в здоровой руке. — Надо давать более чёткие инструкции, уважаемый.
— А в кого же ты метал ножи?
— В крупных тёмно-бурых псов, на которых так любят скакать, сломя головы, подлые чуруки.
— Ну, это ещё ничего, — облегчённо выдохнул следопыт. — Это в Прибрежном дозволяется…. Всё, быстро уходим к хоромине Кролла! Где мой арбалет? Надо же добить раненых собак, а то визжат — на всю округу. Ага, спасибо…

Они уже подходили к хоббитанской норе, когда Томас спросил у следопыта:
— Так достал ты карту? Дойдём мы с её помощью до Димрилла?
— Карта со мной! — довольно сообщил следопыт. — Причём, очень подробная. Я уже успел — краем глаза — взглянуть на неё.
— А за что ты отдал Фергюсу дополнительные самоцветы?
— О чём это ты?
— Чёрный следопыт сказал своей рыжеволосой подружке, мол: — " Роханский лошадник дал Питеру — помимо платы за карту — ещё три изумруда, два сапфира и один ярко-красный рубин. Пошептал ему что-то тихонько на ухо — с минуту — и вручил…". Так за что ты отсыпал трактирщику камушки?
— Ах, эти! — деланно усмехнулся Бродяга. — Просто купил — для страховки — шесть литров грушевого сидра. А внеплановый сидр — он очень дорогой. Вот, одна фляга лежит в правом кармане, а вторая — в левом…
"А ведь он сейчас врёт мне!", — понял Томас. — "Врёт нагло и неумело…. Видимо, не ожидал такого неприятного вопроса, поэтому и излагает первое попавшееся, что пришло в голову…. Вот же, проклятое и лицемерное Средиземье! Так можно окончательно распрощаться с верой в дружбу и благородство…".

Глава двадцать первая
Вперёд — по утренней росе

Они тронулись в дорогу на рассвете. Холодное осеннее солнце показалось из-за линии горизонта всего лишь на несколько минут и тут же спряталось в низких серых облаках. Впрочем, облака наблюдались только на востоке, а всё остальное небо было по-прежнему нежно-голубым и высоким.
— Прохладно, однако, — глубокомысленно заметил Отто, поднимая высокий воротник плаща. — А какая обильная и крупная роса! Никогда не видел ничего подобного!
Роса, действительно, была шикарная и запоминающаяся. Крупные и мелкие капли висели повсюду: на пожухлой траве, на разноцветной листве деревьев и кустарников, на одежде и на светло-рыжих шерстинках пони, чьё имя они — в ночной спешке — так и не удосужились узнать у Кролла. димо, не ожидал такого вопроса. Вот и излагает первое попавшееся, что пришло в голову…
Следопыт, уверенно шедший впереди, бодро напевал какую-то походную песенку. Вернее, только её последний куплет, повторяя его раз за разом, словно старенький патефон — фрагмент заезженной пластинки:

Победа — однажды — отважно
В наши стучится двери.
Мы Вас не ждали, мамаша!
Мы Вас не ждали — совсем!
Видите — заперты двери?
Знать — никого нету дома……
Вы пока погуляйте — по нежной и тёплой росе…..
Видите — заперты двери?
Знать — никого нету дома…..
Вы пока погуляйте — по нежной и тёплой росе…..

А вот роса — вопреки песне — была откровенно холодной и неприветливой. Можно было смело предположить, что стоит температуре окружающего воздуха опуститься на градус-другой, как роса тут же превратиться в бело-сиреневый иней.
— Эй, Бродяга! — не выдержал Томас. — Что ты заладил одно и тоже? У этой песни, что же, нет других куплетов?
— Наверное, есть, — беззаботно откликнулся следопыт. — Только я их не знаю. Да, по мне, и этого вполне достаточно. Вот же она, роса….
— А где же победа? — въедливо поинтересовался Кот. — И почему это, интересно, мы её не ждём? Даже, видите ли, двери не желаем открывать перед ней? Что это за нелепица?
— Как показывает практика, победу торопить не стоит.
— Почему это? — подключилась к разговору Айна, лукаво и понимающе подмигивая Коту.
— По кочану это, — многознающе усмехнулся Бродяга. — Во-первых, иногда победа достигается ценой безвозвратных жертв и потерь. Особенно, когда торопишься….А, во-вторых, победа, зачастую, означает конец конкретной истории. Или — приключения…. Боевые товарищи и соратницы расходятся навсегда в разные стороны. Вдруг выясняется, что у всех имеются свои личные дела и интересы. Плюсом, наверняка, возникнут пошлые споры при делёжке боевых трофеев. Бывает даже так, что вчерашние закадычные друзья — после победного завершения того, или иного мероприятия — тут же превращаются в злейших врагов…
"Про что это он толкует?", — задумался Томас. — "Уж, не про правый ли глаз Зелёного Дракона? Мол, добудем его и тут же начнём безжалостно убивать друг друга, деля вожделенную добычу…. Да, надо держать ухо востро. Непрост окружающий нас мир! Ох, непрост…".
Отто, словно бы прочитав эти тревожные мысли, передал уздечку пони Айне, а сам ловко забрался на высокий валун и стал внимательно вглядываться в разные стороны, смешно подёргивая своим кошачьим носом и, соответственно, усами.
Их путь пролегал по очень широкому и ровному распадку, поэтому опасаться внезапного нападения не приходилось: всё пространство вокруг просматривалось на многие сотни метров. Только вот крупные обломки скал, разбросанные и тут и там, представляли определённую опасность. Можно было — чисто теоретически — передвигаться короткими перебежками от одного к другому, долгое время оставаясь незамеченным.
— Ну, и что ты там вынюхал? — серьёзно спросил Бродяга, после чего широко улыбнулся и предложил: — Хочешь, я угадаю? Так вот, готов поспорить, что твои чуткие ноздри уловили тонкий аромат опасности. Верно? Во время различных переделок и эскапад — всегда пахнет опасностью…
— Если бы только опасностью, — тяжело вздохнул Кот, слезая с валуна. — Так ещё неслабо пованивает и всякой нечистью…
— Можно поконкретней?
— Да, запросто! Слушайте весь перечень: волками, бурыми псами чуруков, самими чуруками, дикими кабанами, троллями…. Достаточно пока?
— Совершенно ничего странного и необычного! — передёрнул плечами Бродяга. — Ветерок-то нынче южный. А до степного Рохана — рукой подать…. Вон, видите на юге — промежуток между высокими холмами? Это он и есть, проход в легендарный Рохан. Там, как известно, кто только не обитает…. Тролли, говоришь? Верно, сейчас как раз их сезон. Охотятся в степях — в основном по ночам — на неосторожных и глупых жеребят, нагуливают жирок перед зимней спячкой.
— А ещё пахнет машинным маслом, — хмыкнул Отто. — Тоже — сезон? Для всякой и разной техники?
— Что это такое — машинное масло? — заинтересовалась Айна.
— Любимый напиток знаменитого Серого мага. Ничего необычного, — не моргнув глазом, заверил Томас и перевёл разговор в интересующее его русло: — А вот, чуруки…. Их запах — он давнишний, свежий? В трактире при мне сонный напиток пили только следопыт и рыжеволосая девушка в светло-синем плаще. Так что, возможны варианты…
— Всякие запахи, — состроив недовольную гримасу, грустно сообщил Кот. — И давнишние, и сегодняшние…. Такое впечатление, что чуруки здесь шастают повсюду. То бишь, мы попали к ним в логово. Мы попали, а они спрятались…. Кстати, Бродяга, ты бы рассказал — куда это мы бредём по утренней росе. На карте показал бы. Напрасно, что ли, мы отдали за неё столько первоклассных самоцветов?
— Ладно, делаем короткий привал. Отдохнём, перекусим…
Костра в этот раз путники решили не разжигать. Позавтракали хоббитанскими пирожками Кролла. Мужская часть коллектива запила скромную трапезу грушевым сидром, Айна — красным раздольским вином.
После этого следопыт расстелил на плоском камне квадратный лист светло-коричневого пергамента и, небрежно тыкая в карту пальцем, приступил к пояснениям:
— Итак, вот река Сильверлоуд и посёлок Прибрежный. Это — хорошо вам известный Морийский хребет. Здесь, здесь и здесь — располагались перевалы, которых сейчас нет…. Идём далее. Светло-зелёный неровный треугольник — искомая долина Димрилл. Примерно тут расположен вход в легендарную Морию. Следовательно, там и сидит на цепи Зелёный Дракон. А, может, и не сидит, а лежит…. А, может, и не Дракон…. Мы находимся в этой точке. Ну, мудрецы, и каким маршрутом нам надо идти? Жду дельных предложений.
— Через два-три километра сворачиваем направо. По этому тёмно-коричневому распадку поднимаемся на седловину, — уверенно зачастила Айна. — Спускаемся вниз и выходим на нагорье…
— Не получится! — прервал её Бродяга. — Это не просто «нагорье», а Сизое Нагорье. Вернее, его северо-западный край. Здесь всё изрезано широкими и глубокими трещинами. Строить мосты через них? Дохлый номер, никаких брёвен не хватит…. И тут не пройти, пропасть. Правее — двухсотметровый обрыв…
— Что же тогда делать? — тоскливо спросил Томас.
— Что делать, что делать…. Путь в Димрилл всего один. Уходим налево. Вот этот розовый овал на карте — Долина Красного Камня. До неё мы доберёмся, если не случится ничего неожиданного, сегодня поздним вечером. Около подходящего родника с чистой водой встанем на ночёвку. А с утра будем искать пересохшее русло ручья Сираннона.
— Я читала про него! — радостно захлопала в ладоши Айна. — Знаменитый Ручей-у-Ворот! Но разве он пересох? Когда? Я читала, что он очень полноводный и бурный. С таким сильным течением, что взрослого коня запросто сбивает с ног…. Что же случилось?
— Не знаю, честное слово. Пересох и пересох…. Короче говоря, мы должны найти это русло. Оно и приведёт нас в Димрилл. В том смысле, что раньше Сираннон впадал в Зеркальное озеро. Некоторые, правда, утверждают, что он, наоборот, вытекал из озера. Но я то точно знаю, что впадал…. В любом случае, другого пути у нас нет.
— В озеро Келед-Зарама, — поправила Айна. — На берегу которого сидит Зелёный Дракон и ждёт нашего прибытия. Чтобы безжалостно разорвать на мелкие кусочки, опалить огнём и сожрать, понятное дело. Да, весёлая перспектива! Ничего не скажешь…
Когда они, тщательно уничтожив следы привала, тронулись дальше, Томас резко обернулся назад. Показалось, или, действительно, между двумя валунами промелькнула серая тень?
Он усердно шагал вслед за безымянным пони и, отмахиваясь от назойливой мошкары, молился про себя: — "Господи, сделай так, чтобы это был тот, о ком я думаю! Сделай так! Ну, пожалуйста…. Это же тебе ничего не стоит! Ты же — всемогущий! Мне очень надо переговорить с этим…, существом…".
До вечера путешествие протекало спокойно и обыденно. Шагали себе упрямо вперёд, переступая через крупные камни и регулярно обтирая пот со лбов. Обычное, в общем-то, дело…. Часа в три пополудни — на берегу крохотного ручейка — сделали плановую остановку, развели костёр, пообедали, вдоволь накормили пони, снова вышли на маршрут. Шли себе и шли…. Что наша жизнь? Игра? Полная и бессмысленная фигня! Наша жизнь — вечная ходьба. От привала — до привала…
Один раз в полчаса Томас — и резко, и исподволь — оглядывался назад. Странная и тревожная тень больше не попадалась ему на глаза. Но и ощущение, что кто-то незримо и осторожно двигается за ними следом, не оставляло.
Только один раз, уже после обеденного привала, на юго-западе послышался неясный гул.
— Там маленькая тёмно-зелёная точка передвигается по небу, — сообщила глазастая Айна. — Чтобы это могло быть?
— Наверное, какой-нибудь маг следует по неотложным делам на своём летающем ковре, — вслух предположил Томас, а про себя подумал: — "Или же
патрульный вертолёт совершает облёт вверенной территории…".
Уже на закате Отто, шедший первым, дошагал до границы водораздела, заглянул вниз и торжественно объявил:
— Ну, и ничего себе! Офигеть и не встать! Чтоб мне провалиться на месте! Так вас всех — да по-разному…
— Прекращай орать, — мрачно велел Бродяга, но, оказавшись рядом с Котом, сам не удержался от восторженных высказываний: — Надо же! Вот же! Ах ты, красотища какая…
Айна, ведущая нагруженного пони за длинную кожаную уздечку, вышла на узкую седловину перевала после следопытом. А вот её реакция на увиденное оказалась прямо противоположной: девушка, испуганно охнув, опустилась на колени и, закрыв лицо руками, принялась вполголоса выкрикивать гортанные и тревожные слова на гномьем языке.
Томас выбрался на границу водораздела последним, огляделся, эмоционально помотал головой, но ничего говорить не стал. А, зачем? Всё уже было сказано до него.
В лучах заходящего солнца — в полной тишине — узкая каменистая долина, открывшаяся их взорам, пылала всеми оттенками красного и приграничных к нему цветов: нежно-розовым, палевым, бордовым, ярко-алым, рыжим, янтарным, красно-жёлтым, пурпурным…
— А что же вы ожидали? — насмешливо проворчал Томас. — Долина Красного Камня, как никак…. Вон, волчья стая трусит куда-то. То ли, шерсть у зверей такая красноватая, то ли, вечернее солнышко так шутит…
Ночь выдалась беспокойной. Красные камни долины, видимо, остывая от дневных солнечных лучей, безостановочно потрескивали и звенели. Тоненько так звенели, жалостливо, словно бы исполняя философскую сагу — о тщете этого призрачного и неверного мира…. Где-то вдалеке выли на равнодушную жёлтую Луну волки — как им и полагается по их непростой волчьей должности. Таинственно и многозначительно ухал ночной филин. Оптимистично и весело трещали сверчки, которые ещё месяц назад должны были умереть, подчиняясь суровым законам природы. Но, почему-то, не умерли, а бодро трещали-звенели…. Почему не передохли? Да, просто так, из вредности, вопреки всему и вся. Чтобы всяким — бесконечно правильным и важным — не спалось по ночам. Под их тёплыми пуховыми одеялами, купленными на рождественских распродажах…

Рассвет был также красив, как и закат. Только краски в долине слегка изменились: вечером преобладали малиновые и тёмно-оранжевые цвета и оттенки, а утром — розовые и нежно-алые.
— Томас остаётся у костра — охранять вещи и пони, — после завтрака неожиданно объявил Бродяга. — Все остальные отправляются на поиск высохшего русла ручья Сираннон.
— Почему именно я?
— У Кота — звериное обоняние. У Айны — природные гномьи способности. У меня — богатейший походный опыт, — доходчиво объяснил следопыт. — Поэтому, брат, именно ты и остаёшься за сторожа-статиста. Ничего личного. Обычный прагматизм. Сугубо для общей пользы…
— А по каким признакам мы будем искать высохшее русло ручья? — спросил Кот. — Вокруг одни сплошные каньоны, распадки, лощины и овраги. Как определить — какой из них нужный?
— Всё очень просто: обращаем внимание на цвет камней, лежащих на дне всех этих овражков и каньонов. Сираннон протекал через эти места несколько тысячелетий к ряду. Следовательно, камни, скрытые под водой, не подвергались прямому воздействию солнечных лучей…. Питер Фергюс объяснил мне, что на дне высохшего русла лежат занятные розовые камни — с крупными голубыми пятнами. Вот из этого и будем исходить в наших поисках…. Всё, бездельники, пошли! Утренник, посматривай здесь и не зевай! Меньше дремлешь — дольше проживёшь. Девиз такой — у прожжённых следопытов Средиземья…
Боевые друзья-товарищи — широким веером — разбрелись: Бродяга отправился прямо на восток, прикрывая глаза ладонью от ярких лучей утреннего солнышка, Отто — на северо-восток, Айна, соответственно, на юго-восток.
Томас отвёл сытого и сонного пони в сторону от догорающего костра
примерно метров на восемьдесят-девяносто, привязал к стволу тоненькой сосёнки, растущей прямо через трещину в гранитной, наполовину разрушенной скале. Зачем было подвергать бедное животное неоправданному риску? Он чётко знал: в самое ближайшее время что-то случится. Непременно и непреложно. Случится…
Вернувшись к костру, Томас одноразово подбросил на малиновые угли большую охапку хвороста. Это было насквозь неправильным действием: в данной каменистой местности сухие дрова являлись настоящей редкостью, и их принято было экономить, используя, в основном, в ночное время суток.
Он достал из седельной сумки большую бутылку синего стекла с креплённым хоббитанским вином и громко объявил окружающему его пространству:
— Почему бы не попьянствовать немного, а? Раз у меня нет ни опыта, ни чуткого кошачьего носа, ни прочих всяких неординарных способностей? Имею я хотя бы право — обидеться? Или как? Имею, ясен пень! Вот и пошли все — куда подальше…
В течение последующих десяти-двенадцати минут Томас регулярно притрагивался губами к горлышку бутылки. Естественно, что он только делал вид, что пьёт. Вернее, почти делал вид, изредка по-настоящему глотая ароматную жидкость, которая ему, определённо, нравилась.
"И, все-таки, что-то во мне есть от настоящего хоббита", — подумал Томас. — "Вот, взять это яблочное вино. И Бродяга, да и Кот с Айной уверяют в один голос, что, мол, это натуральное вонючее пойло, которое употребляют только сумасшедшие хоббиты. А мне вот нравиться! Следовательно, я, всё же, хоббит…. Как же снова стать человеком?".
Посчитав, что уже пора переходить к следующему акту задуманного спектакля, Томас притворился смертельно пьяным: прогулялся, пошатываясь из стороны в сторону, вокруг костра, заплетающимся языком поорал всякие и
разные песенки.
— Может, лечь спать? — сам у себя громко спросил Томас, после чего, старательно изобразив хмельное раздумье, ответил: — А, пожалуй, что и завалюсь…
Он, прихватив с собой меховой тулупчик Кота, прошёл в каменную прямоугольную нишу, образованную двумя гранитными валунами, подстелил на землю тулуп и, недовольно повздыхав, громко захрапел. Но храпел он — из элементарной предосторожности — прерывисто, делая регулярные полуминутные перерывы.
Вскоре послышались тихие шаги.
"Чёрт побери! Похоже, что их двое", — забеспокоился Томас. — "Одного, чтобы не рисковать избыточно, придётся убить. Лишь бы не перепутать…".
Он взмыл на ноги, мгновенно сориентировавшись, метнул нож в правую фигуру и приказал грозным голосом:
— Бросить оружие! Быстро! Обещаю оставить в живых!
Низенький чурук, облачённый в ядовито-рыжую шубу, схватился обеими ладонями за рукоятку кинжала, торчащую из его горла, медленно опустился на землю и замер. А вот Илвер никого желания сдаваться не выказал. Наоборот, выставив вперёд короткое копьё, он лишь презрительно улыбнулся и хриплым голосом пообещал:
— Я тебя, мерзкий хоббит, в живых не оставлю! Даже и не надейся, змеёныш…. Ха-ха-ха! У тебя и оружия никакого нет! Даже нечего бросать на землю…. Ха-ха-ха!
А вот это он сделал совершенно напрасно. То бишь, напрасно засмеялся, широко открыв рот и беззастенчиво демонстрируя тёмно-жёлтые, острые и кривые клыки. Неосторожно это было и крайне недальновидно….
Томас резким щелчком послал вперёд кусок курительного табака, заранее скатанный в плотный шарик. Попал, конечно же. Как и хотел — прямо в приоткрытый рот противника.
Илвер, согнувшись пополам, закашлялся и выронил из рук копьё. Дальнейшее уже было делом техники: несколько скупых ударов руками и ногами, треск рёбер, болезненные стоны…

Крепко связав предводителя чуруков, Томас посадил пленника на землю, прислонив спиной к гранитному валуну, и по-честному предупредил:
— Если будешь молчать, то мне придётся позабыть о вежливости. Для начала отсеку тебе мизинец на правой руке, потом — на левой. Ну, и так далее…. Как такая перспектива? Нравится?
— Не нравиться, — злобно пробурчал Илвер, слизывая кровь с разбитых губ и гневно сверкая глазами. — Что ты хочешь знать, упрямый хоббит?
— Где Мари? Что с ней?
— Мари? Кто это такая? — притворно удивился чурук. — А, эта пухленькая хоббитаночка…. Ой, не бей больше! Ну, хватит, честное слово…. Хорошо, я сейчас всё расскажу! Скоро ты увидишься со своей ненаглядной и обожаемой невестой. Очень скоро…. Готовься к сюрпризу, дурачок! Бродяга, он большой придумщик…
Послышался тоненький свист и в грудь Илвера — с левой стороны — вонзилась арбалетная стрела. Голова чурука безвольно откинулась назад, тёмно-фиолетовые глаза застыли…

Глава двадцать вторая
Обещанный сюрприз

Томас резко отпрянул в сторону, перепрыгнул «ласточкой» через гранитный валун, сгруппировавшись в полёте, умело перекувырнулся через голову и затаился, ожидая дальнейшего развития событий. Ещё, конечно же, вытащил из специального хитрого кармашка, вшитого в руках камзола, стилет с длинным лезвием, готовясь к смертельной схватке с неизвестным противником.
— Вылезай, Утренник, это всего лишь я, — прозвучал спокойный голос Бродяги. — Вижу, парочка чуруков объявился около нашего лагеря. Рыжие шубы, они больно уж занятные и заметные. Думал, что ты попал в беду. Ну, и, поспешив на помощь, пристрелил этого волосатика. Со вторым, слава Богу, ты и сам справился…. Я вообще чуруков терпеть не могу: вонючие, кровожадные, подлые…
"Ну-ну, пой голосистая ласточка, пой!", — неприязненно подумал Томас. — "Ты же видел, что Илвер крепко связан! Не мог не видеть, так его растак…. Следовательно, что? А чёрт его знает, что — следовательно! Совсем я запутался…. Кто враг? Кто друг? А эта многозначительная фраза чурука, мол: — "Бродяга, он большой придумщик…". Она что означает? Идиотизм сплошной и бесконечный…".
Выбравшись из-за каменного укрытия, Томас осторожно потрогал ногой неподвижное тело Илвера, недовольно помотал головой и спросил у следопыта:
— Зачем же ты убил пленного? Он только пообещал — рассказать целую кучу интересного и познавательного, а тут, понимаешь, совсем некстати прилетела твоя меткая стрела…
— О чём он тебе поведал? — в голосе Бродяги послышалось плохо скрытое беспокойство. — О Зелёном Драконе?
— Не успел Илвер ничего толком сообщить. Только намекнул, что, мол, я уже совсем скоро увижусь с Мари. А тут ты, торопыга…
— Извини, братец! Я верёвку на его запястьях разглядел уже в самый последний момент. Не успел, понимаешь, остановить собственный палец на спусковом курке…. Раз, и всё! Бывает так…
— Бывает, — согласился Томас. — Рефлексы там всякие, природные инстинкты…. Не расстраивайся.
— Эй! — донёсся далёкий крик Айны. — Все сюда! Я нашла камни с голубыми пятнами! Ко мне!
— Что же, будем, наверное, сворачивать лагерь? — то ли спросил, то ли предложил следопыт смущённым и чуть виноватым голосом. — Мёртвые чуруки? Оставим их здесь. Голодные волки приберутся ночью…. Пойдём, посмотрим для начала, что там отыскала наша красавица-блондинка. Вернее, совсем и не наша, а кошачья…
Девушка стояла на косогоре, указывая пальцем вниз. Отто ловко спустился на дно лощины, выложенное ярко-красными и тёмно-коричневыми камнями, вскоре победно вскинул вверх руку, в ладони которой был зажат плоский предмет, отливающий небесно-голубым, и громко объявил:
— И таких камушков тут полно! Знать, это он и есть, бывший Сираннон,
Ручей-у-Ворот…. Ага, тут имеется и некое подобие тропы! Недавняя такая тропка, свеженькая…. Ко мне, камрады!
Отряд спустился в распадок, который вёл себя, как и положено среднестатистическому пересохшему речному руслу, а, именно, безостановочно и беспорядочно петляя из стороны в сторону. Вокруг было мрачно и очень тихо, только красно-голубые камни успокаивающе шуршали под ногами.
— Мы ещё до заката должны добраться до Зеркального озера, — радовался Бродяга. — Следовательно, и до Зелёного Дракона…. Кстати, Утренний хоббит, ты уже решил, как будешь его убивать? Не поделишься ли, часом, информацией?
Томас ответил не сразу. Ещё сутки-другие назад он, не задумываясь, подробно рассказал бы следопыту о своём плане. И совета, конечно, спросил бы. Дружеский совет, он никогда не бывает лишним…. Но теперь, после мутной истории с самоцветами, заплаченными Питеру Фергюсу непонятно за что, после ничем неоправданного убийства пленного Илвера и неоднозначной фразы покойного чурука, Томас перестал доверять Бродяге. Сразу, полностью и окончательно…. Поэтому, после минутной паузы, он высказался весьма расплывчато:
— Определюсь уже на месте. Многое будет зависеть от особенностей рельефа местности. Ну, и самого зверя требуется осмотреть, выявить его слабые места. Если они, конечно же, имеются…
Русло Сираннона без устали змеилось по Долине Красного Камня, с северо-запада приползи серые невзрачные тучки, закапал меленький холодный дождик.
— Вот чего я не могу понять, так это как Зелёный Дракон переносит разнообразную непогоду, — задумчиво проговорил Кот, меланхолично стряхивая с усов дождевые капли. — Ладно, ещё осенние дожди…. А как же зимние холода, снега, вьюги, метели, пороши? Питается Дракон, как принято считать, необычной водой из волшебного источника, которая полностью заменяет еду. Предположим, что это так, уговорили…. Но снег и морозы? Это ведь совсем не шутки!
— Там могут из земли бить горячие водные источники, — тут же предположила сообразительная Айна. — Как, к примеру, в нашем западном Подземелье…. Может такое быть, командир?
— Да, запросто, — вяло откликнулся Томас, а про себя подумал: — "Сомневаюсь я, что Зелёный Дракон является собственно драконом — в обычном, сказочном, так сказать, понимании. Скорее всего, мы имеем дело с очередным роботом-андроидом. Что-то похожее на вурдалака, из черепа которого выпал — тогда, по пути в Арчет — чёрно-красный аккумулятор. Или же, биологическая энергетическая батарейка, что не меняет дела…".
Через полтора часа Бродяга неожиданно остановился, предостерегающе поднял руку вверх и плавно опустился на одно колено, вставляя в направляющий паз арбалета длинную стрелу.
— Что случилась? — шёпотом спросил Томас, на четвереньках подобравшись к следопыту. — Почему мы не идём дальше?
— Занятное дело. Косули впереди, вон за теми высокими, светло-розовыми камнями…. Похоже, что здесь природный солончак. Вот они и потеряли осторожность. Да и ветер дует южный, практически боковой. Можно — без особых хлопот — подстрелить одну.
— Зачем нам косуля? Продовольствия, собранного щедрым Кроллом, и так хватает, на голод не жалуемся.
— Не скажи, — упрямо возразил Бродяга. — Неизвестно, что нас ждёт в Димрилле. А свежее мясо, оно способствует накоплению сил…. На сытый желудок и воевать гораздо веселее. Это ещё один девиз прожжённых следопытов Средиземья.
— Будь по-твоему, — согласился Томас, снимая с плеча хоббитанский лук и вытаскивая из колчана стрелу. — Хоббиты от куска хорошо прожаренного мяса никогда не отказываются…
И пяти минут не прошло, а упитанная косуля, пронзённая двумя меткими стрелами, была успешно добыта. Три её более удачливые подружки, выбивая копытами о камни распадка звонкую дробь, испуганно разбежались в разные стороны.
Айну же гораздо больше обрадовал солончак.
— Надо же, соль! — восхитилась девушка. — Как же я — за четыре последних месяца — соскучилась по ней! Правда, она какая-то грязно-серая…. Ничего, очистим, просеем…
Отто тоже — как маленький ребёнок шоколадной конфете — обрадовался соли, тут же опустился на колени и принялся жадно облизывать крупные ромбические кристаллы, выступавшие из земли.
"Сейчас, наверное, Кот объестся ею до полного изнеможения. Вернее, просолит весь свой организм без остатка", — предположил Томас. — "Ведь, согласно одной из рабочих гипотез, именно поваренная соль способствует полному восстановлению памяти. Что же, пусть попробует, потом доложит о результатах…. А вот Бродяга, который тоже знаком с этим интересным предположением, не торопится набивать рот солью. Почему бы это? Может, он всё уже вспомнил, а перед нами просто ломает комедию? Или весь его рассказ о жизненных злоключениях — от начала и до конца — обыкновенная и наглая ложь?".
Через пять-шесть минут Отто, морщась и непрерывно отплёвываясь во все стороны, отошёл от солончака в сторону.
— Что, ничего не получается? — ехидно поинтересовался Томас.
— Абсолютно ничего! Только во рту и в горле теперь щиплет…. Просто нестерпимо…. Айна, где у нас кипяток? Ага, спасибо, дорогая, я понял….Знаешь, командир, поваренная соль, похоже, здесь совершенно не причём. Разгадка заключается в чём-то другом…. Самое обидное, что, наверняка, этот ребус с памятью решается просто. Мы ходим — вокруг да около — и не замечаем явных подсказок…
После сытного обеда и часового послеобеденного отдыха они бодро двинулись дальше. Пересохшее русло ручья Сираннона постоянно расширялось, красных камней попадалось под ногами всё меньше, а обычных серых — всё больше.
— Ещё немного, и мы вступим в долину Димрилл, — сообщил Бродяга. — Минут через тридцать-сорок, скорее всего, увидим вдалеке и воды знаменитого Зеркального озера.
Когда вечер начал медленно вытеснять день, русло Сираннона резко, почти на девяносто градусов изогнулось к югу и неожиданно оборвалось вниз полутораметровым обрывом.
— Раньше здесь, очевидно, был обычный водопад, — пояснил следопыт. — Мы-то без особого труда спустимся вниз. А вот, что делать с пони? Кстати, то тёмно-синее пятно — в двух километрах отсюда — и есть Зеркальное озеро. Оно же — Келед-Зарама.
— Думаю, что надо разбить ночной лагерь прямо здесь, — предложил Томас. — В ста пятидесяти метрах от этого обрыва я видел маленький родничок…. Также предлагаю временно разделиться. Кто-нибудь займётся костром и приготовлением ужина. Ещё кто-то поищет обходной путь для пони, чтобы он завтра мог пойти с нами. А я, пока не стемнело, добегу до озера, взгляну на Зелёного Дракона и вернусь обратно. Налегке отправлюсь, даже лука со стрелами не буду брать с собой.
— Утренник, можно и мне пойти? — заволновалась Айна. — Я столько читала про эти легендарные места! И про Морию, и про Димрилл, и про озеро Келед-Зарама…. Ну, пожалуйста! Котик займётся ужином. Установит палатку и смастерит крепкий шалаш. Правда ведь, миленький? Спасибо! Я и не сомневалась, что ты у меня молодец…. А Бродяга пусть поищет обходную дорогу для пони. Почему бы и нет?
Следопыту, явно, тоже хотелось прогуляться до берега Зеркального озера, но спорить с девушкой он благородно не стал, заявив:
— Ладно, я, пожалуй, поумерю своё любопытство. Ведь Зелёный Дракон до утра никуда не убежит. Верно?
— Это точно, что не убежит, — заверил Томас, а про себя подумал: — "До утра ещё дожить надо. И нам, и Дракону…".
Он спрыгнул с обрыва, вытянув руки вперёд и вверх, принял Айну и осторожно опустил её на землю.
— Эй-эй, командир! Поаккуратней там с руками! — забеспокоился не в меру ревнивый Отто. — У тебя имеется своя невеста! Я ей потом расскажу, как ты грязно приставал к другим девушкам…

Озеро медленно приближалось.
— А вон и каменные ступени! — Айна радостно махнула рукой по ходу движения. — Я читала, что их вырубили в здешних скалах — многие века тому назад — мои трудолюбивые предки.
Ступени, действительно, выглядели очень древними: широкие, высокие и неудобные, с выщербленными краями и многочисленными сколами. Всего их Томас насчитал сто шестьдесят шесть.
Вот и последняя ступень, теперь перед путниками простирались неподвижные, очень тёмные воды Зеркального озера. Казалось, что даже лучи заходящего солнца — каким-то неведомым образом — старательно обходят их стороной.
— Странно это, — негромко произнесла Айна, зачарованно оглядывая гладь Келед-Зарама, немного напоминавшую поверхность старинного тусклого зеркала. — Издали вода казалась тёмно-синей, доброй и приветливой…. А, сейчас? Всё какое-то бесконечно серое, свинцовое, недоброе…
— Верно подмечено, — не стал спорить Томас с очевидными вещами. — Обрати внимание: не наблюдается ни единого рыбьего всплеска. И это в Средиземье, где в любой луже полным-полно крупной рыбы? Ну, а где же наш хвалёный Зелёный Дракон? Почему я не вижу его доброй и трогательной морды? Что скажешь, книжница?
— Древние тексты утверждают, что вход в Морию, то есть, в подземную страну Барад-Дур, располагается на берегу длинного и узкого озёрного залива. Похоже, что это где-то там…. Видишь, в высоких утёсах имеется проход? Причём, он единственный.
— Допустим, что ты права. А как мы доберёмся до этого залива? Пойдём вдоль озёрного берега? Поднимемся по каменной лестнице наверх и двинемся в обход озера по скалам?
— По берегу, пожалуй, будет гораздо ближе. Надо помнить, что уже скоро стемнеет. А здесь и без того очень неуютно…
Тихий вечер неуклонно приближался к своему завершению, на небе — в окружении крохотных звёздочек — появился зеленоватый серп Луны.
"А вот этого мне, очевидно, никогда не понять!", — мысленно возмутился Томас. — "Я имею в виду цвет Луны. Пьёшь регулярно грушевый сидр — она светло-зелёная. Воздерживаешься от употребления целебного напитка Фергюса — ничего, ровным счётом, не меняется…. В чём тут дело? Странное это место — Средиземье! А само Зеркальное озеро — совсем и небольшое. В длину — километра три с половиной, в ширину — вчетверо меньше. Ага, похоже, что наши "эльфийские воробьи" неожиданно оживились! Активно задвигались по небу туда-сюда. Один, два, три…, шесть".
Впереди замаячила нужная грань прибрежного утёса.
— Дальше уже поползём, — шёпотом велел Томас. — Все разговоры и обмены мнениями откладываются. На неопределённое время…
Он прополз метров двенадцать-пятнадцать по-пластунски, осторожно выглянул из-за скалы и замер, чувствуя, как широко приоткрывается — от нешуточного удивления — собственный рот.
В каменном мешке, образованном отвесными тридцатиметровыми скалами, было светло, не смотря на то, что закатные солнечные лучи сюда не проникали.
"Скорее всего, всё дело в узких, слегка светящихся желто-зелёных прожилках неизвестной горной породы, густо взрезающих вертикальные скалы", — решил Томас. — "Очевидно, что и поздней ночью здесь царит приятный полумрак…. Вот и Зелёный Дракон! Метров сто семьдесят до него, не больше…. Ничего себе — экземпляр! Красавец писаный…".
Дракон был, действительно, очень красив — до полного эстетического совершенства. По размерам не очень-то и большой: как два-три взрослых африканских слона вместе взятых, высотой в холке — метра три с половиной. Это, так сказать, в сидячем положении, без вставания на задние лапы…. Крупная чешуя, покрывающая тело сказочного существа, была, в основном, тёмно-зелёной, но попадались и отдельные сиренево-фиолетовые чешуйки. Вдоль всей спины, заползая на длинный хвост, тянулся очень солидный и симпатичный гребень тускло-серебристого цвета. Но больше всего поражали и восхищали глаза Зелёного Дракона — огромные, разных оттенков янтаря, с чёрными вертикальными зрачками.
"Вот и пойми теперь: настоящий он, искусственный?", — гадал Томас. — "Если, даже, и искусственный, то сделанный с душой и немалой фантазией. Один только трёхметровый, ярко-изумрудный хвост чего стоит! Нет, определённо, в данном месте ощущается аромат древности. Настоящей такой, без дураков…. Интересно, а наш чешуйчатый приятель умеет плеваться огнём на большие расстояния? Ладно, потом тщательно осмотрим драконий труп, выясним его истинную природу…
Решив, что до разноцветного красавца достаточно далеко, Томас обернулся к Айне и, едва шевеля губами, спросил:
— Как он тебе, соратница?
— Ничего в жизни не видела красивее, — ответила девушка, восторженно блестя чёрными глазами. — Просто обалдеть, как выражается мой Котик…. Только жалко его — до слёз…
— Котика?
— Зелёного Дракона, конечно же.
— Почему это?
— Как — почему? Он такой симпатичный и славный, а нам предстоит его убить. Мало того, что убить, так ещё и безжалостно выковырять его правый янтарный глаз.
— В этом смысле оно, конечно, да, — невесело хмыкнул Томас. — Жестокая проза жизни. Не без этого.
Они переговаривались очень тихо, но, очевидно, слух у Зелёного Дракона был необычайно острым. Он недовольно заворчал и звонко шлёпнул хвостом по каменистой земле. Этот звук — в свою очередь — разбудил и вспугнул летучих мышей, длинными гроздьями свисавших с окружающих скал. Крылатые твари, завизжав мерзко и тревожно, бестолково закружили над каменным мешком.
Дракон, неодобрительно рыкнув, тяжело поднялся на задние лапы, задрал массивную голову вверх и, сделав вперёд несколько неуклюжих шагов — насколько это ему позволила короткая чёрная цепь, прикреплённая к толстому железному столбу — полыхнул в небо тёмно-оранжевым огнём.
Десятиметровая струя пламени — словно лезвие ножа — прочертила короткий зигзаг, и несколько летучих мышей, мгновенно загоревшись, крохотными факелами спланировали к земле.
"Это он, запустив огонь, ещё и головой резко мотнул!", — мысленно зааплодировал Томас. — "Умная тварь, ничего не скажешь! Умелец…. А сама оранжевая струя очень уж напоминает работу обычного армейского огнемёта. Отто рассказывал, что наблюдал за такими штуковинами по телевизору…. Да и я припоминаю что-то аналогичное. Видимо, уменьшение суточной порции грушевого сидра — вкупе с рассказами товарищей — очень благотворно сказывается на восстановлении памяти…".

Томас успокаивающе подмигнул Айне и поинтересовался:
— Как тебе это нравится? Мне — откровенно внушает…
Но девушка — удивлённо и чуть испуганно — неотрывно смотрела в сторону Зелёного Дракона и, как показалось, вопроса не расслышала. Вытянув руку вперёд, Айна неуверенно проговорила:
— Командир, раньше этого было не видно. Зелёный Дракон загораживал…. А теперь он отошёл в сторону. Вот и…
Взглянув в указанном направлении, Томас болезненно застонал. К вертикальной каменной поверхности, метрах в ста пятидесяти от Дракона, была непонятным образом закреплена большая железная клетка, за прутьями которой угадывалась невысокая светлая фигурка.
С такого расстояния было не разобрать — кто конкретно находился в клетке. Но он сразу же догадался. Вернее, сердце подсказало…

Глава двадцать третья
Смерть Дракона

Томас, молча, развернулся и пополз назад. Айна, понятливо кивнув головой, последовала за ним.
Оказавшись в безопасности, за гранью скалы, они поднялись на ноги и неуверенно посмотрели друг на друга.
— Кто сидит в клетке? — обеспокоено спросила девушка. — Оно шевелится, я видела…. Это — разумное существо?
— Узнаем со временем, — беззаботно пожал плечами Томас, стараясь внешне выглядеть абсолютно спокойным. — Прямо сейчас мы, всё равно, ничем не можем помочь неизвестному узнику. Ладно, пора двигаться к лагерю. Уже темнеет…
Ступенек, как и в предыдущий раз, оказалось сто шестьдесят шесть.
Томас, достигнув верхней площадки, остановился и жадно огляделся. На западе мерцала крохотная малиновая точка — ночной костёр, разожженный Котом. На северо-востоке над скалами поднималось едва заметное, жёлто-зелёное свечение.
"Там и находится каменный мешок, где на чёрной цепи сидит Зелёный Дракон. А рядом с ним — моя Мари в железной клетке…", — определился на местности Томас. — "Жёлто-зелёный свет — отблески неизвестной горной породы. Ещё на скалах обитает множество беспокойных летучих мышей. Они же ночью могут — сквозь металлические прутья — покусать бедную девочку!".
— Мы чего-то ждём, командир?
— Знаешь, я вот тут подумал…, - неуверенно ответил Томас, будто бы размышляя над некой мыслью, только что пришедшей в голову. — Стоит ли мне сейчас возвращаться в лагерь? Ночь нынче спокойная и тихая. Вон, звёзды и Луна висят в небе. У меня и сосновый факел имеется с собой…. Подойду я, пожалуй, к каменному мешку. Там, судя по жёлто-зелёным всполохам над скалами, достаточно светло. Да и шагать совсем недалеко: километра полтора, может, два…. Понаблюдаю за Зелёным Драконам. Как он, что…. Подумаю, как проще с ним разобраться. Зачем терять время?
— Я тоже пойду с тобой! — объявила Айна. — Понаблюдаю, может, посоветую что-нибудь. Как гласит древняя гномья мудрость: — "Одна голова хорошо, а две — лучше…".
— А, тем временем, обожаемый Котик сойдёт с ума от беспокойства? Ведь и, точно, сойдёт…. Начнёт волноваться, кинется на берег Зеркального озера, тебя там не обнаружит. Тут же подумает, что это постарался Зелёный Дракон. Мол, сожрал любимую девушку, предварительно опалив над огнём, и даже косточек не оставил. Подумает и бросится в бой — с кинжалом наперевес…. Разве не так?
— Похоже, что так всё и будет, — Айна растерянно взлохматила белобрысые волосы на затылке. — Что же делать?
— Я и толкую: иди в лагерь, поужинай и ложись спать. Я же до рассвета понаблюдаю за Драконом. Утром встретимся на берегу озера, посоветуемся, определимся…. Лады?
— Лады…
— Оставь мне тогда бухту верёвки.
— Зачем? У тебя же есть своя.
— Оставь! В горах лишней верёвки не бывает. Так, по крайней мере, меня учили когда-то…

Томас медленно, внимательно глядя под ноги и обходя стороной крупные валуны, двигался в сторону жёлто-зелёного свечения. Ладони рук он запихал в карманы камзола: в одной ладони крепко сжимал корпус гранаты, а в другой — запал от неё. Граната была та самая, доставшаяся в наследство от покойного Джо Смита, бывшего заключённого одной частной тюрьмы.
Он шагал вперёд и рассуждал про себя: — "То, что рядом с Зелёным Драконом сейчас находится Мари, это очень сильно усложняет дело. Раньше решение задачи мне представлялось наипростейшей: метко попасть Дракону гранатой в голову — и все дела…. Причём, не важно, настоящий он, или искусственный. На сложную электронику гранитные осколки действуют также эффективно, как и на хрупкий живой организм…. Теперь же этот план совершенно не годится. Выяснилось, что Дракон запросто пускает из пасти десятиметровую струю огня. Что это означает? Только то, что если он, допустим, искусственный, то в его «организме» предусмотрен серьёзный запас топлива. Например, бензина…. Тогда так рванёт, что и подумать страшно. Может зацепить Мари. Надо оперативно продумывать другой, более безопасный вариант…. Кстати, откуда она, в смысле, Мари, здесь взялась? Ответ напрашивается сам собой: прошлым утром доставили на вертолёте. Это он и шумел…. Только вот, зачем? Илвер проговорился, мол: — "Бродяга, он очень большой затейник…". Теперь понятно, за что следопыт вручил жадине Питеру Фергюсу внеплановые самоцветы. Он просто оплатил доставку Мари — в срочном вертолётном порядке — на берег Зеркального озера. С какой целью? Неужели…. Неужели, из-за того разговора на берегу Сильверлоуда, когда Отто и Айна отправились на очередную рыбалку? Мол, глаза у меня не блестят, охотничьего азарта нет и в помине? Может, и так…. Допустим, Бродяге нужен — кровь из носа — правый глаз Зелёного Дракона. Ну, очень нужен! А у меня азарта, понимаешь, нет…. Он тогда стал сомневаться и сильно нервничать: вдруг, у сонного хоббита ничего не получиться? Стал нервничать и решил подстраховаться, мол, если рядом с Драконом поместить клетку с Мари, то я, непременно, буду действовать более активно и продуктивно…. Что же, вполне стройная и логичная версия…".
Свечение впереди становилось всё ярче. Не доходя до обрыва, Томас снял с плеч камзол и пристроил его на приметном камне, после чего встал на четвереньки и выбрался на край скалы. Для чего, спрашивается, вставал на четвереньки? Дело в том, что он — с самых юных лет — смертельно боялся высоты…. Не любой высоты, конечно же, а той, что превышала метров так пять-шесть. Вернее, не боялся, просто ему всегда остро и нестерпимо хотелось броситься в бездну. В смысле, хотелось, если эта бездна, вдруг, оказывалась перед его глазами…. Путанное такое получилось объяснение, извините…
Итак, Томас встал на четвереньки, медленно подобрался к краю обрыва и, проклиная собственную трусость, опасливо заглянул вниз.
Летучих мышей на скалах наблюдалось уже гораздо меньше, чем в недавнее посещение этих мест.
"Очевидно, разлетелись по всей округе — на поиск пропитания. Они же, как я помню, предпочитают тёмное, ночное время суток", — рассудительно отметил Томас. — "И, вообще, откуда они взялись здесь? Наверное, из пещер Мории, больше неоткуда…. Следовательно, вход в подземную страну Барад-Дур — время от времени — открывается?".
Он перевёл взгляд ниже. Клетка, от которой его отделяло метров девяносто, была закреплена на длинном металлическом штыре, торчавшем из скалы, и висела примерно в шести — шести с половиной метрах над поверхностью земли. На полу клетки беззащитно скорчилась спящая фигурка в светлых одеждах, в углу стояли какие-то тёмные ёмкости, узкая дверь была заперта на большой навесной замок.
"Надо будет сменить наблюдательный пункт", — решил Томас. — Если переместиться дальше и правее, то до клетки останется всего-то метров сорок пять. Есть все шансы, что Мари, посмотрев вверх, заметит меня…. Впрочем, это надо будет сделать позже. Сейчас займёмся нашим огнедышащим противником…".
Шестое чувство подсказывало ему, что желательно завершить всю операцию до рассвета. Во-первых, этого никто не ждёт, значит, никто и не успеет помешать. Ни дальние, ни ближние….Вдруг, скорая и короткая расправа с Драконом не предусмотрена сценарием киносъёмок, предназначенных для перепродажи великому Спилбергу? Во-вторых, в данный конкретный момент рядом не было Бродяги, от которого Томас теперь ожидал всяческих неприятностей и каверз. Да, и другие соратники и соратницы не донимали заумными и нудными советами…. То есть, можно было работать самостоятельно, доверяясь только собственной интуиции. Иногда такой подход и есть — самый правильный и действенный. В том смысле, что зачастую интуиция оказывается гораздо более эффективной, чем холодный разум и железобетонная логика вместе взятые…. В-третьих, ему хотелось — как можно быстрей — освободить Мари. Освободить, поговорить, поцеловать — раз так пятьсот-шестьсот. Обычное такое желание, человеческое…. Тем более что интуиция упрямо настаивала на спешке, мол: — "Точно не знаю, в чём тут дело, но надо торопиться. Завтра может быть уже поздно…. И «сценаристы», наверняка, захотят вмешаться в действо, настойчиво поправляя и подправляя. И всякие разные конкуренты могут подтянуться. Вернее, непременно подтянутся. Причём, конкуренты хорошо вооружённые и обученные, безжалостные и полностью лишённые слюнявых сантиментов…".
Зелёный Дракон тихо и мирно лежал на прежнем месте, чуть подрагивая шикарным, ярко-изумрудным хостом. Массивная голова существа была приподнята, а вот его янтарные глаза заметно потускнели. Они равномерно закрывались и открывались, чёрные вертикальные зрачки сжались, превратившись в крохотные серые точки.
"А ведь ему очень сильно хочется спать!", — удивился Томас. — "Неужели он, всё же, живой и настоящий?".
Над Драконом нависала гранитная скала — разлапистая, с неровной кромкой, внешне очень хлипкая и какая-то «трухлявая».
"Гранит, вообще, горная порода ненадёжная, подверженная интенсивному выветриванию, то есть, эрозии, выражаясь научным языком Другого мира…", — пронеслось в голове.
— Смотри-ка ты, внутренний голос проснулся…. Впервые с того момента, как я осознал себя хоббитом Средиземья, — тихонько восхитился Томас. — Знать, дело — семимильными шагами — идёт на поправку. В плане восстановления утерянных человеческих возможностей и способностей…. А про гранит-то голос всё правильно излагает. Зрит в самый корень. Что же, будем перебираться на другую сторону каменного мешка. То бишь, обходить по скалам. Э-э, чуть камзол с гранатой не забыл…
Он осторожно, панически боясь свалиться вниз, зашагал вдоль неровной кромки обрыва. Неожиданно подул сильный северный ветер, порывистый и холодный.
— Вот же, чтоб тебя! — Томас поднял воротник камзола и, на всякий случай, отошёл на пару метров в сторону от провала в скалах. — Сдует ещё ненароком….
Примерно через двенадцать-пятнадцать минут он оказался в нужном месте.
— Похоже, что где-то здесь, — прошептал себе под нос. — Вот она, гранитная скала. Если забраться на её вершину, то Зелёный Дракон окажется прямо подо мной.
Томас сделал вперёд шаг, другой, третий…и насторожённо замер — прямо перед ним угрожающе чернела метровая полоса. То есть, чернела — на фоне тёмно-серой каменистой поверхности, скупо освещённой Луной и звёздами.
Он — в очередной раз — опустился на четвереньки, и снова двинулся вперёд, тщательно ощупывая дорогу руками. Вот ладонь правой руки коснулась чёрно-угольной полосы и…. И, не встретив никакого сопротивления, опустилась вниз…
"Трещина!", — понял Томас. — "Ага, достаточно пологая, уходит в скалу где-то под сорок пять градусов — по отношению к горизонтали. Интересно, насколько она глубока? А это что ещё?
Налетел сильнейший порыв ветра, и дальняя граница чёрной полосы, то есть, трещины, заметно задрожала.
— Что бы это значило? — спросил он сам у себя. — Эй, внутренний голос, молчишь? Ну-ну…. А вот у меня появилась одна очень интересная гипотеза. Достаточно смелая и перспективная.
Томас отошёл от чёрной полосы метров на пять-шесть, перекрестился, пробормотав коротенькую молитву на немецком языке, которую только что, неожиданно для самого себя, вспомнил, рванулся вперёд, оттолкнулся и перепрыгнул через трещину.
Казалось бы, что тут такого? Трещина-то была всего лишь с метр шириной…. А вы пробовали — ночью прыгать через метровые трещины? Вот, то-то и оно…
Показалось, или, действительно, эта часть гранитной скалы чуть-чуть покачивалась? Томас лёг на живот, распластавшись на каменной поверхности всем телом и вытянув руки и ноги в стороны, закрыл глаза, задержал дыхание и прислушался к ощущениям. Определённо, чувствовалась некая вибрация, та, что сродни слабенькой морской качке.
"Оказывается, я и по морю плавал!", — подумалось. — "Ну, да! Мы же с мамой часто ездили на побережье Средиземного моря. И в Словению, и в Хорватию…. Море, это очень и очень красиво! Вода в нём тёплая, нежно-голубая, чуть солоноватая…".
Он выполз на вершину скалы, заглянул вниз. Зелёный Дракон был точно под ним, в тридцати пяти метрах. Массивная голова мирно покоилась на передних лапах, слышалось тоненькое равномерное сопение.
— Спи моя крошка, усни, — почти беззвучно усмехнулся Томас. — Рыбки уснули в пруду…. Не в рифму, конечно, зато складно. В том смысле складно, что у меня родился гениальный план…
Перебравшись обратно через метровую чёрную полосу, он присел на полукруглый валун, достал из кисета загодя набитую трубку и кресало, выбил искру, прикурил и, беззаботно пуская в ночное небо табачные кольца, ещё раз прокрутил в уме детали предстоящёй операции. Рискованно всё это было, честно говоря…. Да вот, других вариантов как-то не просматривалось…. Варианты не просматривались, а время поджимало…

Томас спустился по трещине — в полной темноте — метра на два с половиной и только после этого зажёг факел, держа его подальше от глаз. Почему он не запалил факел заранее, находясь на земной поверхности? Потому, что опасался «глазастых» и внимательных "эльфийских воробьёв", наверняка, висящих где-то в ночном небе: одно дело — искры от кресала и крохотный огонёк курительной трубки, и, совсем другое — яркое пламя на искусно переплетённых сосновых корнях…
Трещина змеилась вниз, постепенно сужаясь. Проползя по ней метров двенадцать, он решил, что этого вполне достаточно: во-первых, можно было пошло застрять, а, во-вторых, длина верёвки составляла всего-то метров тридцать с небольшим. Правда, была ещё вторая верёвочная бухта, оставленная Айной, но на неё у Томаса были другие виды.
Он отложил горящий факел в сторону, достал из правого кармана камзола корпус гранаты, из левого — запал, бережно и аккуратно совместил их в единое целое. Повозившись немного, надёжно закрепил гранату между скальными наростами, привязал к её кольцу конец верёвки, сверху положил плоский тяжёлый камень.
Наступил самый ответственный момент. Момент — чего? Мероприятия, операции, приключения, эскапады? Пожалуй, что и нет…. Самый ответственный момент его жизни, от которого зависело всё: будущее, возможное счастье, собственно, сама жизнь…. Необходимо было выбраться наверх. Причём, так выбраться, чтобы случайно и преждевременно не выдернуть чеку из тела гранаты…
Томас медленно-медленно, сантиметр за сантиметров, сжимая в одной руке факел, а другой разматывая верёвку, пополз обратно.
Время тянулось убийственно медленно, мышцы спины противно затекли, руки занемели, по лицу, застилая глаза, текли мелкие и частые капельки холодного пота….
Когда впереди, в чёрном проёме, показались ночные звёзды, он ловко затушил факел о свод трещины и отбросил почерневший сосновый огрызок далеко в сторону. Ещё немного, ещё чуть-чуть…
Выбравшись на поверхность, Томас отложил наполовину похудевшую бухту верёвки в сторону и тщательно придавил её большим булыжником. После этого рукавом камзола смахнул с лица пот, отдышался, поднялся на ноги, помахал-потряс руками, восстанавливая кровообращение, сделал десяток-другой наклонов и приседаний.
Конечно, после такой встряски было бы неплохо перекурить, успокоить нервы и всё такое…. Но, за всеми этими хлопотами, как-то незаметно наступил "час волка", час, разделяющий ночь и утро. Сумрак стал уже не таким плотный, звёзды чуть заметно поблёкли.
"А ведь — прямо сейчас — гранату взрывать нельзя", — вновь напомнил о себе внутренний голос. — "Мари крепко спит, а тут, понимаешь, взрыв, грохот…. Того гляди, бедная девушка получит сильнейшее нервное расстройство. Зачем нам с тобой, дружок, жена-психопатка? Правильно, незачем…. Следовательно, её надо разбудить, как минимум. И, как максимум, предупредить…".
Томас снова обошёл по скалистой кромке каменный мешок ("Драконье логово", как он называл эту расщелину про себя), остановился на заранее высмотренной площадке — напротив железной клетки, до которой было порядка сорока пяти метров. Светлая фигурка по-прежнему неподвижно лежала, свернувшись калачиком, на полу.
"Спит, родная!", — растроганно подумал Томас. — "Ничего, скоро всё закончится! Всё? Нет, конечно же…. Только данная локальная неприятность, достаточно мелкая и несерьёзная, если вдуматься…. Весь этот кошмар прекратиться, только тогда, когда мы выберемся — из этого мутного и тоскливого Средиземья — в Другой мир. Вернее, когда выберемся и вновь станем людьми…
Он достал из кармана штанов хоббитанскую пращу, подобрал с земли подходящий по размеру камень и вложил его в кожаную нашлёпку метательного приспособления. Летучие мыши, видимо предчувствуя скорый приход рассвета, начали постепенно возвращаться в "базовый лагерь". Они — совершенно бесшумно, широкими кругами — облетали вокруг "Драконьего логова" и уверенно «приземлялись», ловко цепляясь друг за друга и образуя длинные гирлянды. Эти гирлянды беспрестанно шевелились — всеми составными частями — и ритмично раскачивались на сильном ветру.
Сделал пращой несколько круговых движений, Томас резко вытянул руку вперёд, посылая камень точно в цель. Одна из гирлянд тут же рассыпалась на отдельные фрагменты, послышался громкий и возмущённый крик-всхлип, вокруг беспорядочно замелькали — крохотными веерами — чёрные крылья. Вскоре и другие летучие мыши, поддавшись панике, встали на крыло. Началась настоящая звуковая вакханалия: визг, переходящий в надсадные хрипы, вопли ярости, стоны боли, глумливое улюлюканье….
Зелёный Дракон проснулся, предсказуемо рыкнул и принялся — одну за другой — запускать в ночное небо длинные огненные струи. Фигурка в светлых одеждах зашевелилась, пошатываясь со сна, поднялась на ноги и, взявшись ладонями за металлические прутья клетки, принялась вертеть черноволосой головой по сторонам.
"Это, точно, Мари!", — уверенно заявил внутренний голос. — "Черты лица неразличимы в полумгле. Но эти голубые, такие яркие глаза! Их нельзя перепутать с какими-либо другими…".
— Мари! — громко, стараясь перекричать мышиную какофонию, закричал Томас. — Это я! Посмотри наверх! Наверх смотри!
— Вижу тебя, — прилетел едва слышный ответ. — Вижу…
— Я спасу тебя! Слышишь? Спасу! Только уши заткни пальцами! Заткни уши и жди! Минут пятнадцать жди! Слышишь меня?
— Слышу, жду, затыкаю…
Томас быстро, но, одновременно, и осторожно зашагал обратно — к заминированной трещине. Неотвратимо приближался рассвет, звёзды принялись задумчиво и сонно перемигиваться, вокруг заметно посветлело, вернее, посерело…. Он посмотрел на небо: маленькая тёмно-красная точка, снижаясь, зависала над "Драконьем логовом".
— Понятное дело, "эльфийский воробей" включил камеру инфракрасного слежения, — высказался в полголоса Томас. — Реагируют, гадёныши, на непонятные шум и на драконьи огненные "плевки"…. Только поздно уже, братишки, реагировать. Не успеть вам, ублюдки!
Он взял в руки похудевшую бухту шнура и, разматывая её, стал осторожно отступать вниз по склону. Метров через пятнадцать-семнадцать, когда в ладонях остался лишь кончик верёвки, он опустился на землю и выбрал — до лёгкого натяга — верёвочную слабину. Накинул на голову — как получилось — камзол, закрыл глаза, прочитал про себя на немецком языке короткую молитву, вспомненную недавно, глубоко вздохнул-выдохнул и резко дёрнул за шнур.
— Раз, два, три…, - считал Томас про себя, старательно зажимая уши ладонями.
Взрыв! Но совсем несильный, приглушённый. Он оторвал ладони от ушей и тут же вернул их на место — по причине оглушающего и резкого треска…
"Такое впечатление, что где-то рядом — одна за другой — начали палить пушки…", — подумал Томас. — "Наверное, так трескается гранит. Лишь бы только — в правильные стороны…".
Треск затих. Вернее, сменился громким шуршание, которое — через несколько секунд — завершилось страшным грохотом…
"Это отколовшаяся часть скалы сорвалась вниз", — пояснил внутренний голос. — "Прямо на голову Дракона! Ура! Победа!".
Выждав две-три минуты, Томас поднялся на ноги и подошёл к трещине, где ещё совсем недавно располагалась граната. Теперь же трещина превратилась в неровную кромку нового обрыва, заглянув за которую, он радостно и довольно зацокал языком.
Обломок скалы упал вниз не плашмя, а, соскользнув по внутренней поверхности трещины, которая была наклонена к линии горизонта примерно под сорок-пятьдесят градусов. Благодаря этому, обломок сперва пролетел немного вперёд и только потом рухнул вниз.
— Хорошо, что Зелёный Дракон — в момент взрыва — лежал, развернувшись мордой к скале. Наверное, специально так сделал, чтобы не видеть и не слышать визгливых летучих мышей, — подытожил Томас. — Поэтому его голова — вместе с глазами — совсем и не пострадала. А вот три четверти остального туловища, увы, раздавлены безвозвратно…
"Смотри-ка, братец, а зверюга-то был — натуральным мутантом!", — напомнил о себе внутренний голос. — "Вон, цветные проводки торчат во все стороны, да и сгоревшей электроникой воняет характерно. Вместе с тем, присутствуют и обширные лужицы ярко-красной крови…".
— Нам сейчас без разницы — мутант, не мутант…, - устало ответил голосу Томас. — Главное, освободить Мари…. А то, что у Дракона уцелела голова, так мне данный факт до фонаря. Зачем, спрашивается, теперь нужен правый драконий глаз, когда Мари здесь? Кстати, может, Бродяга на это и рассчитывал?
Внезапно ветер полностью стих, а с неба опустился густой, молочно-белый туман. Впрочем, висел туман только над скалами, и в каменный мешок опускаться не торопился. Более того, в "Драконьем логове" стало даже светлее, создавалось впечатление, что жёлто-зелёным прожилкам неизвестной горной породы светить в замкнутом пространстве гораздо «комфортней».
Томас отошёл вдоль обрыва метров на семьдесят-восемьдесят, чтобы не спускаться на обломки рухнувшей скалы, отцепил от пояса вторую бухту верёвки, огляделся по сторонам. Высмотрев подходящее по форме скальное образование — в виде короткого и толстого рога — он накинул на каменный нарост двойную петлю, а другой конец верёвки сбросил вниз.
Боязнь высоты — штука крайне неприятная и навязчивая. Преодолевая липкий страх, Томас медленно перебирал по верёвки руками, «шагая» ступнями ног по неровной вертикальной скале. Его глаза были крепко зажмурены, по спине и лицу струились ручейки (не капли, а, именно, ручейки!) ледяного пота. Можно, конечно же, было вернуться к древним ступеням, спокойно спуститься по ним и вдоль берега озера выйти к "логову Дракона"…. Но, но, но…. Не хотелось ему терять времени на такие глупости. Сердце стучало учащённо и неровно, грозя вырваться из груди и улететь.
Куда улететь? На встречу с ней, любимой и единственной…
Верёвка оказалась короткой и не доставала до земли примерно на метр. Он разжал руки, ловко приземлился, выпрямился и, что было сил, побежал к скале, на вертикальной плоскости которой была закреплена клетка с пленницей.
Их разделяло около шести метров.
— Как ты? — хрипло спросил Томас, задирая голову вверх.
— Хорошо. А ты?
— Я? Я люблю тебя!
— Я тоже — люблю…
— Повтори, пожалуйста…
Минут через пять-шесть, Тома опомнился:
— Что это мы, наверное, сошли с ума? Надо же тебя вытаскивать из этого дурацкого узилища.
— Надо…. Только вот как? На дверях висит огромный замок.
— Ничего, я сейчас залезу к тебе — вместе с большим камнем — и разломаю этот замок на мелкие кусочки…
Легко сказать — сейчас заберусь, а вот реально залезть на шестиметровую высоту — это гораздо труднее…. Решение пришло уже через несколько секунд: надо забросить к Мари конец верёвки, она его крепко привяжет к прутьям клетки, после чего залезть наверх, в темпе раскурочить замок, открыть дверь и, вволю нацеловавшись, по очереди спуститься вниз. Дело оставалось за малым, а, именно, надо было срочно раздобыть где-нибудь семь-восемь метров прочного шнура.
Томас отправился обратно, к месту, где он недавно спустился с обрыва. С минуту беспорядочно подёргал за верёвку и, задумчиво почёсывая в затылке, отошёл в сторону.
"Да, задачка!", — обеспокоено зашелестел внутренний голос. — "Верёвка очень прочная и не порвётся, сколько ни дёргай за неё…. Каменный рог, на котором закреплена петля? Даже, если он и обломиться, это не приведёт ни к чему хорошему. Прилетит по темечку тяжёлой каменюкой, и все дела…".
— А я даже лук не захватил с собой! — огорчился Томас. — Можно было бы попробовать — стрелами перебить верёвку на нужной высоте…. Остаётся одно: запрыгнуть на верёвку, проползти вверх метра на два и обрезать. Потом снять рубаху, порвать её на полосы и надстроить к шнуру недостающую часть…
— Эй, Утренний хоббит! — раздалось сверху. — Слышишь меня?

Томас торопливо отошёл от скалы метров на пятнадцать-двадцать, задрал голову: на кромке обрыва — сквозь густую пелену тумана — маячило непонятное рыжее пятно.
— Ну, допустим, слышу, — ответил он недоверчивым и хмурым голосом. — Чего надо-то?
— Во-первых, лови свою верёвку! — шнур зашелестел, касаясь неровностей вертикальной скалы. — Во-вторых, вот тебе ключи! — рядом что-то звякнуло-брякнуло. — Который поменьше — от замка клетки, который побольше — от дверей в Морию.
— Как тебя зовут, незнакомец? — поинтересовался Томас, наученный Средиземьем не доверять первому встречному. — И на кого, если не секрет, ты работаешь?
— Зовут меня — Рыжий гоблин, — глухо пророкотал смутно знакомый голос. — А работаю я — не "на кого", а — «где». Конкретно — в полицейском Управлении австрийского городка Клагенфурта…. Усекаешь? Почему так смело излагаю? Туман очень густой и плотный. У местных уродов микрофоны сейчас не ловят ни единого слова…. Ладно, я пошёл. Извини, дела. Но мы ещё обязательно встретимся. Удачи, Томас Моргенштерн! И привет — от твоей уважаемой матушки…
— Спасибо! И вам — всего хорошего! — автоматически ответил Томас.

Глава двадцать четвёртая
Озёрные инги и дорожный перекрёсток

Томас подобрал с земли ключи, закреплённые на кольце брелка, представляющего собой маленький полупрозрачный кристалл неизвестного минерала. Один ключ был бронзовым, массивным, другой — блестящим и длинным, с многочисленными насечками. Оглядел ключи со всех сторон, он зачем-то обнюхал их и положил в карман камзола.
— Кто же это был, такой добрый? — задумчиво бормотал Томас, сматывая верёвку в аккуратную бухту. — Зачем он нам помогает? Интересный такой тип. Наверное, его послал к нам Серый маг…. За хорошую плату, естественно. Безвозмездная помощь и благородство — в Средиземье — полностью исключены. Занятно, как любит говорить Бродяга…. Стоп! Рыжий гоблин сказал, что, мол, работает в Управлении полиции города Клагенфурта! Назвал меня «Моргенштерном» и, даже, передал привет от моей мамы…. Как всё это прикажите понимать, господа хорошие? Вот же, мало было загадок, подбросили, гады, дополнительную! Игра у них, видите ли! Надо всё и вся — всегда и везде — осложнять и запутывать…. А, может, наши игроки здесь и не при чём? Приметный голос, рыжая шерсть…. Неужели, это был Ганс Пушениг, мой знакомый полицейский из Клагенфурта?! Интересные дела….
— Томас! — прилетел требовательный девичий голосок. — Где ты? Что происходит? Уже забыл о собственной невесте, томящейся за решёткой? Негодник легкомысленный!
— Иду! Уже иду!
Отложив раздумья на неопределённое время, он вернулся к клетке. Отрезал нужный по длине кусок шнура, привязал к его концу плоский тяжёлый камушек, отошёл на несколько метров в сторону и предупредил Мари:
— Я сейчас брошу этот камень в клетку. Лови его, отвязывай, а конец верёвки привяжи к пруту клетки. Только крепко привяжи!
— Не учи учёную! Не тяни время и швыряй, я поймаю, — ответила девушка, и Томас от удовольствия расплылся в широченной улыбке: судя по всему, плен нисколько не повлиял на бойкий характер невесты.
Дальше всё прошло по заранее разработанному плану — за одним исключением: не пришлось большим булыжником разламывать навесной замок. Мари поймала камень, надёжно закрепила шнур, Томас по нему залез наверх, блестящим ключом с насечками отомкнул замок, бросил его вниз, открыл дверь и вошёл внутрь клетки….
Потом, вволю нацеловавшись и прихватив с собой вместительную кожаную флягу с грушевым сидром, оставленную заботливыми тюремщиками, они поочерёдно спустились вниз.
— Что это за странная одежда на тебе, моё сердечко? — спросил Томас, недоумённо оглядывая светло-серый бесформенный балахон, в который была облачена невеста. — Бирка какая-то прямоугольная — с цифрами — пришита к рукаву, N 2121…
— Обычная тюремная роба, — зябко передёрнула плечами Мари. — Там, на юго-западе, — махнула рукой, — у наших хозяев оборудован самый натуральный концентрационный лагерь, как в Другом мире. Мне про них Отто рассказывал, в период, когда трое суток не пил грушевого сидра…. Где, кстати, Кот? Плохая новость имеется — для него лично.
— Думаю, что скоро заявится, треск-грохот стоял на всю округу…. А, что случилось?
— Можно, я начну с самого начала, чтобы не сбиться? Спасибо…. Так вот. На берегу озера, извини, названия я не знаю, расположен маленький посёлок. Тоже не в курсе, как он именуется. Мне, как ты понимаешь, никто не докладывал. Знаю только, что там тоже есть трактир "Тёмная таверна", и верховодит в нём Дэвид Фергюс, родной брат Самуэля Фергюса из Пригорья…. В пяти километрах от посёлка он и выстроен (сооружён, организован?), концентрационный лагерь. Или тюремное поселение, что, впрочем, всё равно. Большая территория, огороженная высоким забором с тремя рядами колючей проволоки, сторожевые вышки, охранники в пятнистой одежде с собаками, чуруки на тёмно-бурых псах, бараки, землянки, прочее…. Меня содержали отдельно, в маленьком домике. Кормили хорошо, даже на обед давали большую кружку вина.
— А они это…, - замялся Томас. — Ничего себе не позволяли, э-э-э…, лишнего?
— Не позволяли, — мягко улыбнулась Мари. — Ты же сам рассказывал на вершине Заверти, мол, на меня сам Серый маг положил глаз. Вот, видимо, и у охранников были соответствующие инструкции на эту тему…. А вчера они меня связали по рукам и ногам, на глаза наложили повязку, отнесли куда-то. Потом часа два, судя по звукам, везли на конной повязке. Снова тащили…. Вдруг, всё загудело, сильно закружилась голова. Долго гудело. Или, это мне показалось? Опять несли, положили. Что-то гремело и лязгало…. Потом всё стихло. Я полежала немного, стала шевелить руками, постепенно развязалась. Очевидно, уходя, охранники ослабили верёвочные узлы на моих руках…. Развязалась, сняла повязку с глаз. Ба, сижу в железной клетке, которая висит высоко над землёй. Невдалеке наблюдается огнедышащий дракон…. Почему ты так смотришь, милый? Честное слово, никто меня даже пальцем не тронул! Ну, в том самом смысле — не тронул…. Надо будет, при первом же удобном случае, предоставить тебе возможность — убедиться в этом…, - пунцово покраснела и отвернулась в сторону.
Естественно, что после этих слов поцелуи возобновились с новой силой и удвоенной энергией….
— Всё, хватит! Уймись, пожалуйста! — минуты через три-четыре, взволнованно дыша, попросила Мари, упершись в грудь Томаса острыми кулачками. — Ты же интересовался плохой новостью для Кота? Тогда успокойся, убери руки и слушай…. В моём домике имелось маленькое окошко, понятное дело, с надёжной железной решёткой. Стою я как-то около него, просто так стою, смотрю, думаю о всяком разном. В основном, о тебе, конечно же…. Вдруг, вижу, конная повозка следует куда-то, в повозке — высокая клетка, а в той клетке — Жази. Та, которая кошачья симпатия с жирафьей головой…. А потом, совершенно случайно, я услышала разговор двух охранников, мол, повезло жирафе, повезли в Другой мир, в какой-то частный закрытый зоопарк. Почему — повезло? Не знаю, честное слово…. Как бы там ни было, но теперь Отто расстроится, будет переживать. Где он теперь отыщет пропавшую зазнобу?
— Может, и расстроится, может, и не очень, — хмыкнул Томас. — Наша жизнь, как известно, штука хитрая и неоднозначная…
— Что ты имеешь в виду? — насторожилась Мари.
Томас вкратце рассказал ей последние новости: об эльфийском городе Ривенделле и его странных обитателях, о следопыте Бродяге и девушке-гноме Айне, обо всё случившемся в посёлке Прибрежном, где также имелась "Тёмная таверна" — со своим Фергюсом.
— Понятное дело, — отреагировала Мари с явно неодобрительными нотками в голосе. — Наш Отто всегда был бессовестным ветреником и отчаянным ловеласом. И здесь, в Средиземье, и, как мне смутно вспоминается, в Другом мире…. Надеюсь, дорогой, ты не пойдёшь по его стопам? Смотри у меня! — провела ладонью по бедру, где раньше в ножнах висел кинжал, и недовольно поморщилась: — Без оружия — как без рук! Очень непривычно и неуютно…. Может, у вас найдётся для меня лишний кинжал? Походный камзол, штаны? Ещё один важный момент…. Эта Айна, говоришь, симпатичная? То есть, она красивее меня? Отвечай честно, без дешёвой лести!
— Что ты, дорогая! Как вас можно сравнивать? — искренне заверил невесту Томас. — Она — обычная белобрысая симпатяшка. Ты же — черноволосая красавица. Настоящая такая красавица, без дураков…. А, давай, ещё поцелуемся?
Этот интересный и увлекательный разговор пришлось прервать.
— Где ты, Утренний хоббит? — долетел со стороны Зеркального озера звучный голос Бродяга. — Отзовись!
— Командир, где ты? — вторил следопыту Кот. — Смотрите-ка, Зелёного Дракона кто-то замочил! Ну, надо же…. Может, гранитная скала упала сама по себе? Не, это вряд ли! Тут без нашего легендарного Утренника, явно, не обошлось. Командир!
— Они нас не видят, тело Дракона и каменный завал мешают, — объяснил Томас. — Давай, переместимся к ребятам навстречу?
— Подожди минутку! Я хоть волосы приглажу немного, чтобы не выглядеть страхолюдной ведьмой…. У вашей Айны, надеюсь, имеется при себе гребешок для волос?
— Имеется! — объявил звонкий голосок. — Сейчас, подружка, я подойду. У меня есть и маленькое зеркальце, и из вещей тебе подберём чего-нибудь подходящее…
Выяснилось, что Айна уже забралась на каменный завал, образовавшийся над телом Зелёного Дракона, и оттуда приветливо машет рукой. Убедившись, что глаза Дракона целы и невредимы, она разразилась целым потоком восторженных фраз и междометий:
— Ура! Победа! Поздравляю с удачной охотой! Молодцы! Мы — все вместе — попали в легенду! Ура!
Наконец, путники — в полном составе — собрались на ровной площадке, между двумя толстенными дубовыми пеньками: Томас, Мари, Кот, Айна, Бродяга и безымянный пони.
— Предлагаю следующее, — на правах отважного и легендарного героя объявил Томас. — Дамы — вместе с необходимыми вещами и причиндалами — удаляются вон за ту скалу, где имеется родник. Задача наипростейшая: умыть и привести в порядок нового бойца, переодеть в походную одежду…. Извиняюсь, не "нового бойца", а испытанного и заслуженного бойца, временно — по уважительным причинам — выбывшего из наших славных рядов, но успешно вернувшегося. Вернее, вернувшуюся…. Только, милые красавицы, вы этот процесс не затягивайте. Надеюсь, что управитесь минут за пятнадцать-двадцать? Мы же пока обсудим текущую ситуацию, благо, густой туман по-прежнему висит над "Драконьим логовом".
Девушки молча, недоверчиво поглядывая друг на друга, ушли в указанном направлении. А вот приступать к "обсуждению текущей ситуации" Томас не торопился, ограничившись только подробным рассказом о процессе уничтожения Зелёного Дракона. О появлении же Рыжего гоблина и о двух подаренных им ключах он не обмолвился ни единым словечком. Почему? Потому, что спешка хороша только при ловле блох…. Да и историю с гранатой он поведал — специально для следопыта — только в общих чертах. Мол, шли берегом какой-то неизвестной реки, совершенно случайно наткнулись на труп неизвестного, в ладони которого и была зажата эта полезная штуковина.
— Замечательная и занятная идея — с этой треснувшей гранитной скалой! Я бы никогда не додумался! — внешне искренно восторгался Бродяга, с явным беспокойством посматривая наверх, где по-прежнему клубилась плотная бело-серая мгла. — А почему, Утренник, ты мне никогда не рассказывал историю о неизвестном покойнике в полосатой тюремной робе? И про то, что у тебя имеется боевая граната?
— Я и сам про неё вспомнил совсем недавно, — соврал Томас, сделав "честные глаза". — А сама история…. Что в неё такого интересного и необычного? Ну, шли себе по делам, случайно наткнулись на труп. Подумаешь. Мало, что ли, трупов в Средиземье?
Вернулись, смешливо переговариваясь и ехидно пересмеиваясь, девицы.
Мари была умыта, тщательно причёсана и одета в удобный походный костюм, с длинным кинжалом в ножнах, висящих на широком кожаном поясном ремне.
"Облегающие штаны, наверное, Айна выделила, а сюртук они взяли из запасов Кота. Кинжал же — военный трофей, снят с мёртвого орка, одного из тех, что тогда, в горной лощине, нагло приставали к Айне", — отметил про себя Томас и подумал, выстраивая стройную логическую цепочку: — "Эх, хорошая девица мне досталась! Красивая, умная, правильная…. Женится надо — в срочном порядке! Только вот, где, собственно, жениться? Здесь, в Средиземье? Или уже в Другом мире, когда доберёмся до него? Можно сперва здесь, а потом и там! Без вопросов…. А ещё, как мне вспоминается, в Австрии очень широко был распространён так называемый "гражданский брак" — вещь, безусловно, заманчивая и удобная…".
— Спелись, похоже, наши милые и разговорчивые птички, — одобрительно прошептал Отто. — Теперь они за нас возьмутся вдвоём. В плане воспитания, гигиены, подколов и прочего…. Да я и не против. Пусть вредничают, с девчонками-то оно гораздо веселей, чем без них…
После короткого завтрака Бродяга, изобразив довольную и радостную улыбку, объявил:
— Что же, дело сделано, отважные господа и прекрасные дамы! Пора в дорогу! Сейчас быстренько вынем из глазницы правый глаз Зелёного Дракона, поместим его в специальный брезентовый мешок, сложим пожитки и тронемся назад, в благословенный эльфийский Ривенделл. Конечно же, сперва надо проводить уважаемую Айну в Морию, а уже потом трогаться…. Правильно я говорю?
По тому, как тревожно переглянулись Кот и Айна, стало понятно, что их предложенная перспектива полностью не устраивает.
— Знаешь, Бродяга, — подчёркнуто лениво зевнул Томас, — как-то мне неохота возвращаться в этот насквозь непонятный Ривенделл…. Небось, по дороге придётся ещё заглянуть в Прибрежный? Что мы там забыли? Скоро проснутся чёрный следопыт — по имени Ахерон — и его рыженькая подружка. Наверняка, предъявят претензии…. Оно нам надо? Правильно, не надо…. Правый глаз легендарного Зелёного Дракона? Лично мне он совершенно не нужен. Ну, совершенно! Ведь моя Мари — уже со мной. И грушевого сидра у нас нынче в достатке, а его потребление резко снизилось…. Так что, я ещё не решил, куда идти дальше. Может, вместе с Айной мы спустимся в Морию, может, прогуляемся немного по степному Рохану. Зачем нам в Рохан? А, просто так, говорят, что осенью в степях очень красиво…. Спасибо, Бродяга, за всё! За помощь, за советы, за рассказы…. Тебе нужен драконий глаз? Без проблем, забирай!
— Как это — забирай? — неожиданно возмутилась Айна. — Он, глаз, то есть, общий! Мы же его добывали все вместе…. Нет, так не пойдёт! Мол, забирай, Бродяга, приз и проваливай — на все четыре стороны. А все остальные что, оставайтесь с кукишем?
— А как — пойдёт? — недобро прищурившись, спросил следопыт. — Что ты конкретно предлагаешь, красавица?
— Честный жребий! Что же ещё?
— Верно! — горячо поддержал подругу Кот. — Да здравствует честный и беспристрастный жребий! А ещё можно устроить какое-нибудь соревнование. Например, по метанию ножей вон в тот толстый пенёк, или —
по стрельбе из лука — в этот…. Кто победит, тот глаз и забирает! Как вам такое предложение, братья и сёстры по оружию?
Бродяга только пробурчал в ответ что-то неразборчивое, неопределённое и хмурое, а Айна бодро вскочила на ноги и, радостно захлопав в ладоши, тут же согласилась:
— Конечно же, соревнование! Жребий слеп и, зачастую, несправедлив…. Я готова и из лука стрелять и ножи метать! Только, для начала, необходимо вынуть глаз из глазницы. Тем более, как я предполагаю, что дело это непростое и долгое. Кому нужен вытекший, или повреждённый драконий глаз? Короче говоря, я пошла заниматься делом. Предлагаю следующее: кто мне не помогает извлекать правый глаз Зелёного Дракона, тот и не участвует в соревновании. Пусть всё будет по-честному…. Итак, кто со мной?
— Я! — Кот, со звоном обнажив кинжал, встал рядом с Айной.
— Пусть будет по-вашему, — произнёс Бродяга скучным и тусклым голосом. — Нет у меня времени заниматься глупыми спорами….
Айна, Отто и Бродяга направились — с насквозь деловым видом — к каменному завалу, из которого торчала голова Зелёного Дракона.
— Мы же с тобой, звезда моих очей, займёмся поиском дверей в легендарную подземную страну Барад-Дур, — Томас продемонстрировал Мари массивное бронзовое изделие. — Ключ у нас имеется, теперь надо найти замочную скважину, куда его необходимо вставить и повернуть.
— Откуда у тебя ключ от дверей в Морию? — удивилась девушка.
— Оттуда же, откуда и ключ от клетки, в которой ещё совсем недавно томилась в заточении одна черноволосая и голубоглазая красавица. Ты разве не заметила, что я по замку булыжником не колотил, а, наоборот, открыл его вот этим светленьким ключиком?
— Ведь и точно! А я, дурочка невнимательная, и не заметила…. Но этому есть достойное и простительное объяснение, — Мари кокетливо улыбнулась. — Так была взволнована предстоящей встречей с обожаемым женихом, что абсолютно всё вылетело из головы. Девичья дрожь, глупые мечты, местами совсем даже нескромные, и всё такое прочее…. Ну, так откуда ключи? — голос девушки опять стал деловым и серьёзным.
Томас — в деталях — рассказал о неожиданном появлении Рыжего гоблина. Точнее, о двух его появлениях. О первом — несколько суток назад, в "Тёмной таверне", и о втором — совсем недавнем, на обрыве, нависающем над "Драконьем логовом".
— Как всё это странно! Странно и абсолютно нелогично! — подумав несколько минут, объявила Мари. — Ты утверждаешь, что Рыжий гоблин — это полицейский инспектор из австрийского городка Клагенфурта?
— Я такого не говорил! — возмутился Томас. — Ты, как всегда, всё немного передёргиваешь…. Да, голос похож. Да, он сам сказал, что, мол, работает в полицейском Управлении. Но, не более того…
— Не цепляйся к словам, зануда хоббитанская! Допустим, что так оно всё и есть. В том смысле, что Рыжий гоблин и полицейский инспектор Ганс Пушениг — это одно и то же лицо…. Кстати, а лицо? Ты же в "Тёмной таверне" Рыжего гоблина видел вблизи.
— Какое такое лицо, любимая? Что с тобой? У гоблинов, как всем хорошо известно, морды.
— Ах, да! Действительно, морды, — на пару секунд замешкалась Мари. — Значит, инспектора Пушенига тоже подвергли, э-э-э, какому-то хитрому воздействию…. Но странно совсем и не это…
— Считаешь, что когда полицейский инспектор превращается в гоблина, это совсем даже не странно? — опешил Томас. — То есть, по-твоему, это совершенно обычное дело?
— Конечно же, необычное! Только вот, в твоём рассказе есть одна маленькая деталька, которая позволяет надеяться на…, на…
— Продолжай же! На что, собственно, позволяет надеяться?
— На наше скорое возвращение в Другой мир! Вот!
— Ну, это ты перебарщиваешь, душа моя, — недоверчиво и слегка разочарованно протянул Томас. — То есть, не ты, а твоя безграничная и необузданная фантазия…. Так что там за деталька-то?
— Вот, смотри сам! — воодушевилась девушка. — Вы ведь знакомы с инспектором Пушенигом? Ага, он даже снимал квартиру в доме твоей матери…. Здесь, как раз, всё и понятно. Он ненароком упоминает твою фамилию, передаёт горячие приветы…. А откуда он знает меня? Вернее то, что девушка по имени Мари Бер тоже — каким-то неведомым образом — переместилась в «искусственное» Средиземье? Ты же сам рассказывал про вашу кабацкую драку. Мол, Айна стукнула кулаком по темечку чурука Илвера, а Рыжий гоблин — при этом — захлопал в ладоши и поинтересовался, мол, это, случаем, ни Мари ли Бер…. Рассказывал?
— Рассказывал. Только как это связано с…
— Так и связано, тормоз ты мой ненаглядный! — слегка разозлилась Мари. — Я с Гансом Пушенигом не знакома. Понимаешь? Но он называет моё имя и фамилию. Более того, инспектор в курсе, что я нахожусь в Средиземье…. О чём это нам говорит?
— О чём?
— Да о том, что австрийская полиция разыскивает нас! Твоя матушка написала заявление о пропаже сына, мои родители написали, может, и родственники нашего беспутного Отто…. Кто-то умный объединил все эти заявления в единое целое, и…
— И?
— И, согласно хитрому плану, полиция внедрила храброго инспектора Ганса Пушенига в Средиземье!
— Как внедрила-то?
— Ну, не знаю! Какая разница? Главное, что нас ищут и, наверняка, помогут выбраться отсюда…
— Давай-ка, красотка хоббитанская, отложим эти интересные изыскания и домыслы. Потом вернёмся к ним, на досуге, когда переделаем все срочные дела, — предложил Томас. — Сейчас мы должны — в срочном порядке — отыскать дверь в Морию, открыть её и ударится в подземные бега…. Прогуляемся немного?

Они, взявшись за руки, пошли вдоль скал "Драконьего логова". Валуны, поросшие разноцветными мхами и лишайниками, черные каменные обломки с острыми гранями, многочисленные скорченные и обгоревшие трупики летучих мышей…. А вот ничего похожего на двери и ворота не наблюдалось. Вертикальные скалы каменного мешка были однообразно серыми, густо изрезанными светящимися, жёлто-зелёными прожилками неизвестной горной породы.
— Посмотри назад, — дёрнула его за рукав камзола Мари. — Трудяги! Работники ножа и топора!
Томас обернулся. Возле каменного завала — вокруг чего-то громоздкого и цветного — сгрудились остальные путешественники, о чём-то споря и возбуждённо размахивая руками.
— Наши друзья решили всё делать без суеты и спешки. То бишь, с чувством толком и расстановкой, — пояснила Мари. — А, именно, для начала они отрезали у Зелёного Дракона голову и оттащили её в сторонку, чтобы правый драконий глаз вынимать максимально осторожно и бережно…. Наверняка, это Айна предложила, будучи девушкой рассудительной и хозяйственной.
— Как она тебе? — поинтересовался Томас
— Нормальная девица, совсем даже и не дура, живая, с чувством юмора.
Судя по твоим рассказам, ещё и очень смелая. Нашему Отто она подходит гораздо лучше, чем жирафистая Жази. Вот, только…
— Только?
— Дикая она какая-то…. Нет, ничего такого конкретного! Это я просто — про свои ощущения.
— Конечно же, дикая, — усмехнулся Томас. — Вернее, натуральная…. Айна у нас, чтобы ты, дорогая моя, знала, настоящий природный гном. То есть, девушка-гном…
— Настоящий природный гном — это как? Поясни, пожалуйста!
Томас подробно рассказал невесте про эльфа, которого Кот учуял во дворце владыки Элронда, про хоббита-полукровку Кролла, про то, что «искусственное» Средиземье — совершенно случайно — было создано на месте «настоящего».
— Вот же, фокусы с зайчиками, так его! — восхитилась Мари. — А меня в австрийской школе столько лет учили, что, мол, не бывает чудес на свете…. Оказывается, врали!
Незаметно для себя они вышли на берег Келед-Зарама. Воды озера были по-прежнему серы и мрачны, напоминая собой гигантское, потускневшее от старости зеркало.
— Ой, смотри, какая прелесть! — обрадовалась Мари. — А я думала, что они бывают только в старинных легендах и сагах…. Правее смотри, недотёпа! Вон же, под самым берегом!
Он повернул голову в указанном направлении и почувствовал, как его рот непроизвольно приоткрывается от удивления….
Метрах в ста пятидесяти от них из серо-серебристой воды озера высовывалась длинная чешуйчатая шея, на которой раскачивалась большая, почти прямоугольная голова с круглыми жёлтыми глазами. Из пасти неизвестного существа торчал хвост большой рыбины…
"Хвост очень большой рыбины, которая потянет килограмм на тридцать пять", — уточнил въедливый и дотошный внутренний голос. — "Сколько же тогда весит сам рыболов?".
— Что это такое? — спросил Томас, недоверчиво рассматривая жёлтоглазую голову. — Эта тварь нас, случаем, не слопает?
— Что ты! — Мари восторженно сложила ладошки у груди. — Это же — инги! Они только рыбу едят. Мне про инги столько рассказывали в Пригорье! Я думала, что сказки и легенды. Оказалось, что нет…
— Этот, или — эта, с рыбиной в зубах, здорово напоминает дракона, — опасливо поморщился Томас.
— Ну, да! Их так и называют — "водяными драконами". Только вот, огня они не изрыгают. Не умеют.
Неожиданно над поверхностью озера зазвучали странные, слегка мяукающие звуки. Томас присмотрелся: вокруг желтоглазой головы теперь перемещалась, издавая те самые мяукающие звуки, голова маленькая, укреплённая на тоненькой беззащитной шейке.
— У инги ребёночек, — со странными нотками в голосе проговорила Мари и, мельком посмотрев на Томаса, очень серьёзно спросила: — А у нас будут дети? То есть, ты этого хочешь?
— Конечно, будут! — горячо заверил он. — Только над этим вопросом надо работать. Тщательно, вдумчиво и регулярно. Ты как, готова?
— Готова, — густо покраснев, чуть слышно ответила девушка. — Тщательно, вдумчиво и регулярно…
Обратно они, крепко обнявшись, и влюблено поглядывая друг на друга, пошли вдоль другой стены "Драконьего логова", внимательно (а, может, и не очень внимательно) оглядывая все скальные ниши и выбоины.
— Стоять! — неожиданно раздалось ссади. — Обернулись! Но только очень медленно и плавно. Кинжалы вынули из ножен и бросили на землю!
Томас плавно развернулся на сто восемьдесят градусов, прямо ему в лицо смотрела стрела арбалета.
"Нет, она нацелена не на нас с тобой", — подсказал внутренний голос. — "А на Мари. Что же, грамотно. Теперь о действенном сопротивлении не может быть и речи…".
— Мне жаль, что всё так получилось, — хмуро произнёс Бродяга. — По-настоящему — жаль…
У ног следопыта располагался брезентовый мешок, за его спиной виднелись два неподвижно лежащих тела.
— Ты нас убьешь? — тихо спросила Мари. — Как Кота и Айну?
— Не надо говорить глупостей! — обиделся Бродяга. — Никого я не убивал, да и не собираюсь. А сладкую парочку лишь оглушил слегка…. Мне просто очень нужен правый глаз Зелёного Дракона. Очень нужен и жизненно необходим! Ты, Утренник, наверно, думаешь, что я всё наврал? Про свою судьбу, про семью, оставшуюся во Вьетнаме? Правда всё, до последнего словечка! Только я тогда не договорил до конца…. Полтора года назад я всё вспомнил. Почти всё. Вспомнил, и понял, что самостоятельно мне не выбраться из Средиземья…. Тогда я начал искать Серого мага. Четыре месяца назад мы встретились с ним, поговорили очень подробно и вдумчиво. Он клятвенно пообещал — отпустить меня в Другой мир, если именно я доставлю в Ривенделл правый глаз Зелёного Дракона…
— И ты поверил? — криво усмехнулся Томас.
— Поверил, — не очень-то и уверенно ответил следопыт. — Мы заключили договор, заверенный нотариусом из Другого мира. По крайней мере, на бумаге был оттиск соответствующей печати…. Ещё Серый маг выписал для моей жены чек — на сто пятьдесят тысяч долларов. Потом, примерно через неделю, мне разрешили поговорить две минуты с супругой по мобильному телефону. Деньги в банке она получила…. Да, и нет у меня, если честно, других вариантов! Одно только и остаётся: тупо верить Серому магу…. Ладно, мои занятные и отважные хоббиты, пойду я. Расходятся здесь наши дороги. Они всегда расходятся — на дорожном перекрёстке…

Томас краем глаза заметил, что Айна, лежащая метрах в двенадцати за спиной следопыта, пошевелилась. Потом она — ловко и совершенно бесшумно — поднялась на ноги, выхватила из-за голенища сапога специальный метательный нож с пустотелой рукояткой, размахнулась…
— Нет! — закричал Томас. — Не надо!
Но было уже поздно. Нож — со свистом, сделав пол оборота — встретился с грудью Бродяги, который в этот момент обернулся, встревоженный криком Томаса. Следопыт, коротко вскрикнув, опустился на колени и — через секунду — завалился на правый бок…

Глава двадцать пятая
Вход в Морию и второй дорожный перекрёсток

Томас осторожно перевернули Бродягу на спину. Мари подложила раненому под голову свой сюртук, свёрнутый "в трубочку". Подошла Айна, виновато вздыхая, встала рядом. Вскоре, болезненно охая и держась ладонями за ушибленный затылок, приковылял Отто.
Лицо следопыта окрасилось в безысходно-серый цвет, нос заострился, дыхание вырывалось из груди с глухим болезненным хрипом, на лбу выступили частые капельки пота, глаза нестерпимо блестели, слезились и часто-часто моргали.
— Эх, как оно всё получилось…нескладно…, - с трудом проговорил Бродяга, и по его небритой щеке скатилась крохотная слезинка. — Нехорошо-то как…. Ладно, слушай меня внимательно, Утренний хоббит…. Дверь в Морию находится в скале, между дубовыми пнями. Теми, в которые Кот собирался метать ножи и стрелять из луков…. Она, дверь, то есть, прикрыта какой-то специальной, не гниющей тканью, пропитанной хитрым составом. А, может, тонким пластиком? Неважно…. Эта ткань выкрашена — для маскировки — соответствующим образом. Ничего, думаю, что найдёте, раз вам это так необходимо…. Вот, только…. Как вы откроете дверь? Хотя, по твоим глазам, Утренник, я вижу, что у тебя есть что-то — в загашнике…. Ещё одна граната? Или ключ? Впрочем, не отвечай. Время заканчивается…. В правом внутреннем кармане камзола лежит обрывок пергамента. Там записан ханойский адрес моей жены…. Если вырвешься в Другой мир, то навести её. Обязательно навести! Расскажи, как оно всё было. Передай, что я люблю её…. В большом тюке, который обёрнут волчьими шкурами, найдёшь два прозрачных и прочных мешочка. Это пузыри рыбы зонга, которая водится в водах Зеркального озера…. Набейте рыбьи пузыри обломками светящейся жёлто-зелёной горной породы, которой изрезаны все местные скалы. Получатся какие-никакие, но фонари. Они очень пригодятся вам в подземельях Мории. Факелов-то мы с собой захватили совсем мало…. Последнее. Не ругай, друг, Айну…. Она здесь не причём. Это лишь я виноват. Во всём…
Голос следопыта прервался, мышцы лица дёрнулись, глаза широко раскрылись и застыли.
— Он умер, — сообщила Мари и тихо попросила: — Томас, закрой ему, пожалуйста, глаза.
— Я, честное слово, не хотела его убивать, — коротко всхлипнула Айна. — Так вот получилось…, нечаянно…. Рука сама по себе, меня не спрашивая, метнула нож, — она резко развернулась и, сгорбившись, побрела в сторону Зеркального озера.
— Чего ты застыл здесь, изображая соляной столб? — набросилась Мари на Кота. — Беги, догоняй, утешай свою симпатяшку! Вот же, мужчины, чурбаки бесчувственные…, - вопросительно посмотрела на Томаса. — Правда же, Айна не виновата? Не молчи, скажи!
— Не виновата, — подтвердил Томас. — Айна сделала всё правильно. Другого решения и быть не могло. Откуда ей было знать, что Бродяга не собирался нас убивать? Всё правильно…
Кот и Айна вернулись минут через пять-шесть.
— Вы уже решили, где мы похороним Бродягу? — спросила Айна внешне спокойным голосом.
— Я думаю — вон в той нише, — показал рукой Томас. — Она идеально подходит по размерам. И камней там нет, только земля, копать будет легче.
— Хорошо, — кивнула светловолосой головой девушка-гном, вытаскивая из ножен кинжал с широким, сине-фиолетовым лезвием. — Там, так там. Я пойду и всё сделаю…. Нет, мне помогать не надо! — строго посмотрела на Кота, который, явно, намеривался составить ей компанию. — У нас, гномов Средиземья, есть древний закон: кто убил, тот и копает могилу. Иначе, Призрак убитого замучает потом. Будет являться по ночам, беспокоить, ругаться, корить…
Похороны следопыта завершились быстро, без долгих речей, горьких слёз и скорбных причитаний. Что, собственно, надо было говорить? Бродяга сам — на перекрёстке — выбрал свою дорогу и ушёл по ней. Как выяснилось, навсегда…

Пришла пора искать заветную дверь в легендарную подземную страну Барад-Дур.
— Надо, братцы, торопиться! — нервничал Томас, обеспокоено посматривая вверх, на тридцатиметровые скалы, окружившие с трёх сторон "Драконье логово". — Туман, похоже, рассасывается. Уже не такой густой, местами даже появились голубые прорехи…. Пошли к дубовым пенькам, дорогие соратники. Поищем вход в вожделенную Морию.
— Командир, а давай мы с Айной осмотрим эту скалу! — азартно предложил Отто. — Осмотрим, обнюхаем…. Тесно там. Толкучка образуется нездоровая, мешающая эффективному поиску…. А?
— Да, на здоровье! — согласился Томас, присаживаясь на дубовый пень и доставая из кисета курительную трубку. — Ищите, следопыты, ищите. Бог вам в помощь!
— Следопыты? — непонимающе переспросила Айна. — И какого конкретного бога ты имеешь в виду?
— Следопыты потому, что эта должность — в нашем славном отряде — нынче вакантна, — невозмутимо пояснил Томас. — Вот вы с Котом её и занимайте, раз у вас обострённое обоняние…. Про богов. Мне, честно говоря, всё равно, кто конкретно из них нам поможет. Кто поможет, тот и молодец! Лишь бы только помог…
Он, отдыхая физически и внутренне, сидел на своём пне и с удовольствием пускал в небо, всё ещё скрытое лёгкой туманной дымкой, бело-серые табачные кольца. Мари же склонилась над другим пеньком и старательно пересчитывала годовые кольца на его срезе:
— Двести пятьдесят два, двести пятьдесят три…., восемьсот двенадцать, восемьсот тринадцать…, одна тысяча девятьсот девяносто девять, две тысячи…, Томас! — позвала через несколько минут. — Я и до половины ещё не дошла, а уже насчитала — этому бывшему дереву — две с половиной тысячи лет. Представляешь?
Вскоре от вертикальной скалы раздался возбуждённо-радостный вопль Отто:
— Командир! Мы её нашли! Вернее, пока не дверь, а лишь тряпку. Что делать дальше?
— Рви ткань, не ведая жалости! — велел Томас, поднимаясь с пенька и выбивая курительную трубку о свою твёрдую хоббитанскую пятку, густо поросшею тёмно-рыжей шерсткой. — Мы с Мари уже идём. Только наберём в рыбьи мешки-пузыри светящихся камней.
Он брёл вдоль скалы, старательно постукивая массивным булыжником по трёхсантиметровому жёлто-зелёному прожилку, а Мари шагала следом и собирала в прозрачные мешочки слегка светящиеся каменные обломки. Со стороны предполагаемой двери в Морию раздавался громкий треск.
— Трудяги! — комментировала Мари. — Ломать, как известно, это не строить. А рвать — это вам не шить…. Как думаешь, дорогой, стоит рассказать Отто о его Жази, увезённой в Другой мир? Или не надо?
— Давай, пока не будем торопиться, — после минутного раздумья предложил Томас. — Это, любимая, Средиземье…. Здесь, похоже, любая спешка категорически противопоказана. Зато многое решается как-то незаметно, словно бы само собой…
Дверь оказалась очень солидной — и по внешнему виду, и по размерам: тёмно-фиолетовая, гладкая, с чёрной скобой-ручкой, в неё — при желании — смогли бы проехать бок о бок два всадника, не слезая с лошадей, понятное дело.
— Вещь, внушающая неподдельное уважение и восхищение! — резюмировал за всех Кот. — Древняя такая, натуральная!
— На входе в наше западное Подземелье стояла точно такая же, — печально вздохнула Айна. — Люди в пятнистых одеждах её разрезали на части специальными штуками, которые громко гудят и имеют на конце неподвижное, малиново-синее пламя. Потом эти части — на рычащих повозках — увезли куда-то.
"Интересные дела!", — насторожился Томас. — "Раньше Айна уверяла, что целых два месяца пряталась в дальней подземной пещере и вышла оттуда только тогда, когда все «пятнистые» ушли. Теперь, вдруг, выясняется, что она лично видела, как пришельцы автогенами разрезали дверь на части и увозили их на автомобилях…. Нестыковочка, однако! Чтобы наблюдать за всем этим, ей самой надо было находиться рядом, на земной поверхности…".
Он вставил ключ в замочную скважину, совершенно спокойно, без каких-либо особых усилий сделал — по часовой стрелке — три оборота, дёрнул за ручку. Дверь — со страшным скрипом-скрежетом — отворилась. Тут же в образовавшуюся узкую щель — с той стороны — рванулись непонятные тёмные существа, оглашая всю округу громким воем-визгом….
Томас резко отшатнулся в сторону.
"Не бойся, дружок!", — ехидно усмехнулся внутренний голос. — "Это всего лишь летучие мышки. Маленькие такие, безвредные. Или, почти безвредные…".
— Фу, напугали! — выдохнул рядом Отто. — Так и описаться можно.
— Это точно! — поддержала его Мари. — То есть, запросто…. Ну, посмотрим, что там такое? Томас-недотёпа, зажги-ка факел!
В свете факела перед ними предстал подземный коридор: широкий, высокий, с идеально-квадратным сечением.
— Да, темновато здесь! — зябко передёрнула плечами Мари. — Отто, что там впереди? У тебя же кошачье зрение.
— Трудно сказать! — честно признался Кот, нежно и трепетно приобнимая Айну за талию. — Похоже, что метров через семьдесят-восемьдесят подземный ход поворачивает направо. Ничего другого пока сообщить не могу.
Вскинув голову вверх, Томас объявил:
— Будем уходить под землю! Туман полностью рассеялся и "эльфийские воробьи" оживились…. Вон, целая стая спешит к нам! Словно бы не мирные «воробьи», а матёрые хищники-стервятники.
Действительно, на фоне голубого неба (лучи заходящего солнца уже не достигали дна каменного мешка) к "Драконьему логову" быстро приближались, рассыпаясь широким веером, сразу восемь светло-серебристых точек.
"Быть грандиозному скандалу!", — мысленно хохотнул Томас. — "Как же иначе? Ведь, сцена великой победы над знаменитым Зелёным Драконом не заснята! Что теперь продавать мистеру Спилбергу? Без этой сцены вся киношная задумка теряет всяческий смысл и не стоит даже медного гроша…. Безголовый труп Зелёного Дракона? Одноглазая отрезанная голова отдельно? Не смешите, право…. Да и посетители элитарного закрытого сайта (или, нескольких сайтов?) будут крайне недовольны. Вплоть до серьёзных финансовых претензий…. Да, господин Александр Аматов! Как принято говорить в Другом мире: — "Попали вы, уважаемый! Причём, на баблосы. Сиречь, на денежки!"…. Кстати, вот ещё парочка очередных странностей. Мари назвала Кота именем «Отто», а Айна на это никак не отреагировала. Опять же, "эльфийские воробьи"…. Девушка-гном их, похоже, видит, но почему-то не пристаёт с навязчивыми вопросами, мол: — "Что это за светлые пятнышки так настойчиво кружат над нами?". Следовательно, она в курсе? Откуда? Наверное, это Кот, трепло кукурузное, рассказал ей обо всём…. Хорошо это? Плохо? Кто же его знает. Поживём, увидим…".
Айна привела за уздечку пони, сообщила, ласково поглаживая
лошадиную холку:
— Его нельзя брать с собой. В темноте животные, не ведущие ночного образа жизни, очень быстро сходят с ума.
— Что же, пусть остаётся здесь, — пожал плечами Томас. — Ты растолкуй ему, чтобы возвращался обратно в посёлок Прибрежный, к старику Кроллу. Сможешь?
— Попробую, — девушка склонилась над длинным ухом пони и принялась что-то нашептывать на гномьем языке.
— Остальным бойцам — слушать мою команду! Пакуем вещмешки. Берём с собой только самое нужное и необходимое. Всё лишнее бросаем здесь. Палатка? Зачем она нужна под землёй? Лишний балласт! Оставляем без раздумий и колебаний. Главное — продовольствие и тёплые вещи…. На сборы отвожу десять минут и ни единой минутой больше! Слышите — гул? Похоже, что наши «сценаристы» направляют сюда ещё одну команду.
— Утренник, это летит волшебный ковёр-самолёт? — оторвалась от лошадиного уха Айна, испуганно округляя глаза. — А на нём сидят люди в пятнистых одеждах, с «кашляющими» палками в руках?
— Можно и так сказать: ковёр-самолёт…. Люди в пятнистом? Не обязательно. Скорее всего, «сценаристы» намерены высадить неподалёку отряд конкурентов, которые должны устроить засаду и забрать у нас правый глаз Зелёного Дракона. С боем, понятное дело…. Всё, оставить разговоры! За дело, бездельники! Отто, не забудь прихватить с собой сидр Бродяги, а пустые фляги наполни родниковой водой. Кто его знает, это Подземелье. Есть там чистая водица, нет её?
Безымянный пони, вняв настойчивым уговорам Айны, бойко затрусил к берегу Зеркального озера, обходя — на всякий случай — стороной отрезанную одноглазую голову некогда грозного Зелёного Дракона.
— Всё, ребятки, загружайте ваши крепкие мускулистые плечи и спины вещмешками! — скомандовал Томас. — Отто, зажигай факел и иди первым. Девушки, берите в руки мешочки со светящимися камнями и следуйте за ним. Я буду замыкающим — со вторым факелом в руках…. Посмотрели все в безоблачное голубое небо и дружно сказали ему: — "До свидания!". Когда теперь увидим его снова? Кто знает…. Кстати, драконий глаз-то не забыли в спешке?
— Не забыли, командир! — звонко откликнулась Айна. — Он у меня!
— Тогда, благословясь, вперёд! Орлы и орлицы…

Томас, прощаясь, вежливо помахал рукой "эльфийским воробьям", перешагнул через низкий каменный порог, прикрыл за собой дверь, вставил бронзовый ключ в замочную скважину и трижды повернул — против часовой стрелки. После этого, пощёлкав кремниевым кресалом, он поджёг сосновый факел и бодро зашагал вперёд, догоняя товарищей.
Метров через семьдесят пять, как и предсказывал Отто, подземный коридор повернул — почти под прямым углом — направо. Еще через несколько минут кардинально изменились стены и потолок пещеры, превратившись из идеально-гладких в неровные, покрытые многочисленными уродливыми наростами.
"Вот это, кажется, называется сталактитом", — рассуждал про себя Томас. — "А это — сталагмитом…. Или, наоборот? Странно, что ещё не встретилось ни одного бокового ответвления. Я-то предполагал, что Барад-Дур очень обширная подземная страна. Что называется, без конца и края…. Как-то не похоже. Что — в свою очередь — очень даже странно…".
— Командир, здесь тупик! — прилетел из темноты голос Кота. — Нет дальше дороги! Может, это была ложная дверь?
Действительно, перед ними была гладкая каменная стена.
— Вот же незадача на наши головы! — всерьёз огорчился Томас. — Что теперь делать? Возвращаться назад? Не хотелось бы, честно говоря…. Там нас, наверняка, уже ждёт коварная засада. Причём, совсем и не важно, кто именно сидит в той засаде…
— Тут что-то нарисовано! — обрадовалась Мари. — Видите эти тоненькие серебряные нити, словно бы впечатанные в камень?
— Похоже на обычную паутину, — проворчал Кот, недовольно подёргивая усами. — Может, это она и есть?
— Подружка, забери у меня, пожалуйста, мешочек со светящимися камнями, — попросила Айна. — А вы, господа хорошие, отдайте мне факелы. Да, оба!
Девушка-гном встала у гладкой стены, вытянув руки с ярко-горящими факелами в разные стороны, и предложила:
— А теперь смотрите очень внимательно! Пристально так, плавно переводя глаза слева направо…. Ну, что видите?
— Над твоей головой — широкая арка, образованная переплетением каких-то странных значков, смутно напоминающих буквы, — дисциплинированно доложил Отто.
— Это древние эльфийские письмена, — пояснила Айна. — Что ещё?
— Правее расположены изображения наковальни и молота, над ними находится корона в окружении семи звёзд. Ниже — два дерева, у которых вместо листьев на ветвях висят крохотные полумесяцы…. Левее арки наблюдается большая звезда — с множеством длинных лучей, расходящихся в разные стороны.
— Это эмблемы Дьюрина, древнего царя изначальных гномов! Он был родоначальником дома Феанора, из которого ведут родословную все мои предки по материнской линии.
— А эльфийские буквы, образующие арку, они что обозначают? — спросил Томас.
— Здесь написано: — "Дверь Дьюрина, Повелителя Мории. Скажи заветное слово, приложи нужную монету и входи. Я, Нарви, написал это. Келебримор из Холина изобразил эти знаки".
— Кто такой — келебримор? — тут же заинтересовался не в меру любознательный Отто. — А, Холин, эта такая древняя страна Средиземья, да? Существовавшая в этих местах много веков назад?
— Отставить! — прервал его Томас. — Про мелкие детали мы поговорим потом, в более мирной обстановке. Ты, Айна, лучше объясни нам всем — что это такое? — он указал пальцем на гладкую стену. — Наверное, ещё одна дверь в страну Барад-Дур?
— Дверь, это та железка, которую ты, командир, открыл ключом. Её повесили относительно недавно, лет так триста пятьдесят тому назад. А эта стена с эмблемами Дьюрина и есть — истинный Вход в Морию.
— Единственный Вход? — зачем-то уточнила Мари
— Один из Входов, один из Выходов…
Томас задумчиво почесал кончик носа:
— Всё это, конечно же, очень интересно и познавательно: древние Повелители, симпатичные эмблемы, разные там келебриморы, многочисленные Входы и Выходы…. Нам бы проникнуть в Морию и, желательно, побыстрей. Вдруг, у тех, кто сейчас бродит вокруг одноглазой головы Зелёного Дракона, тоже имеется ключ от наружной двери? Там, на скале, написано, мол: — "Скажи заветное слово, приложи нужную монету и заходи". Я всё правильно запомнил? Так вот, о заветном слове и прочем…. Ты, Айна, его знаешь? А нужная монетка, случаем, не припрятана у тебя за пазухой?
— Конечно же! — с нотками законной гордости в голосе ответила девушка. — Иначе, я даже и не пыталась бы — проникнуть в страну Барад-Дур.
— Так, говори! Говори, прикладывай талисман и пошли дальше!
Айна отошла от стены метров на пять-шесть, развернулась к ней лицом и, высоко подняв над головой руки с горящими факелами, произнесла — громко и размеренно:
— Меллон!
Лучистая звезда, расположенная левее арки, ярко вспыхнула — на краткое мгновенье — и погасла. Затем на стене обозначились очертания двери. Самой обычной двери, прямоугольной, каких сотни и тысячи в домах Средиземья. Только в том месте, где у обычных дверей располагается замочная скважина, находилось круглое углубление — диаметром, примерно, три с половиной сантиметра.
Айна потянула за шнурок, переброшенный через шею рядом с золотой цепочкой, и вытащила из-за края кольчуги плоский кожаный кошелёк. Раскрыв его, высыпала на ладонь несколько разноразмерных золотых монет, задумчиво пошевелила их пальцем, выбрав нужную, пробормотала:
— Скорее всего, вот эта, тяжёленькая, которая мне досталась в наследство от троюродной бабушки Феоны….
Вставив монету в круглое углубление, девушка-гном громко повторила:
— Меллон!
Дверь медленно, с едва слышимым потрескиванием, разделилась посередине, и её половинки плавно — сантиметр за сантиметром — начали раздвигаться. Айна торопливо, боясь не успеть, вытащила золотой диск из гнезда и приглашающе взмахнула рукой:
— Прошу вас, друзья, проходите! Быстрее, быстрее! Вход открывается ненадолго…. Поторопитесь!
Они — друг за другом — протиснулись в образовавшийся проход. Дверные половинки полностью скрылись в скале, но уже через пару секунд появились вновь и медленно двинулись навстречу друг другу…
Из кромешной темноты, со стороны первой, наружной двери, долетел едва слышимый скрип-скрежет.
"Как и предполагалось, у неизвестных посланцев Серого мага, по-видимому, тоже отыскался бронзовый ключик", — предположил внутренний голос. — "Остаётся надеяться, что они не знают заветного слова. А, если даже и знают, то в их кошельках и карманах вряд ли отыщется нужная монета из времён становления дома великого Феанора…".
Раздался тоненький хрустальный звон. Томас обернулся: от двухстворчатой двери не осталось и следа, лишь гладкая скала посвёркивала едва видимыми серебряными нитями, да на краткое мгновение ярко вспыхнула лучистая звёздочка.
"Наверное, обе стороны двери совершенно одинаковы", — подумал Томас, а вслух спросил у Айны:
— А что случилось бы, не успей ты вытащить монетку из углубления?
— Совершенно ничего хорошего! Мы входим в Морию, Вход закрывается, а монета остаётся на той стороне.
— То есть, тем, которые следуют за нами, надо только прокричать: — "Меллон!", и вторая дверь откроется? Кстати, а что обозначает это звучное слово? Слышал я его уже где-то, или читал…
— Да, Вход открылся бы, — непонятно вздохнула Айна. — Но дело даже не в тех, которые идут по нашим следам. От них мы всё равно скрылись бы. Главное, что без этой древней монеты мы не смогли бы открыть другие Входы и Выходы…. А «меллон» переводится — с языка изначальных эльфов на всеобщий язык Средиземья — как «друг». Запомните это слово, оно вам ещё пригодится. «Меллон» — при странствиях по подземной стране Барад-Дур — является паролем. Причём, на все случаи жизни. Кроме, конечно же, встреч со злобными троллями и не менее злобными подземными орками.
"Она говорит так, словно бы наши пути скоро разойдутся в разные, строго противоположные стороны!", — заволновался внутренний голос. — "Эх, похоже, что чего-то не договаривает наша светловолосая симпатяшка! Не договаривает…".
Подземный коридор разделился на два совершенно одинаковых. Айна, шедшая впереди, уверенно свернула в правый. Вскоре от основного хода стали отходить в стороны — через каждые двадцать-тридцать метров — боковые горные выработки самых разных размеров и сечений. Время от времени Айна останавливалась возле этих ответвлений, тихонько бормоча незнакомые слова на гномьем языке, внимательно осматривала каменные стены и наросты сталактитов и сталагмитов.
— Что она ищет? — поинтересовалась Мари у Кота.
— Конечно же, тайные знаки, — ответил Отто с явной неохотой.
— Какие ещё знаки?
— Показывающие нужное направление.
— Нужное направление — куда? Зачем? Для кого? — не сдавалась Мари. — Вернее, к какому конкретному объекту? Ты, морда усатая, не юли, так тебя растак! Говори всё, как есть! Секреты завёл от нас?
— Я и не юлю, — принялся смущённо оправдываться Отто. — Просто…. Скоро придем на нужное место, и там вы всё узнаете. Клянусь, всё! Потерпите, осталось совсем немного…. Ага! Похоже, что моя ненаглядная симпатия нашла, что искала.
Айна, действительно, радостно взмахнула ярко-горящим факелом и громко позвала:
— За мной, друзья! Сворачиваем в этот коридорчик. Уже через десять-пятнадцать минут будем на месте…
Она первой свернула в левую узкую боковушку с сечением неправильного овала, где можно было продвигаться вперёд только друг за другом, постоянно пригибаясь, чтобы не встретиться темечком с острыми наростами, свисающими со свода.
Входя последним в коридор, Томас успел заметить, что на стене основного хода — перед этим ответвлением — была вырублена крохотная стрелка с непонятными буквами-знаками над ней.
— Не нравится мне всё это, — негромко ворчала Мари, шедшая перед ним. — Секреты у них, видите ли, завелись. Личные тайны…
— Не расстраивайся, душа моя, — успокаивал её Томас. — У всех влюблённых существуют личные тайны. Как без этого?
Подземный ход начал заметно расширяться, и вскоре превратился в просторный зал, из которого — в свою очередь — отходило множество разнообразных коридоров и коридорчиков.
— Предлагаю сделать привал, перекусить, — Айна, не дожидаясь согласия остальных путников, сбросила с плеч вещмешок и добавила — уже не так уверенно: — И поговорить…
Они пообедали припасами, собранными в дорогу гостеприимным Кроллом: пшеничные сухари, печёночный паштет, ветчина, сыр, ежевичный джем. Запили ключевой водой, прихваченной с земной поверхности. Все, кроме Айны, дополнительно сделали по глотку грушевого сидра.
Трапеза проходила в тягостном и невесёлом молчании. Витало что-то вокруг, чуть осязаемое такое, смутное…. Может, предчувствие скорого расставания?
Томас, отряхнув с коленей пшеничные крошки, поднялся с плоского чёрного камня и, пристально глядя на Айну, спросил:
— По какому ходу нам надо идти дальше?
— Вам — по этому, — отводя глаза в сторону, указала рукой девушка. — Там, сбоку, в стене выбита маленькая ящерица…. И дальше идите — вслед за ящерками. Они вас приведут к местам, где обитают здешние природные гномы. При встрече скажите им: — "Меллон!". Эти подземные жители, скорее всего, не знают сегодняшнего всеобщего языка Средиземья. Ничего страшного, покажите им эту карту, — достала из-за голенища сапога вчетверо сложенный лист пергамента. — Знаками объясните гномам, показывая на карте, что, мол, хотите выбраться на земную поверхность по ту сторону Морийского хребта. Если такой проход существует, то вас обязательно проводят. Только гномам надо отдать этот амулет…. Мари, подружка, подойди ко мне! Нагнись, пожалуйста…
Айна сняла с шеи короткую золотую цепочку, на которой висела тёмная табличка непонятного материала, густо испещрённая крохотными руническими значками, и ловко перекинула её через черноволосую голову невесты Томаса.
— А ты сейчас куда? — выпрямляясь, спросила Мари. — Может, требуется наша помощь?

Девушка-гном неуверенно посмотрела на Отто.
Кот, тяжело вздохнув, уточнил:
— Мы — направляемся! Айна и я! Так вот получается…. Очередной дорожный перекрёсток образовался. Горько это, но…. Но мы ещё обязательно встретимся, друзья! Честью клянусь!

Глава двадцать шестая
Подземные расставания и радости

Чего-то такого Томас и ожидал, поэтому не стал тратить время на удивлённые «охи» и «ахи», а сразу же скомандовал, в смысле, взял быка за рога:
— Айна! Доложи — чётко и коротко — суть происходящего! В чём ты нас обманула, рассказывая о событиях, произошедших в западном Подземелье?
Тебе ведь очень нужен правый глаз Зелёного Дракона. Верно? Зачем? Чтобы выкупить из плена кого-то из родных и близких?
Девушка-гном горестно всхлипнула, закрыв лицо ладонями, и, не в силах говорить, только несколько раз кивнула головой.
— Давай, Отто, помогай своей любимой! — Мари вопросительно посмотрела на Кота. — Видишь, девушке говорить трудно? Давай, излагай! Ты же, наверняка, всё знаешь.
— Расскажи им, Котик, — попросила сквозь слёзы Айна, уткнувшись лицом в собственные колени. — Будь так добр…
Отто, нежно и ласково поцеловав девушку в льняной пробор, приступил к повествованию:
— Айна рассказала нам чистую правду. Чистейшую! У «настоящих» гномов врать не принято. Ну, разве что, иногда можно не договаривать всего. Например, когда от этого зависят жизни близких и друзей…. Айна тогда, во время нападения неизвестных, пряталась в дальней пещере ни одна. С ней были маленькие братья и сёстры. Три сестрёнки и два братика…. Через полтора месяца их случайно обнаружил патруль «пятнистых» и доставил на поверхность. Там уже вовсю шли строительные работы по возведению большого замка, копался глубокий ров, диким камнем мостились дороги. Тут появился этот, — Кот замялся. — Саурон…. Или кто-то аналогичный, называющий себя этим именем…
— Спасибо, Котик! Дальше я сама, — Айна отняла ладони от лица, достала из кармана штанов чистую светлую тряпочку, вытерла слёзы, громко высморкалась и подхватила эстафету рассказа: — Все люди — с «кашляющими» палками в руках (Котик эти палки называет "автоматами") — были одеты в обыкновенные штаны и куртки, только пятнистые, буро-зелёные. А вот их главный — чернобородый, с бритым черепом — носил пятнистый плащ. Он и назвался Сауроном…. Я сразу же поняла, что это неправда, так как много раз видела в древних книгах портреты настоящего Саурона. У того были седые волосы почти до пояса и седая же борода, длинный — до пят — белоснежный плащ, серебристая шляпа на голове, на ногах — розовые туфли с длиннющими носами, загнутыми вверх. У этого же, поддельного, из-под короткого пятнистого плаща торчали чёрные тупоносые сапоги. Грубые такие, не красивые, очень грязные…. Ладно, это всё полная ерунда! Будем считать — для простоты понимания — что этот чернобородый и лысый человек, действительно, Саурон…. Братишек и сестрёнок погрузили на рычащую, тёмно-зелёную повозку и увезли куда-то. А мне Саурон сказал, мол: — "Хочешь, чтобы твои братья и сёстры вновь стали свободными? Не вопрос! Принеси мне правый глаз Зелёного Дракона, и я их непременно освобожу. Непременно и сразу же…. Честное слово Саурона! Ты же, белобрысая, происходишь из рода Великого Дьюрина? Пусть, и не напрямую…. В любом случае, для тебя многое возможно — из того, что недоступно другим жителям Средиземья. Иди и добудь для меня этот глаз! Мы даже не будем отнимать у тебя всякие и разные волшебные амулеты…. Иди и добудь!"…. Что мне было делать? Я, естественно, согласилась.
— А как же ты оказалась в том горном распадке, где мы повстречались с тобой и тремя милыми орками?
— Привезли по воздуху — до западных холмов Раздола — на большом и очень красивом ковре-самолёте, то есть, на «вертолёте», как мне объяснил Котик. Высадили, вручили карту, которую я передала Мари, пожелали счастливой охоты и улетели восвояси…. А орки появились уже позже, почти через неделю. Они, скорее всего, были обычными разбойниками с большой дороги…. Вот, собственно, и всё. Мне нечего больше добавить.
— Что же, всё это понятно и очень похоже на правду, — Мари задумчиво прикрыла глаза. — Но, Зелёный Дракон…. Это же совсем не шутка! Его же ещё надо было убить. Если бы ты не встретилась с нами, то, неужели, бросилась бы на него в одиночку?
— Мы, гномы, очень запасливый народец, — многозначительно и гордо усмехнулась Айна. — Есть у меня в запасе и парочка интересных заклинаний, и один многообещающий амулет. Так что, ещё неизвестно, может, я и одна справилась бы…
— Предлагаю — перед грядущим расставанием — временно разделиться, — объявил Томас. — Мы с Отто потолкуем о серьёзных мужских проблемах. Вы же, трепетные барышни, посекретничайте о своём, о девичьем…
Они отошли в сторону.
— И как прикажешь это понимать? Как, вообще, тебе в голову пришла эта гениальная идея? — едко поинтересовался Томас. — Значит, решил бросить своих товарищей? Ай-яй-яй….
— Тебе, значит, можно? А мне, выходит, нельзя? — притворно возмутился Кот.
— Что ты имеешь в виду?
— То и имею…. Помнишь, когда шли к Морийскому хребту, мы втроём — я, ты и покойный Бродяга — толковали о будущем? То есть, о боевых планах на ближайшее время?
— Было что-то такое…. Ну, и?
— Не нукай, не запряг! — разозлился Отто. — Ты тогда предложил следующее. Мол, ты — с правым глазом Зелёного Дракона в вещмешке — отправляешься в эльфийский Ривенделл, чтобы выкупить у подлых чуруков из плена свою ненаглядную Мари. А я, Бродяга и Айна спускаемся в Морию и по древнему подземному ходу выходим в Другой мир. Ставим в известность Власти, привлекаем к сотрудничеству ушлых журналистов и принципиальных репортёров, с их помощью поднимаем всемирный кипеж. И, в конечном итоге, освобождаем всех пленников и узников этого липового Средиземья…. Было такое?
— Было, врать не буду, — нервно передёрнул плечами Томас, осмотрительно пропустив частицу «ну».
— Тогда, командир, какие проблемы? Сейчас наличествует точно такая же ситуация, только мы поменялись местами. Я иду помогать своей любимой девушке. А ты — вместе со своей — следуешь в Другой мир, обращаешься к Властям, с помощью журналистов и репортёров поднимаешь всемирный кипеж…. Разве нет?
Крыть было нечем. Томас только поморщился и спросил — уже совершенно нормальным голосом:
— Куда вы сейчас пойдёте?
— Айна считает, что транспортировать драконий глаз под землёй — до конечной точки — гораздо безопасней, чем по земной поверхности. Существует целая система подземных ходов, по которой можно вплотную подойти к Мглистым горам. Там тоже есть Выход. От него до западного Подземелья останется всего ничего, километров сорок пять.
— Я - на вашем с Айной месте — не доверял бы этому Саурону, которого, на самом деле, зовут Джонсоном, — предостерёг Томас друга. — Он может по-простому забрать у вас глаз Зелёного Дракона, а братьев и сестёр Айны не освободить. Да и вас самих пристроить куда-нибудь — по своей подлой сучьей надобности.
— Я знаю, — Отто стал серьёзен, как никогда. — Риск, конечно, велик. Но выбора нет. Придётся разбираться на месте…
— Может, и мы с Мари отправимся с вами?
— А, какой смысл? Попадём все вместе в плен к Саурону, то бишь, к Джонсону, и лишимся последней надежды на освобождение из этого «искусственного» Средиземья…. Пробивайтесь, командир, в Другой мир! Пробивайтесь — изо всех сил! А мы будем ждать и верить…
Они вернулись назад.
— Вот и наши храбрецы пожаловали! — приветствовала их Айна бодрым голосом, старательно завязывая пухлый вещмешок. На светловолосой голове девушки-гнома снова — впервые за много дней — красовался массивный бронзовый шлем.
— Наверное, вдоволь наговорились о высоких поэтических материях, вот и вернулись, — поддержала её Мари, раскладывая на две ровные кучки съестные припасы. — А бедные барышни должны — как, впрочем, и всегда — трудиться в поте лица…
Выяснилось, что чёрствые и хозяйственные девицы не стали тратить времени на сердечные разговоры, а сразу же приступили к честному дележу имущества экспедиции.
— Продовольствие, факелы, верёвки, стрелы для луков, запасную и тёплую одежду мы поделили поровну, — доложила Мари. — А запасы грушевого сидра Фергюса — на три части. В том смысле, что Айне он не нужен. Поэтому они с Отто забирают с собой только одну треть.
— И сколько у нас лечебного сидра — в пересчёте на одного бойца?
— С учётом фляг, оставшихся от Бродяги, получается почти двухмесячный запас. И даже больше, так как ежедневные порции значительно уменьшились. Да и дальше, скорее всего, будем понижать.
— Вот из этого срока и надо исходить! — подытожил Отто. — Слышишь, командир? Желательно, чтобы уже месяца через полтора по Средиземью разъезжали полицейские патрули на джипах. В крайнем случае, через два…. Продовольствия хватит только на четверо-пятеро суток? Ерунда, мы же с вами не маленькие дети, разживёмся чем-нибудь соответствующим по дороге…
Ещё через полчаса, тепло попрощавшись и пожелав друг другу удачи, они разошлись по разным горным выработкам.

Подземный коридор был достаточно широк, позволяя им идти рядом, бок о бок. Томас нёс в вытянутой руке прозрачный рыбий пузырь-мешочек, заполненный светящимся каменным крошевом. Впрочем, света этот самодельный фонарь давал совсем немного, и вокруг властвовала вязкая и таинственная полумгла.
— Может, зажжём факел? — шёпотом предложила Мари.
— Не стоит, — он отрицательно помотал головой. — Надо экономить. Осталось всего три факела. А сколько ещё суток нам предстоит провести под землёй? Неизвестно…
Ход несколько раз повернул туда-сюда, снова стал прямым и начал заметно спускаться. Минут через десять-двенадцать спуск прекратился. Вокруг заметно потеплело, воздух сделался душным и спёртым, время от времени по разгорячённым лицам пробегали, вырываясь из отверстий в стенах, струи живительной прохлады.
— Пахнет турецкой баней, — смешно наморщив нос, поделилась своими ощущениями Мари. — Я уже бывала в такой. В Другом мире, в Вене…. Это очень красивый город: ухоженные парки, старинные здания, много разных памятников, покрытых благородных патиной…. Мы же с тобой там и познакомились. Помнишь?
— Очень смутно, — признался Томас. — Вот наш затяжной поцелуй помню очень хорошо! А всё остальное — так себе. Тут — помню, здесь — нет…. Кстати, познакомились мы с тобой совсем и не в Вене, а в Интернете, на форуме сайта "Тёмная таверна".
— Виртуальное знакомство? Это, так сказать, не в зачёт! А по-настоящему мы познакомились с тобой именно в Вене. И не спорь со мной, пожалуйста!
Неожиданно подземный коридор, по которому они шли, оборвался вниз широкими ступенями.
— Ничего себе! — восхищённо присвистнул Томас, внимательно оглядывая помещение. — Похоже, что ты была недалека от истины, говоря про турецкую баню…
— Почему вокруг так светло? — удивилась девушка. — Ну, не то, чтобы светло, но, по крайней мере, не темно? Приятный такой, светло-жёлтый полусумрак…
— Свет льётся сверху. Видишь светлые пятна на потолке свода? Это тонкие пластинки полупрозрачной слюды. А за ними, по-видимому, и расположены световые источники.
— Какие источники?
— Откуда же мне знать, милая? Может, очередные светящиеся камушки. Или, к примеру, глаза убитых Драконов, других занимательных местных существ…
Подземный зал, открывшийся их взглядам, выглядел идеально круглым, метров восемьдесят-девяносто в диаметре. От гладкого пола — до такого же гладкого свода — было около четырёх с половиной метров. Вдоль вогнутых стен располагались невысокие стены-загородки, сложенные из чёрных прямоугольных камней. По середине помещения наблюдалось полуметровое по высоте, тёмно-бордовое — с частыми светлыми прожилками — кольцо диаметром десять-двенадцать метров, из которого вверх поднимались спирали молочно-белого пара.
— Наша лестница здесь не единственная, — сообщила Мари. — Я вижу ещё три точно таких же. Наверное, около одной из них и обнаружится заветная ящерка…. А, давай, милый, не будем торопиться? Осмотримся здесь, подойдём к этому бордовому колечку. Вдруг, в нём находится то, о чём я уже давно мечтаю, практически грежу?
— И о чём же ты грезишь?
— Вообще-то, много-много о чём, — кокетливо и очень мило засмущалась девушка. — Но сейчас я говорю об обычной горячей воде, налитой в большую и просторную ёмкость. В Средиземье, как ты, наверное, заметил, с этим существуют определённые проблемы…
Круглый зал, действительно, оказался большой баней, где чёрные стены-загородки служили в качестве обыкновенных раздевалок.
— И ничего странного в этом я не вижу! — заявила Мари, подходя к тёмно-бордовому кольцу, густо изрезанному тонкими светлыми прожилками. — Древние гномы тоже должны были мыться. Без соблюдения личной гигиены нельзя: вши заведутся, блохи, наваляться болезни, эпидемии….Кстати, мне почему-то кажется, что камень, из которого сделан круглый бассейн….Да-да, я уверена — на сто десять процентов — что это, именно, бассейн! Так вот, данный камень, скорее всего, называется "порфиром"…. Ага, бассейн — почти до самых краёв — наполнен водой, — она опустила ладонь внутрь порфирового кольца и радостно взвизгнула: — Ура! Очень-очень тёплой водой! Наверное, градусов пятьдесят пять…. А по самому центру маленькие пузырьки поднимаются наверх. Может, ко всему прочему, это минеральные источники? Вот было бы здорово! Томас, пошли искать подходящую раздевалку!
"Она сказала — искать раздевалку! Одну, а не две!", — возликовал внутренний голос. — "Это, определённо, намёк…".
В квадратную загородку, сложенную из одинаковых по размеру чёрных камней, вело широкое и высокое прямоугольное отверстие — дверной проём без, собственно, двери. Мари первой заглянула в проём и, непроизвольно охнув, сообщила:
— Похоже, тут состоялась жаркая схватка. Только много-много лет тому назад. А, может, и много веков…
Томас, аккуратно и бережно оттеснив невесту в сторону, окинул взглядом внутреннее помещение каменного строения. Толстый слой серой пыли покрывал сверху груды костей, беспорядочно перемешанных с поломанными мечами, копьями, разбитыми щитами, разнообразными шлемами, саблями, тускло блестевшими обрывками кольчуг.
Он прошёл внутрь, осторожно поворошил ногой в костяном завале, нагнулся, всмотрелся, прошёл дальше, вновь поворошил…. Вдруг, что-то сверкнуло — приятно густо-зелёным — сквозь толстый слой пыли и желтизну костей. Томас, чувствуя непонятное волнение, торопливо раздвинул ладонями в стороны кучи древнего «мусора» и восторженно замер. На светло-серой каменной плите пола лежал необычный и приметный меч, вернее, больной кинжал: широкое, светло-синее лезвие, покрытое редкими тёмно-фиолетовыми узорами, иссиня-черная витая рукоятка, в которую был вделан очень крупный, искусно огранённый изумруд.
Нагнувшись, Томас ладонью правой руки обхватил витую рукоять, выпрямился, несколько раз — на пробу — взмахнул кинжалом-мечом.
"Какая удобная вещь!", — подумалось. — "Как будто изготовленная на заказ, конкретно — под мою руку…. Определённо, этот клинок имеет что-то общее с кинжалом, висящим на боку у Айны. Взять хотя бы цвет металла. Только мой-то — круче многократно! Длиннее, шире, огромный изумруд, опять же…. Так, а где же ножны? Таскать с собой такую острую вещицу без ножен — верх легкомыслия…".
Потратив ещё три-четыре минуты, он отыскал и ножны: тёмно-серые, сделанные из какого-то очень лёгкого металла, покрытые изысканными завитушками и крохотными непонятными значками, инкрустированные — в меру — мелкими изумрудами.
— Томас! — раздался нетерпеливый и чуть встревоженный девичий голосок. — Ты, что же, забыл про меня? Забыл и уснул?
— Иду, уже иду! — он вложил кинжал в ножны и поспешил наружу.
На Мари находка жениха особого впечатления не произвела, мельком взглянув на изумруды, украшающие ножны кинжала, она неодобрительно покачала головой:
— Вот же, эти мальчишки! Обо всём забывают, видя любимые игрушки…. Ты мне лучше скажи, что это за кости лежат в банной загородке таким толстым слоем? Чьи они? Как давно произошла данная кровавая бойня? Ведь там, как я предполагаю, погиб не один десяток, э-э-э, существ…
— Давно всё это случилось, — неопределённо пожал плечами Томас, вынимая из ножен и вставляя обратно, сражу же полюбившийся ему клинок. — Судя по шлемам и оружию, гномы сражались с орками…. Как и что? Не знаю. А так ли это важно?
— Совершенно не важно! — согласилась с ним невеста. — Лично мне гораздо важнее — помыться в горячей водичке. Поплескаться вволю…. Пошли искать другую раздевалку?
Они, обойдя порфировый бассейн, направились к противоположному — относительно центра круга — каменному строению. Внутри помещения — общей площадью метров сто двадцать квадратных — никаких костей не наблюдалось, да и пыли почти не было. Вдоль трёх стен размещались широкие каменные скамьи, рядом с которыми равномерно выстроились прямоугольные, тоже каменные столики.
— Очень умно придумано! — похвалила Мари, ощупав ладонями каменные поверхности. — Скамейки прохладные, чтобы охладиться после горячего бассейна. А столики, наоборот, тёплые, чтобы немного подогреть трапезу и напитки. Дорогой, ты, давай, располагайся здесь. Наводи уют, накрывай праздничный стол и всё такое…. Мы же, наверное, сразу после бани не отправимся дальше по маршруту? Надо будет отдохнуть, выспаться хорошенько…. Ты тогда подумай и о спальном месте. Благо, скамейки здесь широкие…
— А ты куда? — забеспокоился Томас, видя, что невеста направилась к выходу из каменной раздевалки.
— Я? Да так, прогуляюсь немного…. Если что, я тебя позову.
Томас пристроил на скамье возле входа вещмешки, расшнуровал их.
— Так, пообедаем мы вот за этим столиком, — бормотал он себе под нос, старательно протирая рукавом камзола каменную поверхность. — Мари сказала, мол, стол должен быть праздничным…. Что же, правильно. Зелёного Дракона мы победили, вынули из глазницы его правый глаз, нашли вход в Морию, скрылись под землёй от Серого мага. Конечно, праздник, без вопросов…. Только вот, разносолов никаких мы не прихватили с собой. Хотя, есть же фляга с хоббитанским яблочным вином. Кот с Айной отдали её без дележа, мол, они не употребляют такого низкопробного и гадкого пойла. Привереды, тоже мне. Ну, и ладно, нам достанется больше…. Кстати, о спальном месте…. Она же чётко сказала, мол, оборудуй спальное место. Не спальные места, а, именно, спальное место! Исходя из этого, и будем действовать…
В качестве кровати он выбрал дальний правый — от дверного проёма — угол, где боковые скамейки смыкались друг с другом под углом девяносто градусов. Расстелил на каменной поверхности густую волчью шкуру, в изголовье пристроил — в качестве подушек — меховые безрукавки, аккуратно свернутые "в трубочку".
Томас уже расстелил на каменном столе некое подобие скатерти и принялся нарезать на тонкие ломтики свиную ветчину, когда услышал далёкий голос Мари:
— Дорогой, выгляни, пожалуйста! Томас! Выгляни на секунду!
Он вышел наружу и беспомощно оглянулся по сторонам, ища взглядом невесту.
— Да здесь я, здесь! — раздалось со стороны бассейна. — Уже плескаюсь! — над порфировым бортиком показалась черноволосая голова. — В моём вещмешке лежит квадратная простынка. Принеси её, пожалуйста, сюда…
Томас, пристроив на плече кусок льняной ткани, медленно двинулся к бассейну. Сердце стучало неровно и учащённо, в голове плавал густой туман.
Возле порфирового кольца обнаружилась одежда Мари, сложенная аккуратной горкой.
"Она что же, купается совершенно голой?!", — почему-то запаниковал внутренний голос. — "Это же значит, что…".
— Да, я голая! — словно бы прочитав его мысли, весело и беззаботно подтвердила Мари. — Бросай, хоббитанский тормоз, полотенце на бортик, раздевайся и полезай в воду! Ко мне…. Ты же сам этого хотел?

Часа через два с половиной Мари, небрежно прикрытая короткой льняной простынкой, вольготно расположившись на густой волчьей шкуре и с удовольствием прихлёбывая из походной оловянной кружки креплёное яблочное вино, поинтересовалась — голосом довольной и сытой кошки:
— Тебе было хорошо, дорогой?
— Очень, — устало улыбнувшись, невнятно пробормотал Томас.
— И мне тоже — очень хорошо…. А как же обзавидуются мои венские подружки! — неожиданно сменила тему девушка, то есть, уже молодая женщина (или правильнее говорить — молодая хоббитанка?). — Они же первый раз занимались этим , или ещё только будут заниматься, чёрт те где: на заднем сиденье автомобиля, в школьном спортзале, в крошечном номере придорожной гостинице…. А, я? В Средиземье! Глубоко под землёй, в бане древних гномом, рядом с кучами костей мёртвых воинов! И, с кем? С самым настоящим хоббитом — из голливудских фильмов! Симпатичным таким, светленьким, ласковым и неутомимым…
"Неутомимый светленький хоббит", прикрыв глаза, принялся громко похрапывать, глупо и блаженно улыбаясь во сне…

Глава двадцать седьмая
Сумеречные встречи

В жизни каждого — человека, хоббита, гоблина, орка и иже с ними — существуют места, откуда не хочется уходить. Не хочется, и всё тут! Вроде бы, очень надо — бежать куда-то, сломя голову — но, нет желания….Более того, в этих местах всегда хочется задержаться. В обязательном порядке. Если и не навсегда, то максимально надолго. Но…. Но всегда (всегда, и это не преувеличение!) найдутся важные и непреложные причины, заставляющие покидать любимые и насиженные места и отправляться в дорогу. В дальнюю ли, в ближнюю ли? Не важно! Но — в дорогу….
Вот и нашим героям пришлось покинуть свой благословенный и неповторимый «банный» рай.
— Пора, дорогая, идти дальше! — объявил Томас в один из моментов краткого отдыха. — Во-первых, надо как можно быстрее вырваться в Другой мир, разобраться с этим «искусственным» Средиземьем — детищем сумасшедшего герра Аматова. Освободить сотни людей, обманным путём превращённых в сказочных существ…. Во-вторых, надо защитить и природных обитателей «настоящего» Средиземья. Например, добиться — через Организацию Объединённых Наций — создания в этих местах заповедника с особым статусом…. В-третьих, у нас заканчивается продовольствие. А, как всем хорошо известно, пугливая и осторожная дичь предпочитает обходить бани стороной.
— Я и не спорю, — печально вздохнула Мари, не выпуская из своей мягкой и нежной ладошки его ладонь. — Надо, так надо. Сейчас помоем посуду, соберём вещи и пойдём дальше. Вон по той лестнице, на её нижней ступени я видела изображение ящерицы, нанесённое тёмно-синей краской…. Только, давай, ещё разочек — напоследок — искупаемся в нашем бассейне?
Искупались, понятное дело…
Они, следуя за маленькими ящерками, выбитыми здесь и там — на стенах, полу, валунах, сталактитах и сталагмитах — уверенно продвигались по подземельям древней Мории. Прямые и извилистые коридоры, низкие и высокие туннели, разнообразные арки и арочки, лестницы — узкие и широкие, длинные и короткие…
Время текло медленно, вязко и однообразно: трёх-четырёх часовой переход, короткий привал, новый переход, новый привал, переход, шести-семи часовой сон, переход…
Перед входом — из просторного подземного зала в очередной узкий коридор, на стене которого была выбита ящерица — Томас остановился и прислушался. Показалось, или, действительно, из темноты доносились едва слышимый свист и непонятное потрескивание?
— Надо зажечь факел, — предложила Мари, которая, очевидно, тоже что-то услышала.
— Он у нас предпоследний.
— Что из того? Из этого хода веет опасностью. Так кто-то есть…
Они прошли по коридору минуты три-четыре и остановились: в свете факела — метрах в двадцати пяти прямо по курсу — обнаружились странные, пляшущие в неверных отсветах силуэты.
— Это что же такое? — удивлённо прошептала Мари. — Очередной сюрприз Средиземья?
Впереди, встав на задние лапы, непринужденно разгуливали большие, тёмно-бурые крысы. Не то, чтобы очень уж большие, так, только до колена среднестатистическому хоббиту, но всё же…
— Крысы? — засомневался Томас. — Скорее, хомяки. Больно уж щёки толстые, а глазки — хитрые.
Одни «хомяки» сжимали в лапах крохотные кинжалы, другие же умело пристраивали на тетивах чёрных луков короткие стрелы.
"Понятное дело, что «крохотные» и «короткие» — термины сугубо относительные", — нудно зашелестел внутренний голос. — "Кстати, наконечники этих маленьких стрел запросто могут быть смазаны смертельным ядом. Так что, мон шер, соблюдайте повышенную осторожность…".
«Хомяки», суетливо потрескивая, наверно, переговариваясь между собой, посматривали на нежданных пришельцев с нескрываемым недоверием.
— Может — со всем нашим хоббитанским пылом — разгоним этих толстощёких гвардейцев? — азартно предложила Мари, доставая из кармана сюртука самодельную пращу. — Тоже мне, вояки выискались! Дорогу, понимаешь, перегораживают…. Скажи ещё, что я неправа?
— И скажу, понятное дело, — усмехнулся Томас, передавая факел невесте, и, сложив ладони рупором, громко прокричал: — Меллон!
Неизвестные грызуны сразу же заволновались, потрескивание стало значительно громче, некоторые «хомяки» — словно по команде — начали торопливо разбредаться по боковым дырам-норкам.
"Впрочем, уходят далеко не все", — отметил Томас. — "Лучники почему-то не торопятся — прятать стрелы в колчаны…".
Он, по какому-то наитию, вытащил из ножен кинжал, найденный в завалах древних костей, продемонстрировал его грызунам, направив клинок вверх. Изумруд, вделанный в рукоятку, ярко засверкал в скупом свете факела, а Томас ещё раз громко и чётко повторил:
— Меллон!
«Хомяки», громко потрескивая и слегка толкаясь, попрятались в норы. Только один из них, похоже, самый главный, остался стоять на задних лапах по середине коридора. Грызун, неторопливо убрав стрелу в кожаный колчан, висевший на левом боку, и повесив лук на правое плечо, вскинул коротенькие передние лапы вверх и заверещал — тоненько и пронзительно.
— Что ему надо от нас? — забеспокоилась Мари.
Томас, также хладнокровно и неторопливо отправляя кинжал в ножны, предположил:
— Похоже, что он просит нас немного подождать, не суетясь и не волнуясь. Что же, подождём…
Через некоторое время из боковых ответвлений-дырок снова появились «хомяки» — примерно полтора-два десятка — несущие на плечах холщовые мешочки и какие-то деревянные пруты, с насаженными на них непонятными, тёмно-бордовыми комочками. Аккуратно сложив ношу на полу подземного хода, грызуны отвесили — в сторону путников — по низкому поклону и молча удалились. Их главный, проверещав на прощанье что-то явно позитивное и приветливое, последним скрылся в одной из нор.
— Что же нам делать дальше? — нахмурив брови, засомневалась Мари. — Мы пойдём, а они — всей бандой — неожиданно выскочат из своих дырок и набросятся…. И эти мешочки-комочки…. Что это такое, а? Очередной пакостный подарок? В смысле, "Троянский конь"?
— Я думаю, что с нами, просто-напросто, любезно поделились продовольствием, — улыбнулся Томас. — А ты, дорогая, если я ничего не путаю, предлагала этих добряков забросать камнями…. Ай-яй-яй! Откуда такая кровожадная воинственность?
— Не знаю, право, — мило покраснев, засмущалась невеста, вернее, уже юная гражданская жена. — В авантюрных романах, которые мне доводилось читать в Другом мире, все главные героини — женщины отважные и, безусловно, решительные…
— Главные героини?
— Ну, в общем, да. Ты же у нас — раз победил Зелёного Дракона — местный главный герой? Значит, я — главная героиня…
В маленьких холщовых мешочках обнаружились круглые пшеничные лепёшки — размером с обычную серебряную монету, прутики же оказались самыми настоящими вертелами, а тёмные комочки на них — птичьими тушками, запеченными над углями.
— Видимо, пшеничные монетки — это хлебные «хомячьи» буханки, — принялась рассуждать вслух Мари. — А запеченные тушки принадлежат маленьким куропаткам, или, может быть, обыкновенным воробья. Что, впрочем, всё равно: пахнет очень даже аппетитно…. Значит, наши грызуны частенько наведываются на земную поверхность. Жаль только, что их норы такие узкие.
— Спасибо! — громко объявил Томас, складывая нежданные подарки в вещмешок, и добавил уже привычное: — Меллон!
На очередном кратком привале они с аппетитом перекусили «хомячьей» пищей.
— Недурственно! — коротко констатировала Мари и поинтересовалась: — Дорогой, а как, интересно, они узнали, что у нас заканчивается продовольствие?
— Может, здесь, в Мории, существует такой старинный обычай: делится куском хлеба с друзьями? — предположил Томас, старательно обгладывая тонкие птичьи косточки. — Видимо, это так действует заветный пароль…

Дорога становилась всё трудней и опасней: множество коридоров и ходов, ямы, отверстия, провалы, в полу всё чаще встречались узкие трещины и широкие расщелины, через которые приходилось перепрыгивать с немалым риском для жизни.
Неожиданно впереди, за очередным крутым поворотом, послышался глухой однообразный шум.
— Что это? — останавливаясь, насторожилась Мари. — Очень напоминает рокот бурных речных вод…. Откуда в Мории — река?
— В легендарной стране Барад-Дур всё может быть! — подбадривающее подмигнул Томас. — Подземная река? Почему бы и нет? Река — это вода, а где вода, там и рыба….Вперёд, дорогая! Без колебаний и сомнений…
Коридор вывел их в просторный и очень высокий подземный зал, слабо освещённый жёлто-зелёными прожилками неизвестной горной породы, точно такими же, как и в каменном мешке "Драконьего логова". И в этих призрачных отсветах смутно угадывалось русло подземной реки: белые буруны и барашки, чёрные прибрежные скалы.
— А река-то широкая, метров сорок-пятьдесят, не меньше, — определила на глазок Мари. — И больно уж бурная: сплошные водовороты и пороги…. А вон там, слышишь? Такое впечатление, что ниже по течению имеется приличный водопад. Да, переправиться через такую водную преграду — дело, заведомо, непростое.
Томас указал рукой на крохотную ящерицу, вырубленную в обломке розовой скалы:
— Скорее всего, нам нет нужды перебираться на противоположный берег. Видишь, голова ящерки смотрит вверх по течению реки?
Через несколько минут они вышли к реке, вернее, к тихой заводи, глубоко вдающейся в берег.
— Ура! — восторженно заголосила Мари, стараясь перекричать речной шум. — Ура!
— Чему ты так радуешься, моё сердечко? — склонился Томас к уху невесты. — Давай, отойдём вон за ту скалу. Там, наверняка, не так шумно.
В прямоугольном тупичке было относительно тихо и уютно, даже наблюдалось некое подобие каменного стола в окружении таких же каменных табуретов.
"Не похоже, что это матушка-природа так постаралась", — заявил внутренний голос. — "Вот и очаг для костра: тёмные, местами закопчённые булыжники, образующие неровный круг, угли, зола…".
— Во-первых, вдоль берега я видела много сухих веток деревьев, — приступила к пояснениям Мари. — Значит, мы сможем развести костёр! Как же я соскучилась по жаркому и доброму пламени походного костра…. Кстати, как ты думаешь, откуда так глубоко под землёй — на речном берегу — взялись сухие дрова?
— Все реки образуются путём слияния ручьёв, которые, в свою очередь, зарождаются при таянии снегов. Или же вытекают из озёр и болот.
— Значит, эта река вначале текла по земной поверхности и только уже потом — через какой-нибудь широкий провал — ушла в Морию?
— Конечно. Поэтому по речному берегу и разбросаны ветки деревьев и, даже, большие коряги.
— Ближайшие горы, на которых лежит снег, это ведь Морийский хребет? А у хребта, как всем известно, две стороны. Верно? — Мари упрямо и целенаправленно продолжала поиск истины. — То есть, эта река могла вначале стечь с противоположного — относительно Средиземья — склона Морийского хребта и только потом уйти под землю? Может такое быть?
— Теоретически, да.
— Следовательно, если мы пойдём вверх по речному течению, то можем выйти в Другой мир?
— Теоретически, можем, — с трудом сдерживая улыбку, ответил Томас. — Тем более что и ящерки указывают в ту же сторону…. А вот с костром мы пока повременим: незачем привлекать к себе избыточное внимание. Вдруг, данные речные берега обитаемы? Итак, что у нас — «во-вторых»?
— Во-вторых? Ах, да…. Во-вторых, я заметила, что в заводи плескалась крупная рыба. Следовательно, её можно поймать! Мне добрый и запасливый Отто — при прощании — оставил парочку острых крючков, правда, слегка заржавевших…
Они, переместившись на пологий берег подземной реки, в свете фонарика-мешка, заполненного светящими камушками, наскоро изготовили нехитрую рыболовную снасть: привязали к тонкой и прочной верёвке крючок, рядом с ним разместили серебряную монетку-грузик с маленькой дырочкой по краю, в метре от монеты закрепили — в качестве поплавка — большой сосновый сучок.
— Какую наживку будем использовать? — азартно блестя глазами, по-деловому поинтересовалась Мари.
Томас только руки развёл в разные стороны:
— А, разве, у нас есть выбор? Присутствует только крохотный кусочек ветчины…. Подчёркиваю, последний кусочек! Имеется в наличии ещё немного пшеничных сухарей и ежевичный джем. Но, как мне надоедливо подсказывает внутренний голос, это совсем не то…. Придётся, всё же, пожертвовать ветчиной!
Он надёжно насадил на крючок ломтик копчёного мяса, осторожно раскрутил шнур над головой и забросил наживку — метров на пятнадцать-семнадцать от берега — в тёмную речную воду.
— Зачем же нужен поплавок, если мы его всё равно не видим в темноте? — удивилась Мари.
— Для того чтобы наживка не легла на дно и не слетела с крючка, случайно зацепившись за камни, — терпеливо объяснил Томас, легонько подёргивая за шнур. — А поклёвку я и руками почувствую…
Не прошло и двух минут, как его ладони, держащие шнур, ощутили сильный и резкий удар. Томас тут же умело подсёк и — после короткой, но отчаянной борьбы — вытащил на каменистую прибрежную косу крупную рыбину.
— Странная какая! — зачарованно выдохнула Мари, разглядывая добычу в тусклом свете самодельного фонаря. — Длинная, похожая на ткацкое веретено. Только на очень большое….Потянет, наверное, килограмма на два с половиной. Чешуя очень-очень светлая, почти белая. Или мне так только кажется — в сумраке? Ух, ты, какие зубы! Длинные, кривые, очень острые…. Томас, у неё же глаз нет! Совсем — нет!
Несмотря на странный вид и полное отсутствие глаз, рыба оказалась на редкость вкусной. Пришлось, правда, развести маленький костерок. Не сырой же было есть рыбину?
— По вкусу очень напоминает морского палтуса! — нахваливала Мари. — Дорогой, а почему ты отложил в сторонку рыбий хвост, плавники и голову? Из них получился бы отличный рыбный супчик…
— Видишь ли, радость моя, — Томас тихонько икнул от сытости, прикрыв рот ладонью. — Я хочу поймать ещё несколько аналогичных экземпляров. Завтра же снова захочется кушать. И, послезавтра…. Вот и применим хвост, плавники и голову в качестве приманки. Может, удастся выловить что-нибудь более крупное и достойное.
Но коварная рыба, как вскоре выяснилось, была несклонна к каннибализму, и клевать — на составные части сородича — категорически отказывалась. Потратив вхолостую полтора часа, Томас, вернувшись к догорающему костру, решил:
— Прогуляюсь я вон к тем порогам. Возьму с собой наш фонарик-мешочек, попробую на мелководье подстрелить рыбу из лука. Вдруг, получится?
— А как же я? — заныла Мари. — Можно, я тоже пойду с тобой?
— Ты здесь останешься. Заворачивайся в волчью шкуру и спи, — притворно нахмурился Томас. — У тебя же глаза слипаются. Пойдёшь со мной, заснёшь на ходу, да и свалишься в воду. Оно мне надо? Понятное дело, не надо! Не спорь со мной, любимая! Ложись спать. Вот она, пушистая и мягкая шкура…. Ложись, ложись! Я тебя укрою. Проснёшься, а я — вместе с новой и славной добычей — уже вернулся назад…

Томас, преодолев двухсотметровую каменную россыпь, выбрался на очередную прибрежную косу. Прошагав по зыбучему песку ещё с полминуты, он повернул за угол высокой чёрной скалы, изрезанной светящимися жёлто-зелёными прожилками, и — нос к носу — столкнулся с двумя орками.
"Высоченные-то какие, широкоплечие…", — успел доложить внутренний голос. — "Раскосые глаза, длинные руки, островерхие шлемы на непропорционально маленьких головах. У одного в руках длинное копьё, у другого — только длинная кривая сабля в ножнах на боку…. Самое гадкое, что они оба облачены в чёрные, визуально очень крепкие кольчуги. Только ноги — ниже колен — не скрыты металлическими чешуйками. Там, как и полагается, кожаные сапоги….Вот, ты, братец, и бей — по ногам! Нет других вариантов…".
Эти мысли пронеслись в голове Томаса за десятые доли секунды и не помешали принятию единственно-правильного решения. Он неуловимым движением сбросил с плеча хоббитанский лук, выхватил из ножен любимый кинжал — с сине-фиолетовым клинком — и, низко пригибаясь, бросился на ближайшего противника.
Похоже, что мгновенная реакция не входила в перечень отличительных черт орков. Передовой верзила успел только положить кисть правой руки на рукоять сабли, а Томас был уже рядом. Короткий замах, удар и…
Создалось впечатление, что лезвие кинжала прошло по пустому месту, то бишь, не встретив ни малейшего сопротивления.
"Неужели я промазал?", — мысленно запаниковал Томас. — "Как же так?".
Впрочем, уже через секунду выяснилось, что волновался он совершенно напрасно: узкоглазый здоровяк, издав вопль ужаса и боли, завалился назад, а его ноги — в низких тёмно-коричневых кожаных сапогах — остались стоять на месте.
"Ничего себе — ножичек!", — восторженно отреагировал внутренний голос. — "Толстенные орочьи ноги перерубил — словно две тоненькие соломинки! Крови-то, крови сколько…. А вот с выбором противника, братец, ты обмишурился. Надо было, первым делом, разбираться с другим. С тем, который копьё сжимает в руках….".
Голос, как и в большинстве случаев, оказался прав: второй орк, оценив опасность, исходящую от древнего клинка, резко отпрянул в сторону и стал кружить вокруг Томаса, изредка делая копьём резкие колющие движения и, время от времени, испуганно отпрыгивая в сторону.
"Усыпляет бдительность, сукин сын. Или просто опасается, что я кинжалом перерублю древко его копья", — подумал Томас через пару-тройку минут. — "И это очень плохо: на крик безногого урода скоро примчится Мари. Надо — в срочном порядке — форсировать события…".
— Эй, приятель! — предложил он хриплым голосом. — Давай разойдёмся миром, по-хорошему, а? Ты — в одну сторону, я — в другую…
Орк только глумливо захохотал и бросил в ответ несколько гортанных фраз на совершенно незнакомом языке.
"Видимо, он «настоящий», то есть, природный", — предположил наблюдательный внутренний голос. — "А все коренные жители «настоящего» Средиземья, как показывает практика, ребята жутко упорные и отважные. Их долгими уговорами не пронять…".
Томас, выполнив классический отвлекающий манёвр, бросился вперёд и уже через мгновение осознал, что совершил непоправимую ошибку: противник на уловку не поддался и остался стоять на месте, крепко упершись в землю мускулистыми ногами. Более того, орк, сделав резкое круговое движение, остриём копья выбил из рук Томаса заветное оружие. Кинжал, сверкнув на прощание зелёным изумрудом, отлетел далеко в сторону.
"На этом — всё!", — пронеслось в голове. — "Вот он и пришёл, бесславный и неотвратимый конец…".
Но тут же выяснилось, что древний кинжал, отлетая, умудрился-таки отсечь у вражеского копья бронзовый наконечник.
Орк, взвыв от злости, отбросил уже бесполезное древко себе за спину и, вытянув вперёд длинные ручищи, двинулся вперёд, справедливо полагая, что разделаться с низкорослым и хилым хоббитом не составит особого труда.
Томас, выставив защитный блок, попытался подсечь опорную ногу нападавшего, но весовые категории были катастрофически не равны….Через краткое мгновенье он уже беспомощно лежал на земле, ощущая спиной острые камни. И не просто так лежал, а надёжно припечатанный тяжеленной орочей тушей. А его горло безжалостно сжимали толстые, такое впечатление, что железные пальцы.
Воздух заканчивался. Перед глазами тихонько подрагивала бесконечно-чёрная жуть. Все — без исключения — мысли трусливо бежали прочь, в голове образовался полный вакуум…
"Всё, опускайте занавес!", — объявил внутренний голос. — "Спектакль завершён, разочарованные зрители расходятся по домам…".
Неожиданно толстые пальцы разжались и исчезли, в сморщенные и сухие лёгкие снова начал поступать живительный воздух, а по лицу потекло что-то горячее…
Через некоторое время Томас понял, что и тяжесть, придавливающая его к земле, бесследно исчезла.
— Ты живой? — заботливо поинтересовался девичий голос. — Открой-ка рот, я тут в ладошках принесла немного речной воды. Попей! А заодно я с твоего мужественного лица оботру кровь…. Нет, не твою. Орочью…
Глотнув прохладной речной водички, он почувствовал, что силы медленно, но верно возвращаются, как, впрочем, и зрение, и способность мыслить.
Томас с трудом встал на четвереньки, затем присел на корточки, и только после этого, оттолкнувшись руками от земли, поднялся на ноги.
— Осторожно, милый, не упади! — забеспокоился нежный голос, и он почувствовал, как его плечи обхватили не менее нежные ладошки.
В двух шагах от себя Томас обнаружил тело второго орка — того, который изначально был с копьём — с на две трети отрубленной головой. Рядом с мертвецом, в огромной луже тёмно-красной крови, лежала длинная, изысканно-кривая сабля.
— Слышу, жуткий вопль разнёсся над руслом подземной реки. Как раз с той стороны, куда ты ушёл, — не дожидаясь вопросов, принялась подробно объяснять Мари. — Сразу же кинулась на помощь, позабыв кинжал в лагере. Я ведь, как ты помнишь, спала. Пояс с ножнами и кинжалом в них, естественно, был снят. Прибегаю, а на тебе сидит этот узкоглазый детина и старательно душит…. Ты, кстати, заметил, что уши у него совершенно нормальные? Ни собачьи, ни волчьи, а человеческие? Видимо, он, да и его покойный напарник, будут из «настоящих» орков…. Ладно, продолжаю. Что было делать? Смотрю, второй дядя прикорнул в отдалении, в нехилом кровавом озерке. То бишь, дядя лежит отдельно, а его ноги — отдельно…. Не в этом дело. Главное, что на дядином боку висела сабля в ножнах. Вытащила я саблю, подбежала к мордовороту, который тебя душил, размахнулась и…, - девушка неожиданно расплакалась, спрятав лицо на груди у Томаса.
— Ну, будет тебе, будет, — ласково поглаживая чёрные блестящие волосы, успокаивал он невесту, чувствуя, как по его груди текут горячие девичьи, пардон, уже женские слёзы. — Успокаивайся и пойдём. Пока не набежали другие детины, мордовороты и дядьки…
— Другие? — отстраняясь от него, испуганно спросила Мари. — Какие ещё — другие?
— Орки — многочисленный народ. Да и вопль, э-э-э, безногого покойника был очень громким, а речное эхо — оно чуткое…
— Тогда надо срочно уходить! — согласилась девушка и обеспокоено посмотрела на орочьи трупы. — А с этими, что будем делать?
— Здесь оставим. Сбросить в реку? Больно уж они, гады, тяжёлые. В крови, опять же, изгваздаемся — по самое не могу…. Подожди, я только подберу свой чудо-кинжал с изумрудиком…

Они уже отошли по речному берегу — от места последней стоянки — на добрые полкилометра, когда сзади раздался громкий вой, полный скорби, страха и ярости.
— Ну вот, скоро погоня повиснет на хвосте, — недовольно вздохнул Томас. — А я всё никак не могу восстановиться после этого дурацкого удушения. Ноги
какие-то ватные — идти отказываются, в голове шумит…
— Бум! Бум! Бум! — разнеслось над речной долиной.
— Что это? — испуганно прошептала Мари.
— Боевые орочьи барабаны. Зовут подмогу. Вернее, сзывают всех орков, которые слышат этот сигнал.
— Зачем — всех?
— Они же не знают, что нас только двое. Обнаружили трупы сородичей, разрубленные на куски, огромные лужи крови. Засомневались, понятное дело, занервничали…. Мол, что это за сказочные великаны бродят по округе? Ладно, отставить разговоры! Ходу!

Глава двадцать восьмая
Рыжий гоблин

Ещё через две трети километра речная долина заметно расширилась, многочисленные каменные лестницы стали подниматься к прямоугольным чёрным отверстиям подземных ходов, расположенным на разной высоте.
— Нам сюда! — Томас указал пальцем на ни чем не примечательную лестницу с потёртыми тёмными ступенями. — Почему именно эта? Потому, что без разницы…
Он, упорно борясь с противной слабостью и предательским головокружением, медленно, с видимым трудом преодолевал одну высокую ступень за другой. Мари поднималась следом и меховой безрукавкой, извлечённой из вещмешка, тщательно протирала поверхности ступенек, негромко ворча себе под нос:
— Вот же, развели пылищу! Все следы — на радость преследователям — сразу же проявляются…
— Абсолютно бесполезное занятие. Прекращай, только силы растрачиваешь зря, — посоветовал Томас. — Лестница — после твоих праведных трудов — становится очень приметной: везде лежит толстый слой пыли, кроме её ступеней.
— А что прикажешь делать? — устало вздохнула невеста, не прекращая своего занятия. — Отпечатки наших ног будут непременно бросаться в глаза. Только одна лестница свободна от пыли? Глядишь, орки и не заметят в суматохе. А если и заметят, то не сразу…
Они вошли в тёмный, высокий и широкий коридор.
— Поджигай последний факел! — велел Томас. — Нынче нам не до пошлой экономии. Необходимо уходить — как можно дальше и быстрее. Будем всё время поворачивать в правые ответвления. Почему — в правые? Данный ход не был помечен ящеркой. Поэтому потом, через сутки-другие, когда минует опасность, нам нужно будет вернуться назад. Идя в одну сторону, будем всегда поворачивать направо. На обратном пути, соответственно, налево, чтобы случайно не заблудится.
Но повернуть направо им так и не удалось: коридор оказался идеально прямым, более того, уже через триста-четыреста метров он привёл путников в подземный зал — средних размеров — и оборвался…
— Тупик! — разочарованно сообщила Мари, высоко подняв горящий факел над головой. — Вот же, незадача!
Свет от факела падал на продолговатый чёрный камень — высотой около метра — расположенный по середине помещения. На его горизонтальной поверхности лежала небольшая белая каменная плита, покрытая неизвестными руническими знаками.
— Наверное, это старинная могила какого-нибудь знатного местного гнома, — предположил Томас. — Видишь — рядом со значками — выбиты молот и наковальня? Думаю, что и все соседние лестницы ведут к местам аналогичных захоронений.
— Что же нам теперь делать?
— Возвращаться назад и готовиться к обороне.
— К обороне?
— Ну, да! Неприятелю ещё предстоит взобраться по лестнице. А это далеко не всегда легко осуществимо…
Внизу уже вовсю грохотали барабаны. Томас выглянул наружу: порядка семидесяти-восьмидесяти орков, половина из которых сжимали в ладонях зажженные, очень длинные факелы, сновали — в разных направлениях — вдоль речной долины.
— Вынюхивают и высматривают наши следы, морды узкоглазые! — прокомментировал увиденное Томас и обернулся к невесте. — Они очень скоро поймут, что к чему. Так что, дорогая, у нас осталось совсем мало времени. Будем подносить — к выходу из этого коридора на верхнюю ступень лестницы — большие камни и валуны. Желательно, только валуны! Они, как я успел заметить, равномерно разбросаны на всём протяжении хода.
— Мы будем забрасывать узкоглазых монстров камнями? — обрадовалась Мари. — Это ты просто замечательно придумал! А почему — желательно только валунами?
— Скальные обломки — при встрече с твёрдым препятствием — почти всегда трескаются и разлетаются на мелкие куски. А валуны, они как резиновые мячики будут скакать по ступеням, сбивая всех и вся на своём пути. Вернее, как пушечные чугунные ядра…. Только складывать валуны и камни надо аккуратно, чтобы они не загораживали проход. И при этом совершенно бесшумно, сама понимаешь, почему…
Минут через пятнадцать-двадцать, когда в намеченных местах уже громоздились три приличных по размерам холмика разноразмерных камней, Мари предостерегающе вскинула вверх руку и прошептала:
— Ага, слышишь? Похоже, они где-то рядом.
Соблюдая максимальную осторожность, он лёг на каменный пол, прополз несколько метров вперёд и выглянул за горизонтальную грань верхней ступени. У подножия лестницы, о чём-то оживлённо переговариваясь между собой, стояли три орка: двое кряжистых, уже в годах, и один пониже ростом, совсем молоденький. Судя по всему, старшие орки давали своему низкорослому товарищу последние наставления перед его подъёмом к тёмному зеву подозрительного хода.
— Будем сбрасывать камни вниз? — возбуждённым шёпотом спросила Мари, незаметно оказавшаяся рядом. — Очень удобный момент…. Тебе так не кажется?
— Отставить, — зло зашипел Томас, отползая назад. — Вот я тебе задам, чертовка. Моду взяла — действовать без приказа старшего по званию.
Устроить подчинённой головомойку — по полной программе — он не успел: поднялся на ноги и тут же почувствовал на своих обветренных губах другие губы — нежные, горячие, слегка подрагивающие…
Примерно через полминуты, с явной неохотой отодвинувшись в сторону, Мари — как ни в чём не бывало — поинтересовалась:
— Так будем метать камушки? Или как?
— Обязательно будем, но немного позже, — ответил Томас мягким, словно сахарная патока, голосом. — Когда придёт время. С первым гостем я разберусь по-другому.
Он взял в руки хоббитанский лук, прислонённый к неровной стене пещеры, достал из лежащего рядом кожаного колчана оперённую стрелу, умело пристроил её на тетиву и, строго посмотрев на невесту, попросил:
— Не высовывайся, дорогая, пожалуйста. Лучше отойди чуток по коридору, хотя бы метров на восемь-десять…. Лады?
Молодой орк, насвистывая что-то откровенно легкомысленное, целенаправленно и бодро поднимался по ступеням лестницы. Томас, не теряя времени, мгновенно прицелился и сразу же спустил тетиву. Стрела пропела — тоненько и печально — и низенький (относительно низенький, конечно же, гораздо выше Томаса!) орк, издав сдавленный и жалостливый стон, кубарем скатился по ступеням лестницы вниз, обхватив обеими ладонями древко стрелы, попавшей ему прямо в рот…. Грохот от падения тела затих, раздался едва слышимый треск.
"Стрела, видимо сломалась!", — объяснил происхождения треска внутренний голос. — "А вот сейчас, братец, завертится самая натуральная карусель! Готовься к самому худшему…".
Голос вновь оказался прав: снаружи тревожно застучали барабаны, зазвучали громкие и строгие команды на неизвестном, очень гортанном языке.
Выждав несколько минут, он снова занял свой наблюдательный пост.
Внизу было очень светло — от примерно четырёх десятков ярко пылающих факелов.
"Похоже, что у подножия лестницы собралась вся банда, она же — шайка-лейка", — внутренне поморщился Томас. — "Наверняка, сейчас в спешном порядке формируют мобильную штурмовую группу. Как это — для чего нужна штурмовая группа? Чтобы не создавать на ступенях бестолковой толкучки…".
К лестнице, предварительно разбившись на пары, подошли восемь орков, сжимающие в ладонях левых рук ярко-горящие факелы, а в ладонях правых — рукояти очень длинных и кривых сабель.
"Вот так попарно, друг за другом, они и рванут наверх", — высказался внутренний голос. — "Всё, мон шер, наступило время валунов…".
Томас торопливо отполз назад, встал на ноги и тихонько объявил:
— Пора, душа моя. Кидаем вниз, как ты выражаешься, камушки…. Только прошу — без излишнего фанатизма, пожалуйста. Пять-шесть валунов, не более. Бросила и скромно отошла в сторонку…
Он, крякнув от натуги, оторвал от пола пещеры шаровидный валун, местами покрытый бело-голубой плесенью, зафиксировал его на груди и, сделав вперёд несколько шагов, с силой послал камень вперёд. Рядом с ним резко выдохнула Мари, и ещё один валун — более скромный по размеру — устремился вниз.
Всё вокруг наполнилось невообразимым гулом и грохотом — это каменные «ядра» весело скакали по ступеням, словно бы пересчитывая их. Не обращая никакого внимания на неприятную уху звуковую какофонию, Томас швырнул вниз второй камень, вслед за ним — третий…
Досчитав до шести, он, безостановочно чихая, отошёл вглубь коридора: пещера постепенно заполнялась густой серой пылью, клубами поднимавшейся снизу, от подножия лестницы. Рядом судорожно и глухо кашляла Мари.
— Непредвиденные боевые издержки, — отчихавшись, невозмутимо пояснил Томас. — Дорогая, хочешь, я тебе постучу по спине?
Когда пыль слегка рассеялась, он снова подполз к выходу из коридора и заглянул вниз. Несколько ступеней были полностью разбиты, многие зияли свежими выбоинами с неровными краями. В стороне от лестницы бестолково суетились орки, перетаскивая неподвижные и корчащиеся от боли тела соплеменников.
"Как минимум — пять трупов!", — уверенно заявил внутренний голос. — "Да и серьёзно раненых не меньше…".
Свистнула орочья стрела, пущенная уверенной и сильной рукой, по щеке, оставляя глубокую царапину, скользнуло бронзовое остриё.
— Вот же, чёрт! — в сердцах ругнулся Томас, торопливо отползая назад и стирая рукавом камзола кровь со щеки. — Засранцы догадливые!
— Не расстраивайся так! — посоветовала Мари. — Сейчас я промою твою рану и перевяжу чистой тряпицей…. Чем промою? Конечно же, грушевым сидром. Ничего другого, всё равно, под рукой нет.
— Я расстраиваюсь совсем не по этому поводу! — недовольно отмахнулся Томас.
— А по какому?
— Орки взяли под прицел вход в коридор. У нас намечаются серьёзные проблемы. Теперь появляться на смотровой площадке — смертельно опасно. Следовательно…
— Следовательно — что? — голубые глаза невесты округлились, видимо, от предчувствия смертельной опасности.
— Отныне мы слепы. Значит, орки могут в любой момент бесшумно подняться по ступеням лестницы и…. Ну, сама понимаешь.
Словно бы подтверждая его слова, внизу вновь ожили барабаны, а в пещеру по широкой дуге влетела очередная стрела, ударилась остриём в каменный пол — метрах в пяти шести от них — и со звоном закувыркалась, теряя оперение.
— Вот, а я что говорил? — Томас ловко посторонился, уворачиваясь от кувыркающейся стрелы.
— Что же нам теперь делать?
— Остаётся только одно: каждые две-три минуты, конечно же, издали, сбрасывать на лестницу камни. Так, вслепую, на всякий случай, страхуясь и перестраховываясь…. Только это вряд ли нас спасёт. Отсрочит конец, не более того. Во-первых, запас камней не безграничен. А, во-вторых, и с продовольствием не густо. Через какое-то время мы с тобой ослабеем, и тогда…
— Дай мне честное слово, — попросила Мари помертвевшим и каким-то механическим голосом. — Пообещай, что исполнишь мою просьбу.
— Всё что угодно, дорогая.
— Когда станет понятно, что орки ворвутся сюда…. Тогда — убей меня. Слышишь? А не хочу, чтобы они надругались, не хочу, чтобы…. Пообещай, что убьёшь!
— Обещаю, — очень серьёзно и совершенно спокойно ответил Томас. — Сперва тебя, потом — себя…
Неожиданно снаружи раздался зов охотничьего рога — далёкий, светлый, хрустальный. Тут же, словно бы испугавшись этого звука, замолк перестук орочьих барабанов. Зов рога повторился, через полминуты ему ответил другой — более хриплый и низкий.
— Это то, о чём я думаю? — прошептала Мари. — Это…. Есть такое стихотворение. Послушай…

Так приятно, когда все — уже до конца — поверили,
Что ты — обычная марионетка — из детских сладких снов…
И, вдруг, перед ними — гвардейская кавалерия,
Вылетает — с шашками наголо — из-за синих холмов…
Только в эту сентенцию — глупую — верю я.
Громкий стук разрывает — картинку из призрачных слов….
Это просто — спешит к нам на помощь — гвардейская кавалерия.
Из-за синих — покрытых местами цветами — холмов…

— Понимаешь, о чём это я?
— Понимаю. Чего тут непонятного? Вполне возможно, что это, действительно, она, неожиданная помощь…. Кстати, тут совершенно случайно обнаружилась очередная странность, — Томас достал из кармана камзола ключи, закреплённые на крохотном брелке-кристалле. — Он, то есть, брелок, стал тёплым. А внутри кристалла появилась ярко-алая точка, которой не было раньше…. Видишь?
— Вижу. И что это значит?
— Не знаю, честное слово. Может, это кто-то неизвестный сканирует наше местоположение?
— Сканирует?
— Или, к примеру, пеленгует…

Охотничьи рога пели всё громче и громче. Томас, ощущая всеми клеточками организма и разума, что опасность миновала, не пригибаясь, вышел на лестницу, оглядел открывшуюся перспективу и, махнув рукой, позвал невесту:
— Мари! Иди скорей сюда! Ты была права…
Было отлично видно, как светло-жёлтые огоньки орочьих факелов, выстроившись в длинную цепочку, быстро удаляются вдоль речного берега вниз по течению. А с верховий реки приближались гораздо более многочисленные, слегка зеленоватые огни.
Он, неопределённо пожав плечами, уселся на верхней ступеньке лестницы, достал из кисета кремневое кресало и курительную трубку, набил трубку табаком, пощёлкав кресалом, прикурил.
— Это же гномы? — спросила Мари, присаживаясь рядом. — Которые с зелененькими факелами?
— Наверное, гномы, — запустив вверх идеально-круглые кольца табачного дыма, бесконечно-усталым голосом ответил Томас. — Скоро мы всё узнаем, не торопись…. Минут через десять они будут здесь. Целенаправленно так чешут, словно бы ищут именно нас…. Дорогая, приготовь, пожалуйста, костяную табличку с письменами, которую тебе передала Айна. Есть устойчивое ощущение, что она нам пригодится.
Когда зеленоватые огоньки приблизились, он, предварительно выбив курительную трубку, спрятал её в кисет, отправил туда же кресало, поднялся на ноги, набрал полную грудь воздуха и громко — что было мочи — прокричал:
— Меллон! — после минутной паузы повторил: — Меллон! Меллон! Меллон! — внимательно посмотрел на Мари и предложил: — Думаю, что теперь можно спускаться вниз. Дай-ка мне свою нежную хоббитанскую ладошку, помогу тебе встать…
Они медленно спускались по ступеням. Внизу властвовал нежно-зелёный свет, исходящий от множества горящих факелов.
— Там собралось сотни две гномов, — чуть испуганно прошептала Мари. — Все бородатые такие, кряжистые….А одеты — кто во что горазд: большинство — в кольчуги и бронзовые шлемы, но хватает, что называется, и гражданских лиц…. Ага, вон стоит тип с седой бородой. У него в руках зажата какая-то штуковина, здорово напоминающая антенну. То есть, мне так кажется-вспоминается, что антенну…. От неё идут чёрные провода — к чёрным же дискам, закрывающим гномьи уши…
От толпы встречающих отделился, опираясь на массивный посох, пожилой гном в белых одеждах. По-доброму глядя на путников серыми лучистыми глазами, старик выдал короткую, явно приветственную фразу на очень музыкальном и певучем языке.
В ответ они молча поклонились, и Мари, как было оговорено заранее, сделав вперёд два коротких шага, протянула гному — вместе с золотой цепочкой — костяную табличку Айны.
Старик бережно принял древний амулет, внимательно оглядел его со всех сторон и удивлённо охнул. После чего развернулся на сто восемьдесят градусов и торжественно, с дрожью в голосе объявил о…
"Наверное, о чудесной находке заветного артефакта, считавшегося безвозвратно утраченным", — предположил внутренний голос. — "Что же, пока всё идёт просто отлично…".
Мари вернулась обратно, встала рядом с Томасом, касаясь плечом его плеча, и тихонько прошептала:
— Похоже, что дедушка очень обрадовался.
Впрочем, обрадовался не только старичок, но и все остальные гномы: над речной долиной поплыл радостный гул, перемежаемый звонкими восторженными воплями. Кто-то особо впечатлительный, видимо, совсем юный, даже заулюлюкал — от переполнявших его чувств…
Гном в белых одеждах вновь обернулся к путникам, низко поклонился, выпрямился и заговорил — на этот раз длинно и вычурно, искусно переплетая отдельные фразы в цветистый и, как казалось, бесконечный поток.
— Наверное, он спрашивает, чем может помочь отважным хоббитам, возвратившим его великому народу бесценную реликвию, — пробормотала Мари, когда старик, наконец, замолчал.
Томас достал из-за пазухи пергаментный лист с изображением карты Средиземья (или, только его части?), расстелил на ближайшем плоском валуне и принялся, водя пальцем по карте, объяснять суть свой просьбы.
Он подробно рассказал о горных перевалах через Морийский хребет, заваленных нежданными камнепадами, показал место, где они вошли в легендарную подземную страну Барад-Дур, поведал о своём заветном желании — выйти на противоположный склон хребта…
Минут через пять-шесть пожилой гном начал вежливо покашливать и, дождавшись, когда Томас, оторвав глаза от карты, взглянет на него, принялся настойчиво указывать правой рукой вверх по течению реки.
— Вы предлагаете пойти в том направлении? Вместе с вами? — мило улыбнувшись, уточнила Мари. — Что же, мы согласны! Только нам надо забрать вещи из подземного коридора. Из того, где находится древняя могила, — девушка принялась жестами изображать тяжёлые вещмешки, тыкая указательным пальчиком вверх.
Предводитель гномов предупредительно замахал тёмными ладонями, густо изрезанными глубокими морщинами, и, обернувшись, отдал подчинённым краткую команду. Несколько бородатых гномов тут же устремились к лестнице.

Они уже почти сутки — в сопровождении пятнадцати гномов — шагали по подземельям Мории. Гном в белых одеждах, видимо, по причине старости, с ними не пошёл, жестами пояснив, что, мол, данный русобородый гном назначается главным проводником.
Русобородый, как, впрочем, и все его товарищи, вёл себя по отношению к Томасу и Мари крайне уважительно и предупредительно. Их вещмешки несли два дюжих гнома, а когда русобородому казалось, что девушка устала, он тут же объявлял привал. Причём, каждый привал сопровождался внеочередной трапезой, вежливо и, даже, слегка навязчиво предлагаемой проводниками.
— Всё очень вкусно, — отдуваясь, нахваливала Мари. — Только вот, откуда гномы всё это берут? Мясо, рыбу, грибы? А вот эта лепёшка с непривычным вкусом…. Она-то из чего испечена?
— Под землёй тоже водятся разные животные, — попытался выстроить логическую цепочку Томас. — Летучие мыши, например. Всякие подземные суслики…. С рыбой, как раз, всё ясно. Сами лавливали. Лепёшки? Мне кажется, что они пахнут речными водорослями. Грибы? Под землёй шампиньоны растут просто замечательно…
За очередным поворотом показалась чёрная, абсолютно гладкая вертикальная скала, в которой обнаружилась обычная деревянная дверь с изогнутой бронзовой ручкой. Дюжие гномы тут же сняли с плеч вещмешки Мари и Томаса, пристроив их к замшелому валуну, коротко поклонились и отошли в сторону. Примеру парочки здоровяков последовали и другие гномы. Их же русобородый предводитель подошёл к двери, нажав на ручку, приоткрыл её и жестами объяснил, мол, здесь их дороги расходятся в разные стороны, и за дверь Мари и Томас должны последовать уже одни…
Вскоре они — по короткому прямому коридору — вошли в просторный прямоугольный зал. В правом дальнем углу помещения жарко пылал самый настоящий камин, сложенный из дикого камня, а возле камина — в самом настоящем кресле-качалке — сидел, беззаботно покуривая короткую чёрную трубку, Рыжий гоблин. Тот самый, презентовавший Томасу — в "Драконьем логове" — ключи от железной клетки и от замка в двери, ведущей в Морию.
— О, Томас Моргенштерн и Мари Бер! — оживился гоблин, торопливо покидая кресло-качалку и пристраивая дымящуюся курительную трубку на широкой каминной полке. — Не желаете ли перекусить с дороги?
— Спасибо, уважаемый инспектор Пушениг, но мы сыты, — вежливо ответил Томас. — Провожатые кормили нас — просто на убой…. Надеюсь, не для того, чтобы нами пообедали прожорливые гоблины?
Рыжий гоблин тут же зашёлся в приступе весёлого и безудержного смеха. Отсмеявшись, он объявил:
— Я ужасно рад! Во-первых, тому, что вижу вас живыми. Во-вторых, вашему здоровому чувству юмора. Следовательно, о деградации речи не идёт…. И, в-третьих, ты, Томас, меня узнал. Значит, ведётся активная работа над восстановлением памяти, что значительно упрощает всё дело…
— Вы, инспектор, появились в Средиземье, чтобы вытащить нас отсюда в Другой мир? — принялась сыпать вопросами Мари. — Когда мы покинем Средиземье? Прямо сейчас? Пойдём под землёй и выйдем на поверхность уже за Морийским хребтом? Там нас уже ждут? Надеюсь, у тех, кто ждёт, имеются при себе автоматы и гранаты? А когда….
— Стоп, стоп! — взмолился Рыжий гоблин, просительно прижимая волосатые лапы к широкой груди. — Узнаю природную австриячку! Неужели у всех австрийских женщин есть только одно развлечение? А, именно, доводить бедных австрийских мужчин — до белого каления — бесконечными вопросами?
— А ещё — называть их «тормозами», "рохлями" и "деревенщиной", — подсказал Томас.
— Верно подмечено! — захлопал в ладоши Рыжий гоблин. — Впрочем, давайте оставим дружескую пикировку на потом? Тогда я перехожу непосредственно к делу и отвечаю на вопросы в порядке их поступления…. Да, я прибыл в Средиземье, чтобы отыскать вас, милые Томас и Мари. Где, кстати, ваш третий товарищ по имени Отто? Благородно помогает любимой девушке вызволять её родственников из плена подлого Саурона? Замечательно! Идём дальше…. Да, наша общая конечная цель — вырваться на свободу. Только не получится — выйти под землёй на противоположный склон Морийского хребта. Почему? Потому, что таких подземных ходов, просто-напросто, не существует в природе. Единственно-возможный путь — только по воздуху. Видимо, придётся захватить вертолёт…. А, давайте, я вам расскажу всё по порядку? Присаживайтесь, присаживайтесь! Берите стулья…
— Мы разве никуда не торопимся? — спросил Томас, пододвигая два стула с резными спинками от обеденного стола ближе к камину. — У нас образовалась целая куча свободного времени?

Рыжий гоблин, загадочно улыбаясь, вольготно расположился в кресле-качалке, взял с каминной полки уже потухшую курительную трубку, с помощью кремниевого кресала заново раскурил её и только после этого ответил:
— Ну, не целая куча, но часов пять-шесть имеется. На земной поверхности, видите ли, сейчас тёмная ночь. Так что, можно немного и поговорить — под чудесные песенки старого камина…. Да, грядущим ранним утром нам всем снова предстоит встреча с прекрасными природными ландшафтами Средиземья. Свежий воздух, скупое осеннее солнышко, прочие прелести….
Как окончательно восстановить память и вернуть себе человеческий облик? Это, как раз, совсем просто. Странно, что вы не догадались сами…. Я вам непременно расскажу. Но только потом, когда наступит нужный момент, не раньше…. Пока же предлагаю вниманию слушателей одну интересную и, клянусь честью, увлекательную историю. А, именно, о том, как я, Ганс Пушениг, инспектор австрийской криминальной полиции, оказался в Средиземье в облике Рыжего гоблина…. Слушайте, друзья!

Продолжение следует.
Вторая книга цикла так и будет называться: — "Рыжий гоблин".

— Стихотворение из книги Дж. Р. Р. Толкинена "Властелин колец".
— Маваша-гири — удар из арсенала каратэ-до.